Будильник на телефоне сработал в 6:15. Мелодия называлась «Восход солнца», но для Лиды она звучала как похоронный марш по её невыспавшемуся организму. За окном была непроглядная ноябрьская хмарь — то ли поздняя осень, то ли ранняя зима, то ли просто бесконечный серый кисель, в котором застрял этот город.
Лида на ощупь выключила телефон, стараясь не делать лишних движений. Рядом, раскинувшись морской звездой на две трети дивана, спал Валера. Спал он крепко, самозабвенно, с легким присвистом, который появлялся у него только в моменты глубочайшего душевного покоя. Ещё бы не покой: Валере не надо было вставать в шесть утра, чтобы трястись в маршрутке. Валере не надо было думать, как объяснить начальнику отдела, почему отчет по дебиторке не сходится. Валера был «в поиске».
Лида аккуратно, по сантиметру, сползла с края дивана, нащупала ногами холодный ламинат. Тапочки исчезли. Опять. Она точно помнила, что вечером оставляла их у кровати, но у тапочек в этом доме была своя мистическая жизнь, тесно связанная с перемещениями мужа. Нашлись они в коридоре, у зеркала. Валера, видимо, выходил ночью курить на лестницу (хотя обещал бросить, «экономия же!») и забыл их там.
На кухне пахло вчерашней жареной картошкой и застарелой тоской. Лида щелкнула выключателем. Лампочка моргнула и загорелась тусклым желтым светом, высветив гору немытой посуды в раковине.
— Ну конечно, — прошептала Лида, глядя на тарелку с засохшим кетчупом. — У нас же нет времени. Мы же заняты. Мы же стратегии развития личности строим.
Она включила чайник и, пока вода закипала, начала привычный утренний ритуал: разгребание завалов. Две кружки (одна с недопитым кофе, покрывшимся плесенью), сковорода с прилипшим луком, ложки, разбросанные по столешнице, как гильзы после боя. Валера называл это «творческим беспорядком». Лида называла это свинством, но про себя. Вслух она уже месяц старалась ничего не говорить — берегла нервы. Психолог в интернете сказал, что мужчину в кризисе надо поддерживать, а не пилить. Лида поддерживала. Молча мыла посуду, молча оплачивала счета, молча глотала обиду вместе с дешевым растворимым кофе.
Кстати, о кофе. Банка была предательски легкой. Лида встряхнула её — на дне перекатывались последние гранулы.
— Серьезно? — спросила она у пустоты. — Вчера же половина была.
Валера любил кофе. Крепкий, с тремя ложками сахара. Сахар, к слову, тоже заканчивался. Лида вздохнула и насыпала себе остатки. «Ладно, — подумала она. — Сегодня куплю по акции тот, в мягкой упаковке. Гадость, конечно, но до зарплаты еще четыре дня».
Зарплата. Это слово висело над ней дамокловым мечом. Тридцать пять тысяч рублей оклада плюс премия, которую могли дать, а могли и не дать, если у директора снова случится приступ жадности. Раньше, когда Валера работал логистом и приносил в дом свои пятьдесят, они жили нормально. Даже хорошо жили. Выплачивали ипотеку за эту «двушку» на окраине, раз в год ездили в Турцию, по выходным заказывали пиццу. Лида чувствовала себя женщиной, а не ломовой лошадью.
А потом случился «конфликт ценностей». Валера поругался с новым начальством, хлопнул дверью и заявил, что больше не намерен терпеть унижения от «офисного планктона».
— Я найду место, где меня оценят! — кричал он тогда, полгода назад, размахивая трудовой книжкой. — Я специалист!
Специалист сидел дома шестой месяц. Первые две недели он действительно что-то искал, обновлял резюме на HeadHunter. Потом началось: «тут далеко ездить», «тут зарплата серая», «тут начальник идиот по голосу слышно». А потом поиски плавно перетекли в стадию «я рассматриваю варианты удаленного заработка и инвестиций».
Лида допила кофе, который на вкус напоминал жженую резину, и пошла в ванную. Из крана текла тонкая струйка воды — смеситель давно просил замены кран-буксы, цена вопроса — двести рублей и пятнадцать минут работы. Валера обещал починить его еще в сентябре. Сейчас был ноябрь.
Она накрасилась, стараясь замазать тональником синяки под глазами. Зеркало в ванной было забрызгано зубной пастой.
— Поддержка, Лида. Поддержка и принятие, — мантрой повторила она отражению.
В прихожую она выходила уже одетая. Валера все так же храпел. Лида посмотрела на его умиротворенное лицо. Ему снилось что-то хорошее. Может быть, как он стал миллионером. Или как биткоин вырос до небес. Ей захотелось подойти и пнуть диван. Или сдернуть одеяло. Или просто заорать дурным голосом, чтобы он подскочил и увидел, что уже семь утра, и нормальные люди уже едут на работу.
Вместо этого она тихо прикрыла дверь и дважды повернула ключ в замке.
В маршрутке было душно и тесно. Лиду прижали к поручню чьим-то объемным пуховиком. Пахло мокрой шерстью и перегаром.
— Передайте за проезд! — визгливо крикнула женщина в берете, тыча Лиде в бок мелочью.
Лида передала. В кармане пальто звякнул телефон. СМС от банка: «Напоминаем, что 25.11 списание по ипотечному кредиту. Сумма 18 400 руб. Позаботьтесь о наличии средств».
Лида закрыла глаза. 18 400. У нее на карте сейчас было семь тысяч. Аванс придет двадцатого, это еще пятнадцать. Итого двадцать две. Вычитаем ипотеку — остается три шестьсот. Три тысячи шестьсот рублей на две недели жизни. На еду, на проезд, на коммуналку, за которую уже пришла розовая квитанция с угрожающей надписью «ДОЛГ».
Где взять деньги?
Мысль о подработке она гнала от себя. Она и так задерживалась на работе, беря на себя отчеты декретницы Иры за мизерную доплату. Если она возьмет еще что-то, она просто сдохнет прямо за монитором.
Может, занять у мамы? Нет. Исключено. Мама с самого начала говорила: «Лида, он какой-то ненадежный, глаза бегают». Признать, что мама была права, было выше Лидиных сил.
Оставался Валера.
На работе день прошел как в тумане. Главбух, Ольга Сергеевна, женщина с прической «хала на голове» и характером бульдозера, была не в духе.
— Лидия, почему в акте сверки с «СтройМонтажом» расхождения? — гремела она на весь кабинет. — Ты чем смотришь? Глазами или другим местом?
— Исправлю, Ольга Сергеевна, там просто накладная поздно прошла, — оправдывалась Лида, чувствуя, как начинает болеть висок.
— «Прошла»! У тебя всё проходит, кроме внимательности. Премии лишу!
В обед Лида не пошла в столовую. Комплексный обед стоил 350 рублей. Это дорого. Она достала из сумки контейнер. Внутри лежали макароны (пустые) и одна котлета, которую она слепила из фарша по акции, добавив туда побольше хлеба и тертой картошки для объема.
— Опять на диете? — спросила коллега Света, разворачивая фольгу с аппетитной домашней курицей. — Ты скоро прозрачная станешь, Лид.
— Да желудок что-то барахлит, — соврала Лида. — Тяжелое есть не могу.
— А мой вчера такой шашлык забабахал! — продолжала щебетать Света. — Купил шею свиную, замариновал сам... Говорит: «Светик, ты устаешь, отдохни, я ужин сделаю».
Лида жевала свою хлебную котлету и чувствовала, как к горлу подступает комок. Не от еды. От зависти. Тупой, черной, бабской зависти. Почему Светику — шашлык и «отдохни», а ей — гора посуды и «ты меня не вдохновляешь»?
— Свет, а твой где работает? — спросила она вдруг.
— Да на заводе, мастером в цеху. Звезд с неба не хватает, но полтинник стабильно, плюс шабашки. А что?
— Да ничего. Просто спросила.
В три часа дня позвонил Валера. Лида вздрогнула, увидев на экране «Любимый». Раньше она радовалась его звонкам. Теперь внутри все сжималось: что случилось? Затопил соседей? Спалил чайник?
— Алло?
— Лидусь, привет! — голос мужа был бодрым, даже слишком. — Слушай, тут такое дело... Ты не могла бы мне пару тысяч перекинуть?
Лида замерла. Палец застыл над мышкой.
— Зачем?
— Да понимаешь, тут вебинар один горит, очень крутой коуч, скидка 90% только сегодня! Реально тема рабочая, там про арбитраж трафика рассказывают, люди за неделю на квартиру зарабатывают!
— Валера, — Лида старалась говорить тихо, чтобы не слышала Света. — У меня до аванса три тысячи осталось. Нам еще есть что-то надо.
— Ой, да ладно тебе прибедняться! Я же знаю, у тебя заначка всегда есть. Лид, ну это инвестиция! Я отобью эти деньги завтра же! Ну поддержи мужика, я же стараюсь, кручусь!
«Крутишься ты на диване с боку на бок», — подумала Лида.
— Валера, денег нет. В холодильнике суп. Ешь суп.
— Какой суп? Вчерашний рассольник? Я его не хочу.
— Тогда не ешь. Я работаю, мне некогда.
Она нажала «отбой» и положила телефон экраном вниз. Руки дрожали. «Заначка». Да, у нее была заначка. Пять тысяч рублей, спрятанные в книге «Унесенные ветром» на верхней полке. Неприкосновенный запас на случай болезни или сломанного зуба. Валера о ней знал, но не знал, где лежит. Видимо, пока не нашел.
Домой Лида шла медленно. Ноги гудели в осенних сапогах, которые давно просили каши, но Лида упорно носила их в ремонт, где мастер, мрачный армянин Ашот, каждый раз качал головой и говорил: «Хозяйка, ну выкинь ты их, тут живого места нет, подошва как бумага».
Она зашла в «Пятерочку» у дома. Взяла корзинку. Так. Молоко — самое дешевое, в мягком пакете. Хлеб — «социальный» батон. Яйца... Яйца подорожали снова. 120 рублей десяток. Лида взяла категорию С2, они мелкие, как от голубя, но зато 89 рублей. Макароны «Красная цена». Картошка — грязная, мелкая, но свою функцию выполнит.
У полки с сырами она зависла. Валера любил сыр. «Российский», нормальный, жирный. Лида взяла кусок, повертела в руках. 450 рублей за 300 грамм. Положила обратно. Взяла плавленый сырок «Дружба».
На кассе перед ней стоял мужчина в рабочей робе. Он выкладывал на ленту: пельмени, бутылку водки, два «Сникерса», сок и огромный букет хризантем.
— Жене? — спросила кассирша, пробивая цветы.
— Ей, родимой. День рождения сегодня, а я с вахты только, — улыбнулся мужик беззубым ртом. — Пусть порадуется.
Лида отвела взгляд. У нее день рождения был месяц назад. Валера подарил ей открытку (скачал картинку из интернета и прислал в Ватсап) и «праздничный ужин», который Лида сама же и приготовила после работы. А подарок... «Лидусь, ну ты же понимаешь ситуацию, вот встану на ноги — шубу куплю!».
Она вышла из магазина с тяжелым пакетом. Ручки врезались в ладони. Дождь усилился, превратившись в мерзкую морось.
Подходя к подъезду, она увидела свет в своих окнах. Свет горел везде: и на кухне, и в гостиной. Счетчик крутился, наматывая киловатты, за которые платить ЕЙ.
Лида поднялась на третий этаж. Лифт не работал — кто-то из соседей переезжал и держал двери. Она тащила пакет по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом внутри растет темная, горячая волна раздражения.
Дверь квартиры была не заперта. Валера опять забыл закрыть на замок, когда выходил за сигаретами.
Лида толкнула дверь ногой.
В коридоре её встретил запах чего-то горелого и громкий смех. Валера был не один.
Из гостиной доносился голос их соседа, Славки, известного на весь подъезд тунеядца и любителя «занять до получки».
— Не, ну ты прикинь, Валер, а она мне говорит: «Иди работай»! А я ей: «Я свободный художник»! — ржал Славка.
— Да бабы вообще берега попутали, — вторил ему голос Валеры. — Моя тоже, ходит с кислой рожей, пилит и пилит. Я ей говорю: масштабнее мыслить надо! А она за сто рублей удавится.
Лида поставила пакет на пол. Пакет звякнул.
В гостиной наступила тишина. Потом в проеме показалась голова Валеры. Лицо у него было красное, глаза блестели. На столе за его спиной стояла запотевшая бутылка пива и тарелка с нарезкой. Той самой колбасой, которую Лида берегла на завтраки, и тем самым сыром, который она не купила сегодня.
— О, Лидусик пришла! — Валера попытался изобразить радость, но вышло криво. — А мы тут со Славкой... это... бизнес-план обсуждаем. Он, оказывается, в теме шарит!
Лида медленно сняла пальто. Повесила его на крючок. Поправила шарф.
— Славка, — тихо сказала она. — Пошел вон.
— Э... Лид, ты чего? Мы ж культурно... — начал было сосед.
— Я сказала: пошел. Вон. Сейчас же. Или я вызываю полицию и говорю, что ты украл у меня деньги.
Славка знал Лиду. Знал, что она обычно тихая. Но сейчас в её глазах было что-то такое, отчего хмель мгновенно выветрился. Он бочком протиснулся мимо нее в коридор, на ходу хватая свою куртку.
— Ты это... Валер, я потом зайду... Ну ты даешь, Лидка, бешеная какая-то...
Дверь за соседом захлопнулась.
Лида прошла в комнату. На столе, помимо пива и колбасы, лежал раскрытый ноутбук. На экране был открыт сайт букмекерской конторы.
— Бизнес-план? — спросила Лида, кивнув на экран.
Валера плюхнулся на диван, закинув руки за голову. Он решил выбрать тактику «нападение — лучшая защита».
— А что такого? Люди выигрывают! Я стратегию разработал. Сейчас поставил на «Спартак», коэффициент 3.5! Если выиграют — я тебе твою ипотеку закрою за месяц!
— На какие деньги ты поставил, Валера?
— Да так... нашел, — он отвел глаза.
Лида почувствовала, как холодеют руки. Она метнулась к книжному шкафу. Подставила стул, потянулась к верхней полке, выхватила томик «Унесенных ветром».
Потрясла книгу. Из нее не выпало ничего.
Пять тысяч. Ее заначка. Ее подушка безопасности. Ее новые зубы, если заболят. Ее спокойствие.
— Ты взял мои деньги? — голос сорвался на визг. — Ты украл мои деньги?!
— Не украл, а взял в долг! У семьи! — заорал в ответ Валера, вскакивая. — Что ты истеришь?! Я же говорю — выиграю, верну в двойном размере! Ты должна верить в мужа, а не прятать деньги по углам, как крыса!
— Крыса? — Лида задохнулась. — Я крыса?! Я, которая тебя кормит полгода? Я, которая ходит в дырявых сапогах, чтобы ты жрал колбасу?
— Не попрекай! — Валера ударил ладонью по столу. Бутылка пива подпрыгнула и упала, пенная жижа полилась на ковер. — Я мужик! Я имею право на риск! А ты... ты просто мелочная, ограниченная баба!
Он стоял посреди комнаты — в растянутых трениках, с пятном от пива на майке, с перекошенным от злости лицом. И Лида вдруг увидела его отчетливо, словно впервые за пятнадцать лет. Не было никакого «временного кризиса». Не было «поиска себя». Был просто ленивый, наглый, инфантильный паразит, который присосался к ней и пил её жизнь, причмокивая от удовольствия.
— Убирай, — сказала Лида мертвым голосом, глядя на лужу пива.
— Что? — опешил Валера.
— Убирай пиво. Сейчас же. Тряпка в ванной.
— Да пошла ты! Сама убирай, хозяйка хренова! — Валера демонстративно сел за компьютер и надел наушники.
Лида стояла и смотрела на его спину. Внутри что-то щелкнуло. Громко, как перегоревший предохранитель.
Она развернулась и пошла на кухню. Там, в пакете, лежал её ужин — пачка дешевых пельменей. Она взяла пакет. Пошла в коридор. Оделась.
— Ты куда? — крикнул Валера, сдвинув наушник, когда услышал звон ключей. Он испугался. Без Лиды в холодильнике еда не появлялась.
— Я гулять, — сказала Лида. — А ты пока собирай вещи.
— В смысле? Какие вещи?
— Все. Трусы, носки, свой компьютер, свои гениальные идеи. Чтобы когда я вернулась через два часа, духу твоего здесь не было.
— Ты шутишь? — Валера вышел в коридор, криво ухмыляясь. — Куда я пойду на ночь глядя? К маме?
— Мне все равно. Хоть к маме, хоть под мост, хоть в крипто-долину. Квартира моя. Ипотека на мне. Ты здесь даже не прописан.
— Ты не посмеешь! Мы в браке! Я имею право...
— Ты имеешь право молчать, — перебила его Лида. — И имеешь право работать. Ты не воспользовался ни тем, ни другим. Всё, Валера. Финита ля комедия. Лавочка закрыта.
Она вышла из квартиры и с наслаждением хлопнула дверью. Так сильно, что с потолка, наверное, посыпалась побелка.
На улице шел дождь. Лида стояла у подъезда, вдыхая сырой холодный воздух. Ей было страшно. Ей было холодно. Но впервые за полгода ей было легко.
Она достала телефон. На экране высветилось уведомление от банка: «Оплата в сервисе "Ставки на спорт" — 5000 руб. Баланс: 0 руб.».
Лида усмехнулась.
— Ну что ж, — сказала она вслух. — Это была плата за проезд в новую жизнь. Не так уж и дорого.
Она поправила сумку и пошла в сторону дома родителей. Там, конечно, будут охать и ахать, мама скажет свое коронное «я же говорила», но там был горячий чай, нормальный суп и никто не называл её крысой.
А Валера... Валера сейчас поймет, что такое настоящий кризис...
Лида не пошла к родителям. На полпути, когда первый гнев, горячий и пьянящий, начал остывать, уступая место холодной, расчетливой злости, она остановилась у витрины круглосуточного хозяйственного магазина.
Идти к маме значило признать поражение. Это значило прийти в старую детскую, лечь на узкую кушетку и слушать причитания отца: «Ну мы же говорили, Лидочка, ну куда ты смотрела». Это была позиция жертвы. А Лида жертвой быть перестала ровно в тот момент, когда увидела нулевой баланс на карте.
Она зашла в магазин. Пахло резиной и стиральным порошком.
— Мне нужна личинка для замка, — сказала она сонному продавцу. — И отвертка. Крестовая.
— Какая дверь? Китайская? Наша?
— Наша. Железная. Старая, но надежная. Как моя жизнь до замужества.
Продавец хмыкнул, но лишних вопросов задавать не стал. Через пять минут Лида вышла, сжимая в кармане тяжелый металлический цилиндр. Это был не просто кусок латуни за четыреста рублей. Это был ключ — во всех смыслах — к ее суверенитету.
Когда она вернулась домой, прошел час. Она ожидала увидеть пустую квартиру. Ну, или хотя бы следы сборов.
Наивная.
Валера лежал на диване в той же позе, только наушники снял. На полу валялись фантики от конфет — тех самых, из новогоднего подарка племянника, которые Лида спрятала в шкафу на антресоли. Он нашел их. И сожрал.
Увидев жену, Валера даже не привстал. Он лишь демонстративно закатил глаза и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как он утомлен её истериками.
— Ну что, проветрилась? — спросил он снисходительно. — Надеюсь, мозги на место встали? Я тут подумал, так и быть, прощаю твою выходку. Нервы, понимаю. Давай, грей ужин, я проголодался, пока тебя ждал.
Лида молча прошла в коридор, скинула сапоги. Внутри у нее все дрожало, но руки действовали четко, как у хирурга. Она достала из кладовки рулон больших черных мешков для мусора. Тех самых, на 120 литров, «особо прочных».
— Ты глухой, Валера? — спросила она спокойно, разворачивая первый пакет. — Я сказала: убирайся.
Она подошла к шкафу, распахнула дверцы и начала методично сгребать его вещи. Свитера, футболки, джинсы — все летело в черное пластиковое чрево единым комом, без разбора.
Валера подскочил на диване, как ужаленный.
— Ты что творишь?! Это кашемир! Ты помнешь!
— Погладишь у мамы, — Лида схватила его «парадно-выходной» пиджак.
— А ну прекрати! — Валера подлетел к ней и схватил за руку. Хватка была жесткой. — Ты совсем берега попутала, истеричка? Я никуда не пойду! Это мой дом! Я тут прописан... то есть, я тут живу пятнадцать лет! У меня права!
Лида вырвала руку.
— У тебя есть право вызвать такси. За свой счет. Или автобус, он до одиннадцати ходит.
— Я вызову полицию! — взвизгнул Валера. — Скажу, что ты меня избиваешь! Что ты неадекватная!
— Вызывай, — кивнула Лида. — А я им покажу выписку из банка. И напишу заявление о краже пяти тысяч рублей. Статья 158 УК РФ. Кража. Плюс моральный ущерб. Посидишь в обезьяннике, подумаешь о судьбах криптовалюты.
Слово «полиция» подействовало. Валера знал, что с законом у него отношения натянутые — на нем висело два неоплаченных штрафа ГИБДД еще с тех времен, когда у них была машина, и какой-то мутный микрозайм, который он взял тайком год назад и который Лида устала закрывать.
Он отступил, сменив тактику. Лицо его приняло выражение оскорбленной добродетели.
— Хорошо. Хорошо, Лидия. Я уйду. Раз ты так ставишь вопрос. Раз для тебя деньги важнее человека... Но учти, я заберу всё своё. Всё, что я купил!
— Забирай. Трусы на полке. Носки в стирке, можешь мокрыми взять.
— Не только! — Валера огляделся хищным взглядом. — Компьютер мой!
— Системный блок твой, — согласилась Лида. — А монитор мой. Подарок от коллег на юбилей. Мышь и клавиатуру я покупала в прошлом году.
— Мелочная тварь... — прошипел Валера, выдирая провода. — Телевизор! Мы его вместе брали!
— В кредит. Который платила я. Чек на мое имя. Хочешь телевизор? Верни половину стоимости. Двадцать тысяч. Прямо сейчас.
Валера заскрипел зубами. Денег у него не было. Даже тех украденных пяти тысяч уже не было — ставка на «Спартак» сгорела еще полчаса назад, пока Лида ходила за замком.
Сборы напоминали мародерство при отступлении армии Наполеона. Валера метался по квартире, пытаясь запихнуть в сумки всё, что не было прибито к полу. Он забрал электробритву. Забрал старый тонометр («Маме пригодится!»). Попытался утащить мультиварку, но Лида встала в дверях кухни, скрестив руки на груди, и посмотрела на него так, что он молча поставил прибор на место.
Зато он забрал рулон туалетной бумаги. И початую пачку стирального порошка.
— Это я покупал, когда работал! — мстительно заявил он, сыпанув порошком на ковер.
В этот момент зазвонил его телефон. Валера посмотрел на экран, и лицо его просветлело.
— Мама! — он включил громкую связь, глядя на Лиду с торжеством. — Мама, ты представляешь, она меня выгоняет! Ночью! На мороз!
Из динамика полился густой, трагический голос Надежды Михайловны. Свекровь у Лиды была женщиной корпулентной и громогласной, считавшей, что ее сыночка — непризнанный гений, которому просто не везет с окружением.
— Валерочка, сынок, как выгоняет? Кто? Лидка? Да она в своем уме?
— Мам, она бесится! Деньги украла, говорит! А я просто на дело взял, хотел сюрприз сделать...
Лида не выдержала. Она подошла и громко сказала в трубку:
— Надежда Михайловна, ваш сын украл у меня последние деньги и проиграл их на ставках. Забирайте его. Вместе с его гениальностью и грязными носками. Такси я ему не оплачу, так что встречайте у подъезда, пусть пешком идет.
— Лида! — взвизгнула трубка. — Ты что себе позволяешь?! Он же мужчина! У него тонкая душевная организация! У него давление! Ты его до инфаркта доведешь! Это статья, милочка! Оставление в опасности!
— Опасность ему грозит только одна — похудеть без моих котлет, — отрезала Лида. — Ждите. Груз отправлен.
Валера, пыхтя, застегивал молнию на спортивной сумке. Она расходилась. Из прорехи торчал рукав свитера. Второй мешок, мусорный, он завязал узлом.
— Ты пожалеешь, — сказал он, стоя в дверях. Вид у него был нелепый: в одной руке сумка, в другой — мусорный мешок, под мышкой — системный блок, провода от которого волочились по полу. — Я добьюсь успеха. Я стану богатым. И ты приползешь. Но я тебе двери не открою.
— Ключи, — напомнила Лида.
Валера пошарил по карманам и швырнул связку на пол.
— Подавись!
Он вышел на лестничную площадку. Лифт не работал. Ему предстояло тащить всё это богатство с третьего этажа пешком.
— И вот еще что, — Лида шагнула за порог. — Кроссовки свои забери. Они мне проход загораживают.
Она пнула кроссовки в его сторону. Один попал ему по ноге.
— Стерва! — донеслось с лестницы.
Лида захлопнула дверь.
Первым делом она закрылась на задвижку. Руки тряслись мелкой, противной дрожью. Адреналин отпускал, и на смену ему приходила дикая усталость.
Но расслабляться было рано.
Она взяла отвертку. Подошла к двери. Руки скользили, винты не поддавались, шлицы были сбиты — видимо, замок ставили еще при царе Горохе. Лида закусила губу, навалилась всем весом. Винт скрипнул и поддался.
Через десять минут старая личинка замка с глухим стуком упала на пол. Лида вставила новую. Закрутила крепежный винт. Проверила ключом. Работает. Мягко, плавно, с приятным металлическим щелчком.
Щелк. Закрыто. Щелк. Открыто.
Теперь у Валеры не было доступа в её крепость. Даже если он сделает дубликат ключей, которые швырнул на пол, они уже бесполезны.
Лида сползла по двери на пол. В прихожей было тихо. Не работал телевизор. Не бубнил голос очередного коуча. Не было запаха мужского пота и дешевого табака (Валера курил на балконе, но запах тянуло в комнату).
Она сидела на полу, сжимая в руке отвертку, и плакала. Не от горя. От обиды. За потерянные полгода. За пятнадцать лет, которые привели к этому финалу с мусорными мешками. За пять тысяч, которых было жалко до физической боли. За то, что она сейчас одна, и ей страшно.
В кармане завибрировал телефон. СМС от Надежды Михайловны:
«Бог тебе судья, Лидия. Валерочка приехал. Весь трясется. Мы вызывали скорую. Знай, если с ним что случится — это на твоей совести. И верни ему зимние ботинки, он в кроссовках поехал, заболеет!»
Лида вытерла слезы рукавом. Встала. Прошла в комнату, где стоял шкаф.
На нижней полке действительно остались зимние ботинки Валеры. Хорошие, кожаные, она покупала их два года назад с премии.
Лида взяла ботинки. Вышла на балкон. Третий этаж. Под балконом — палисадник, густо заросший кустами шиповника.
Она размахнулась и швырнула один ботинок в темноту. Он глухо шлепнулся где-то в кустах. Второй полетел следом, но чуть левее, в сторону мусорных баков.
— Пусть ищет. Квест. Он же любит игры, — сказала она вслух.
Вернувшись в комнату, она наконец-то заметила хаос, который оставил после себя муж. Порошок на ковре. Обрывки бумажек. Грязная чашка на столе. И пустое место там, где стоял системный блок.
Ноутбук Лиды лежал на подоконнике. Она открыла его. Первым делом сменила пароль от Wi-Fi. Название сети «Kvartira_34» она переименовала в «Svoboda». Пароль поставила сложный: «Nichego_ne_poluchish_123».
Потом зашла в онлайн-банк. Заблокировала кредитку, к которой у Валеры был доступ (дополнительная карта). Проверила счета. Долг по коммуналке: 8 500. Ипотека: 18 400. Кредитка: минус 45 000 (этот долг висел давно, Валера покупал с него какой-то «курс по дропшиппингу», который так и не прошел).
Итого, чтобы выжить в ближайший месяц, ей нужно где-то найти около тридцати тысяч. Зарплата покроет ипотеку и немного еды. А долги?
Лида пошла на кухню. Открыла холодильник.
Плавленый сырок «Дружба», половина пачки макарон, пара яиц. И та самая шоколадка, которую она начала есть вчера.
Она достала телефон. Набрала номер.
— Алло, Ирка? Привет. Ты спишь?
— Лид? Ты чего? Двенадцатый час, — голос подруги был сонным. Ирка, та самая декретница, чью работу Лида тянула, жила в соседнем доме.
— Прости. Ир, помнишь, ты говорила, что твой муж искал человека тексты набирать? Ну, транскрибация или как там ее?
— Ну да. Он же юрист, у него куча записей судебных заседаний, расшифровывать надо. А что?
— Это еще актуально?
— Да он вешается, найти никого не может, платят мало, работа нудная.
— Сколько?
— Ну, рублей пятьдесят за минуту записи. Там часы болтовни.
— Я возьму. Скидывай мне на почту. Прямо сейчас.
— Лид, ты с ума сошла? Тебе бухгалтерии мало? У тебя что случилось?
— У меня случилось очищение кармы и бюджета, Ир. Мне деньги нужны. Скидывай.
Лида положила трубку. Включила чайник.
Пока вода закипала, она достала швабру и начала смывать порошок с ковра. Потом вымыла пол в прихожей, где стояли грязные кроссовки Валеры. Вода в ведре стала черной.
Вылив грязную воду в унитаз, она смотрела, как поток смывает серую муть.
— Вот так, — сказала она. — Было и прошло.
Она налила чай, откусила кусок плавленого сырка без хлеба (хлеб Валера доел). Открыла почту. Там уже висело письмо от Ирки: «Аудио_Суд_12.11.wav». Длительность: 4 часа 30 минут.
Лида надела наушники. В уши ударил гул голосов, шорох бумаги и казенный бубнеж судьи.
Она открыла пустой документ Word. Пальцы привычно легли на клавиатуру.
«Истец: Прошу приобщить к материалам дела...»
Впереди была ночь. Впереди была работа. Но это была ее работа, и ее деньги, которые она получит завтра же. И никто, абсолютно никто, не скажет ей, что она стучит клавишами слишком громко...