Глава 2. Незваный гость
Неделя прошла в странном, нервном ожидании. Лиза металась между попытками забыть всё, как бредовый сон, и леденящим душу убеждением, что это была реальность. Красная нить не появлялась снова, но она чувствовала её — то слабый зуд на запястье, то внезапную, ничем не обоснованную тоску, накатывавшую волной посреди рабочего дня. Она ловила себя на том, что вглядывается в лица прохожих, ищу в толпе чёрное пальто и резкие черты.
Она вернулась в «Хронос» в среду, твёрдо намереваясь поговорить со старухой. Но лавка оказалась закрыта, на двери висела потёртая табличка «Закрыто на ревизию». Окна были запылены изнутри, и сквозь грязное стекло смутно угадывались силуэты заваленных вещами столов.
Ощущение беспомощности росло. Катя, которой Лиза сбивчиво рассказала историю (опустив видение и светящуюся нить, назвав всё «жуткой атмосферой и странным совпадением»), отмахивалась: «Параноишь, Лизка. Мужик был странный, повезло, что ушёл. Выбрось из головы».
Но выбросить не получалось. Особенно по ночам. Сны стали отрывистыми, тревожными: обрывки криков, звук битого стекла, чувство падения. И всегда — давящее одиночество, которое было не её, а словно пришло извне.
В субботу вечером, когда Лиза, завернувшись в плед, пыталась сконцентрироваться на фильме, в квартире внезапно погас свет. Не во всём доме — только у неё. За окном сияли огни других окон. Пощелкав выключателем и проверив щиток на лестничной клетке, она вздохнула — видимо, перегорел предохранитель в старом автомате. Решив не лезть в темноте с фонариком, она зажгла большую свечу, принесённую когда-то для романтического ужина, и поставила её на журнальный столик.
Пламя колыхалось, отбрасывая гигантские, пляшущие тени на стены. Именно в этот момент, в полумраке, она снова увидела её. Нить. Она проявилась не ярко, а как слабая флуоресцентная полоска в темноте, идущая от её запястья, через комнату, к… входной двери.
Лиза замерла, сердце вжалось в ледяной ком. Нить пульсировала едва уловимым светом. И затем, тихо, но отчётливо, раздался стук в дверь. Не громкий, не настойчивый, а будто вопрошающий.
Она не хотела открывать. Каждое естество кричало, чтобы она отступила вглубь квартиры, позвонила Кате или просто притворилась, что её нет. Но её ноги сами понесли её к двери. Рука, будто чужая, потянулась к замку. Она смотрела на эту тонкую алую линию, упирающуюся прямо в дверное полотно.
Дверь открылась.
В тусклом свете коридора стоял он. Без пальто, в простой тёмной водолазке и джинсах. Выглядел он ужасно — бледный, небритый, с лихорадочным блеском в тёмных глазах. И нить, та самая проклятая нить, теперь была видна совершенно чётко — светящийся шнур, связывающий его запястье с её.
— Вы, — прошептала Лиза, не в силах вымолвить что-то ещё.
— Я, — его голос был хриплым от усталости. — Можно войти? Не… не для разговора. Хотя и для него тоже. Кажется, я знаю, где она живёт. Хозяйка лавки.
Это заявление было так неожиданно, что пересилило страх. Лиза молча отступила, пропуская его. Он переступил порог, осторожно, будто боясь споткнуться о невидимое препятствие. Нить, теперь натянувшаяся в пределах комнаты, казалась короче, ярче.
Он оглядел квартиру, его взгляд задержался на пляшущем пламени свечи. Затем он снова посмотрел на нить и коротко, безжалостно констатировал:
— Свет погас, когда я подошёл к вашему дому. Или когда вы о мне подумали.
— Что вы хотите? — спросила Лиза, скрестив руки на груди в защитном жесте, пытаясь хоть как-то вернуть контроль над ситуацией. — Кто вы?
— Артём, — сказал он, наконец называя имя. Он не стал предлагать руку для пожатия. Вместо этого он медленно поднял свою правую руку, повернул запястье. Там, под основанием ладони, был тонкий, едва заживший порез. — Я пытался её перерезать. Обычным ножом. Получил только это.
Лиза почувствовала, как по её спине пробежали мурашки.
— Я нашёл старуху, — продолжил он, опуская руку. — Вернее, нашёл, где она живёт. На старом городском кладбище, в бывшей сторожке. Не думаю, что она случайная старушка-антиквар. Я… я видел подобное раньше. В семейных историях. Мне нужна ваша помощь.
— Почему моя? — вырвалось у Лизы. — Я ничего не знаю! Я просто… коснулась витрины!
Артём посмотрел прямо на неё, и впервые в его взгляде, помимо усталости и страха, появилась что-то похожее на горькую иронию.
— Потому что она выбрала вас. И теперь мы связаны. В прямом смысле. И то, что происходит вокруг нас — эти случайности, эти мелкие катастрофы — будет только усиливаться, чем дальше мы друг от друга, и чем больше мы пытаемся это игнорировать. Я проверял. Проклятие требует… внимания.
В этот момент зашипела и потухла свеча, словно её задуло невидимым ветром. В комнате воцарилась кромешная тьма, нарушаемая только слабым свечением нити и отсветом уличных фонарей из окна. Лиза вскрикнула от неожиданности.
— Видите? — тихо сказал в темноте голос Артёма. — Оно здесь. И оно с нами. Мы можем прятаться, можем бегать. Но нить только крепчает. Я предлагаю не бежать. Я предлагаю пойти и вырвать правду у той, кто её знает. Завтра. Вместе.
В темноте светящаяся нить между ними казалась единственной реальной вещью в мире — зловещей, неотвратимой, живой. Лиза обняла себя, пытаясь согреться. Страх сковывал, но под ним, к её собственному удивлению, начинала пробиваться странная решимость. Усталость от неведения. Злость на эту незваную тайну, ворвавшуюся в её жизнь.
— Хорошо, — прошептала она в темноту, глядя на тусклое алое сияние. — Завтра.