Глава №24 из романа "Клетка, полная глупцов"
Маркетолог была не подвержена зависти. Она не завидовала. Она так привыкла ничего не получать для себя, что давно уже махнула рукой. Но это она была такой. Кто-то из коллег удивлялся её популярности, часть коллег, как потом оказалось, включая методистку и директора, начала завидовать. Ну как же! Коллеги мужского пола хотели снимать с маркетологом секс-видео о чём и сообщили маркетологу. Когда маркетолог это услышала, услышала радостный и довольный смех трех коллег мужского пола, которые, наверное, уже представили себе такие съёмки, её просто сдуло из кабинета.
Надо сказать, что маркетолог была старше их и даже не считала их мужчинами. Для неё они были маленькие мальчики и внезапная популярность среди детсадовцев, как она думала, доставляла ей немало душевных проблем. Попросту говоря, она её оскорбила. Она стремилась к дружеским отношениям, но другие-то нет. Предложения о подобных съемках она уже слышала от ещё двух коллег, которые выразили такое желание более завуалированно, и оно до её мозга просто не дошло, но подобная наглость её чрезвычайно расстроила и разозлила. Она была шокирована. Была бы она один на один, она бы нашла, что ответить и куда послать. Она уже послала двоих, но этих было трое и численное преимущество было на их стороне. Маркетолог предпочла не связываться.
С возмущением она рассказывала этот случай другим коллегам и… оказалось, что ей завидуют. Методистка была явно раздосадована. Никто кроме исполнительного директора ничего пошлого ей не говорил. Для маркетолога такие разговоры были тревожным сигналом, для методистки явным комплиментом, только чему… Собственно маркетолог сказала другим коллегам, что эти сотрудники будут у неё снимать гей-порно. Тупые шутки ей явно не заходили. Всё это по отдельности было ещё ничего, но всё вместе... Подслушивая про популярность маркетолога, директор тоже решила драться за все окрестные штаны. Она постоянно подчеркивала, что маркетолог её старше, что это развлечения для молодых и громко рассказывала, что ей сказал исполнительный директор. Началась битва за штаны исполнительного директора. Битва настолько грязная, насколько было грязи в тех людях. Маркетолог поняла, что дальше будет только хуже и начала активно искать другое место работы.
Насмотревшись как на неё ходят жаловаться – мерзкий зам жаловался на неё раз десять, это были еще те разы, которые она слышала своими ушами; заключают мерзкие коллаборации с самыми ненавидимыми сотрудниками лишь бы навредить ей – методистка совместно с мерзким замом минимум два раза пыталась вывести директора на скандал, активно намекая на вину маркетолога; насмотревшись на подлости, наслушавшись злобного шепота за спиной, как директор будет проводить время с исполнительным директором в отелях, на праздниках, днях рождениях, вечерами, за обедами и в выходные, маркетолог поняла, что её скоро пристукнут где-нибудь за углом. Или методистка запинает натренированной ногой и стукнет из-за угла бутылкой, или директор наймет киллера для устранения конкурентки. Директор к тому же любила «колдовать», по воскресеньям и праздникам посещать церкви, а потом собственно развлекаться на свой манер. Поэтому, можно было ожидать, что маркетолога либо проклянут, либо отпоют в церкви. В битве за такие штаны все средства хороши! Другие мужчины просто не обращали на тех тёток внимание и единственный мужчина оставался - исполнительный директор. Маркетолог решила не биться насмерть с бесноватыми и предоставить им драться между собой. Сожрите друг друга!
Она уже давно не могла спать. Это безумие стало определять её жизнь. Другие коллеги считали всё происходящее нормальным, выговаривали ей что-то и стремились завалить её ещё дальше работой. Приходя домой, маркетолог засыпала сидя. Это повторялось каждый день. Её уже не удивляло, что она заснула со смартфоном в руках, не удивляло, что она опять заснула в одежде. Её расстраивало, то, что она снова проснулась среди ночи и больше не может уснуть. Жить так дальше не было никакой возможности. Маркетолог погибала. Она чувствовала, что её душа разрушается и вот-вот улетит из тела. Она настолько смертельно устала и измучилась, что еще делала что-то как робот, но уже ничего не ощущала. Это был конец.
Больной же мозг директора представлял картину одну хуже другой. Что она, что методистка мыслили другими категориями и обитали в другой реальности, но вредили они по-настоящему. Увольнение маркетолога почему-то стало сравнимо с разорвавшейся бомбой. Собственно, все к ней слишком привыкли – всё за просто так и можно ещё и гадить безмерно, она не будет мстить. Поэтому маркетолог доработала с большим трудом последние дни и обнаружила, что теперь она даже не может просто сидеть на стуле, она заваливалась на бок. Идти не чувствуя усталости, есть не чувствуя вкуса еды, жить без смысла и радости – это была её реальность. Это был концентрационный лагерь наяву. Лагерь, который устроили определенные люди. Люди на словах ратующие за ветеранов и называющие себя патриотами, на деле же настоящие фашисты. Как легко превратиться в фашиста, для этого не надо вешать на себя свастику, достаточно просто считать себя лучше других, а других и не считать за людей. Разговаривать, объяснять что-то таким людям бессмысленно. Они вас не поймут, даже не поймут, что именно не так.
При увольнении маркетолога поддержала только одна коллега. Она два раза подвозила её домой и слушала её излияния, но эти разговоры были очень ограничены. Жаловаться сестре на брата маркетолог считала недопустимым и недостойным, а что-то рассказать подробнее не было возможности.