Мать Клавдия погибла родами, а его мачеха тоже недолго прожила, когда тому было всего десять лет, погибла от ножа бандита, сбежавшего в тайгу. Бандита, конечно, изловили, тайга не город – не уйти, но мачеху спасти не удалось. Именно тогда Клавка решил стать врачом. В мединституте он замучил профессоров проблемами выживания и огорчился, узнав, что этим занималась только спортивная медицина, да и то, как-то нелепо, они искали способы возвращения спортивной формы после травм.
Клавдий сначала, как все, рылся в журналах, книгах, а потом принялся искать старинные рукописи в архивах, потом собирал рецепты у местных шаманов.
Отец Клавдия так и не женился, посвятив себя работе и сыну. Он был геологом и всегда поддерживал сына, привозил ему из экспедиции старинные рецепты сибирских знахарей из скрытых в глухих местах скитов.
Однажды, когда Клавдий был уже в ординатуре, его отец пропал в тайге. Не один пропал, вся экспедиция! Скандал вышел не шуточный! Долго не могли найти пропавших, вызывали даже войска. Только через месяц нашли следы. Оказалось, что члены экспедиции попали под оползень.
Клавдий, как и Никита в своё время, тоже искал отца. Сам уехал в тайгу, нанял проводников, и вернулся с мыслью что-то нечисто в этом оползне. Если оползень, то почему тайга в этом месте горела? Он попытался обратить на это внимание следователя, но тот счёл это случайным совпадением. Летом в жару часто тайга горит, а потом паводок случился.
Ради памяти отца Клавдий сел писать диссертацию. У него сформировалась чёткая теория усиления процессов адаптаций людей в кризисных ситуациях. Он предложил её для проверки в Оздоровительный Центр. Результаты совпали с прогнозами, однако каждая его статья так оспаривалась, а наблюдения столько раз перепроверялись, что он плюнул на диссертацию и стал жить для себя.
Работа в этом Центре нравилась обоим братьям: интересно и зарплата достойная. Братья, обустроив свои квартиры, там только ночевали, и, как правило, не одни.
Их «сладкая парочка» заставляла самые холодные женские сердца тосковать. Их могучие фигуры, внутренняя сила, щедрость и лёгкость в общении заставляла парней завистливо хмуриться, а женщин искать с ними встреч. У обоих глаза были кошачьими – жёлтыми, а волосы редкого золотисто-каштанового цвета. Не было ни одной девчонки, которая бы не терзала их вопросами как они, так покрасили волосы. Они отшучивались, но сами удивлялись, в кого такой цвет волос? У обоих отцов волосы были цвета воронова крыла, а про родных матерей они не знали.
Обоим братьям вроде нравилось так жить, но последнее время их томило какое-то беспокойство. Они прямо не говорили об этом, но Никита заметил, что Клавдий искал все более трудные задачи для них, как правило те, от которых все отказались. Им удавалось решить все проблемы, но чего-то им не хватало.
Пена кофе стала шоколадно-багровой. Кит поставил на стол пару кружек достал сахарницу, когда раздался звонок в дверь.
– Ну, готов к культурному мероприятию? – в дверях стоял Клавка.
– Садись. Кофе сварил и на тебя.
– Со мной дамы-клиентки с проблемами.
– Понятное дело, не возлюбленные. Разве ты своих сюда приведёшь? И где они? – и ухмыльнулся, заметив, как заалели скулы Клавки. – Ой, да ты на кого-то из них глаз положил! Удивил, у тебя же вроде правило «С клиентами, ни-ни!»
– Правила и нужны, чтобы их нарушать, а клиенток во дворе оставил, – Клавдий хмыкнул, – ты удивишься.
– Во дворе? Спятил что ли? Зови, кофе на всех хватит! Сколько их?
– Кит, ты поосторожнее с ними! Эти девчонки пережили невероятный стресс! У них бессонница, кошмары, – Клавдий опять покраснел. – А девчонки хорошие. Их трое.
– Хм, очередные три поросёнка?
– Скорее тигрицы. Они подруги. Приготовься! Они не очень похожи на современных девиц, но удивительно хороши.
Кит вздохнул.
– Господи, а эти-то из-за чего истерят? Диеты, мужики, здоровье?
– Мистика! – Клавка вывалился из окна. – Девчонки, заходите, кофейка дёрнем!
Никита выглянул в окно и озадаченно свистнул. Каждая из их новых подопечных была похожа на медведя. Однако, заметив, как девушки скользнули в подъезд, понял, что ошибся, хоть девчата и были мощными, но гибкими, как кошки.
– Действительно тигрицы, – пробурчал он.
Несмотря на то, что был конец сентября, и было достаточно тепло, девушки были одеты в фуфайки (это в наше-то время!), перетянутые тяжёлыми солдатскими ремнями. На них были высокие берцы, а многочисленные карманы явно специально пошитых штанов пузырились от каких-то вещей.
Никита вздохнул. Худший вариант! Значит, надо будет как-то иначе на них воздействовать, а не говорить про красивую одежду и комфортную жизнь.
– Клав, ну, сколько говорил, что мне надо бы с каждой сначала побеседовать, и только потом, планировать! – и тут Кит вспомнил звонок. – Слушай, а ведь мне Владлен звонил, что-то говорил про Кризисный Центр. Это не та ли группа?
– Эта.
– У них ожоги, травмы? – обеспокоенно спросил Кит, понимая, что просто так из Кризисного Центра к ним не обращаются.
– Нет! Я же сказал у них нервный срыв.
– Срыв? – Кит хмыкнул. – Тогда ты правильно придумал про грибы.
Он быстро перебирал в уме варианты, как можно помочь таким девчонкам, вспомнил несколько замечательных лесных полян, на которых хотел петь от восторга, и мгновенно продумал маршрут. А там пусть посидят, подумают, и жизнь покажется радостной, как и положено.
Хлопнула дверь, и, даже не взглянув в лица клиенток, Никита, поклонившись, представился:
– Кит! Проходите в кухню, она большая, места хватит. Не разувайтесь!
Он опешил, так как одна из них с силой пожала ему руку и низким голос пророкотала:
– Павла, а это мои подельницы!
Никита поднял глаза и мысленно ахнул. Девица-гераклица была хороша. Сказочно хороша! У неё были здоровенные зелёные восточные глаза, атласная, чуть золотистая от загара кожа и жгуче-чёрные волосы, закрученные в тяжёлый узел на темени.
Он тогда-то и взглянул на её подруг, напряжённо улыбнувшись. Те были под стать этой красавице: тёмно-русые волосы, заплетенные в толстенные косы, а их щёки, чуть тронул нежный румянец. Обе сероглазые, ярко-губые, с соболиными бровями. В общем, девочки – класс, если бы не выражение лиц. Они смотрели на Никиту, как на мальчишку. Этого нельзя было спускать.
– Почему подельницы? – Кит нахально не отпускал руку «истеричной» гераклицы.
Павла сердито нахмурилась, она впервые столкнулась с таким мужиком. Не желая, разговаривать с ним, она попыталась вырвать руку, но Кит зажал её ладонь, как клещами. Девушка хмыкнула, неторопливо осмотрев его с ног до головы, сама усилила давление.
– Так мы из одной бригады! Лесорубы мы, – по её губам скользнула неопределённая улыбка, – лес валим, то там, то сям.
Это улыбка и то, как она сказала, его рассердился. Но более всего взбесило рукопожатие! Почему глупая жмёт?! Она что же думает, что он слабее?
– У Клавки от бессонницы лечитесь? – ему не нравились такие, поэтому он, продолжая жать её руку, подтянул к себе накачанную брюнетку.
Павла, оценивающе, посмотрела на здоровяка, который посмел с ней так себя вести.
– От неврастении, – и сжала руку изо всех сил.
– Ну, конечно, тогда поход за грибами точно нужен! – Никита уже стоял рядом, очумело вздохнул её запах и обалдел – гераклица пахла розмарином.
Неожиданно для неё он второй рукой провёл по тяжёлому узлу волос, и те обрушились чёрным водопадом. Девушка нахмурилась, а Никита, продолжая сжимать ей руку, второй поласкал ей подбородок.
– Кит! – ошалело просипел Клавка. – Ты чего?
Однако Никите было не до того, потому что девица низким голосом проворчала:
– Будет тебе, паря! Тебе такие, как я, не по соплям!
– Да ну? – промурлыкал он. – А поклонников не смущает твои мускулы?
Успех у женщин сделал из него мужчину без комплексов, а сегодня впервые он смущался, а самое главное организму нравилось, как эта тигрица смотрела на него в упор своими кошачьими глазами и не отодвигалась.
– Да уж не смущают, – девица-гераклица хмыкнула. – Это городские жители хлипкие, а у нас мужики крепкие. Не сопляки!
В коридоре неожиданно стало жарко.
– Пашка, так он выше тебя! – захохотала её подружка и подмигнула Никите.
– Ни чо-о, я таких, как он… – надменно усмехнулась «тигрица».
Никита наклонился к ней и выдохнул в ухо:
– Как-нибудь попробуем? – красотка от его тона покраснела, тогда он лукаво улыбнулся. – Побороться.
Через пару минут все сидели и пили кофе, кроме Павлы, которая заявила, что это не пьёт.
– У меня и самогон есть, – доверительно шепнул Никита и с интересом смотрел, как она откажется, после такого предложения.
Павла нахмурилась и просто отмахнулась:
– Я только чай пью из ваших городских напитков.
– А дома? Компот и молоко? – он продолжал провоцировать её.
– И молоко тоже… И другое, – пророкотала та и почему-то засмеялась, девчонки тоже засмеялись.
Что-то в их смехе было такое, что Киту не понравилось, и он продолжил хамить:
– Ну, одну я узнал. А как вас зовут, балерины вы мои?
Девчонки переглянулись, и он понял, что они не обиделись, а развеселились.
– Ульяна! – представилась одна и откинула тяжёлую косу на спину.
Вторая широко улыбнулась ему.
– А я Лизавета! Ты зря стараешься нас обидеть. Не таковских напал! А с Пашкой не связывайся, она в одиночку на медведя с рогатиной хаживала.
Вот с такими девицами он никогда не сталкивался, видимо, поэтому, неловко пошутил:
– Неужели мишка вас так напугал, что нервишки стали сдавать?
Никита сразу понял, что спросил не то и не так, потому что в комнате возникла напряжённая тишина. Павла странно качнула головой. Он нахмурился. Это что же, она позволила им говорить? Однако, что же там произошло?
Лиза севшим голосом проговорила:
– Мы не нервы сюда приехали лечить, а разобраться.
Кит озадаченно взглянул на Клавку, тот поморщился, но промолчал.
– Только нам никто не верит, – прошептала Ульяна. – Уж куда мы только не тыкались!
– Хорошо, что Пашка сказала, что нас мучают кошмары во сне. А то бы в психушку засунули, только не сны это… – начала было говорить Лизавета.
– Лизка! – раздался грозный окрик Павлы.
Девушка вздрогнула и замолчала.
Клавдий торопливо заговорил:
– Кит! Они что-то ужасное увидели в тайге, но им никто не поверил. Они и мне ничего не сказали, но я им верю. Это действительно что-то реальное! Понимаешь, их реакция, это – реакция на реальное!
Давно такого не было, чтобы Клавка защищал клиентов, Никита взглянул в глаза брата, там плавало недоумение.
– Я, что-то не понял, что это за тайны uдuoтскue?! – он уставился на гераклиц, те отвели взгляд. – Клав, как работать без информации?
– Они не могут объяснить, – его брат покачал головой, – возможно, это что-то, что раньше они никогда не видели.
Никите стало интересно. Общаясь с детства с охотниками и промысловиками, он знал, что те хорошо знают тайгу и не склонны к истерии. Девицы, судя по всему, тайгу знали, но почему-то ему не захотели рассказать об увиденном. Что-то тут было не то.
Внезапно за окном зачирикала пичуга: «Поть, поть, поть».
Теперь он был уверен, что девки не истерички, и молчат, потому что им приказала Павла. Более того, они знают много больше, чем всем рассказывают.
– Ну-с, лебёдушки, может сами, что скажете?! Я не из пустого интереса спрашиваю – мне с вами работать.
Новоявленные «партизаны на допросе» переглянулись, и Никита удивился тому, что у них на висках выступил пот. (Сейчас врать будут.) Однако Павла, сжав руки в кулаки, проворчала:
– Незачем пока.
– А тогда мы вам зачем? – сердито прищурился Никита, пытаясь понять, во что их втягивают.
– Думаю, что разобраться поможете. Да и эти, из ФСБ, сказали, что проверят, как мы оздоровляемся. Нам пока ссорится с фсбэшниками не с руки, – пророкотала Павла.
– Они не лгут, – Клавдий положил руку на плечо Никиты. – Из ФСБ уже звонили дважды. Спрашивали, когда мы начнём мероприятия по восстановлению нервной системы этих красавиц. Меня этот звонивший из ФСБ очень напрягает! Что-то они тоже знают плохое, но, как всегда, молчат. Из-за этих звонков, я решило, что девчонки не йети каких-то встретили, а что-то совсем незнакомое и опасное.
– Йети? Ну ты даёшь! Придумал эдакое. Ты прав, что-то девчонки видели реальное. Впервые нами интересуется Служба, – Никита похлопал по руке Клавку. – Наверное, из-за этого мне Владлен звонил. Что он тебе сообщил?
– Да задрал он! Напирал, что мы должны максимально проявить терпение и человеколюбие. Сказал, что девчонки из Кризисного Центра и всё.
– Зачем же мне звонил эта балаболка пустая? – Никита, взглянул на Павлу и удивился, таким тоскливым стал взгляд у неё. – Вот что, девоньки, если вы ничего внятного нам не скажете, то никуда не поедем! Бессмысленно!
Павла тяжело вздохнула и кивнула подругам. Лизавета переглянулась с Ульяной и горько проговорила:
– У нас мужики пропали, – она сморщилась и заговорила с остановками, – пятеро. Здоровые мужики. Лесорубы! Мы их трое суток искали, нашли одежду. Точнее остатки одежды. В одном горелом распадке. Они там курумник подожгли… Видно защититься хотели. Не получилось у них, однако!
Никита озадаченно крякнул. Это кто же на лесорубов напал, что они решились на низовой пожар? В тайге на такое не идут, даже если медведь нападает. Да и смысла нет, сам сгоришь.
– Следы нашли? Ну хоть какие-то! Кроме обрывков одежды.
И опять тоскливый взгляд Павлы, а девки и вовсе руки на груди скрестили, значит или промолчат, или соврут.
– Какие следы? Там всё горело, только металлические пуговицы от фуфаек, да подмётки от сапог остались, – буркнула Павла.
Никита задумчиво хмыкнул. Надо же, снизошла до ответа! Он опять взглянул на неё и понял, что больше ничего не скажет. Таких, как она, молчаливых и недоверчивых, на Алтае много. Её даже насильно не заставишь говорить. Кит повернулся к брату, полагая, что Клавдий всё знает, но тот нахмурился.
– Зря смотришь! Эти из ФСБ тоже ничего толком не рассказали. Представь, сказали, что гарь была от оставленного костра, а мужики от пожара спасались и полезли в болото, где и утонули.
– Утонули?! – воскликнул Никита и замолчал, вспомнив, как тогда бусы нашёл, а полицейские, даже пальцем не пошевелили, болота испугались.
Сердце кольнула застарелая боль, и он рефлекторно взглянул на засохшую ветку в вазе, отломанную с коряги из того распадка, где погибла мачеха и ожерелье на ней.
За окном опять заверещала, надрываясь, пичуга: «Поть, поть, поть».
Никита осознал, что всё, что сейчас происходит, важно для него лично. Не зря пичуга, как заполошная, кричит.
– А вы, девушки, что думаете по этому поводу?
Однако Павла только сощурилась, а когда одна из девиц открыла, было, рот, то подавилась не сказанным под тяжёлым взглядом Павлы.
Опаньки, подумал Никита, не подельницы они, а её подчиненные! Это его встревожило. Какие могут быть подчиненные у лесорубов, да и зачем девчонки в лесорубы подались? Поэтому он спросил иначе:
– Я что интересуюсь-то, если это – зверь, то для других он не опасен? Грибная пора, народ сейчас косяком прёт в тайгу. Может надо бы съездить туда, посмотреть? Городские-то в тайге чисто дети малые. Далеко ехать-то?
Ульяна спросила глазами, и Павла кивнула, и та бросила:
– Туда, где была гарь, бесполезно. Однако, ты прав! Поехать в лес надо, но недалече. В том-то и беда! Близко это. Слишком близко!
– Говоришь, близкая беда?
Девушки взглянули на Павлу, та опять качнула головой и промолчала. Никита мысленно удивился, а дисциплина у них была железная! Кто же такая Павла, если они без её позволения и пикнуть не смеют? Такое он видел только в армии. Никита уставился в глаза Павлы, ожидая только её ответа.
Девушка пророкотала:
– Мы решили на грибные места поглядеть, где людей и много, и мало. Они в первую очередь под ударом.
– А что же вы в ФСБ про этого зверя не сказали?
– Сказали, а всё бесполезно. Ваши-то из ФСБ шибко хорохорятся, ан не знают ничего. Ни-че-го! Значит, время для нас пришло, – она нахмурилась и добавила. – Надо поехать и посмотреть. Дай Бог, мы не правы!
Разговор затух. Никита из-за этого решил переодеться. Он собирался в пристрелочный маршрут, как в дальний поход: спички, сухое горючее десять таблеток, соль, сухари и пол-литра медицинского спирт (для всего сгодится), даже имбирные пряники захватил, любил он их с той поры, как мачеха их похвалила. Взял и оружие: охотничий нож, винчестер в чехле и патроны (благо разрешение было, тайга не парк). Да и не зря же птичка чирикала! Он это «Поть, поть, поть» запомнил на всю жизнь.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: