Когда я переступила порог квартиры мужа, первое, что бросилось в глаза, это идеальный порядок. Всё блестело, на столе стояла ваза с цветами, даже воздух пах свежестью и чистотой. Тамара Ивановна, моя будущая свекровь, встретила меня с улыбкой, которая почему-то не коснулась глаз.
– Проходи, проходи, Лариса, не стесняйся.
Она провела меня по комнатам, показывая своё хозяйство. Всё было на своих местах, ни пылинки, ни соринки. Я восхищалась вслух, а внутри росло странное напряжение. Женщина явно гордилась своим домом, и я чувствовала, что сюда нужно вписаться, заслужить одобрение.
Свадьба прошла скромно, но красиво. Денис, мой муж, светился от счастья. Его мать тоже улыбалась, правда, когда мы объявили, что после свадьбы переедем к ней, улыбка стала ещё шире. Моя квартира была однокомнатной, в старом доме, а у Тамары Ивановны трёшка в хорошем районе. Логично было жить там. Денис работал допоздна, зарплата была приличная, но на собственное жильё мы пока не накопили. Мать обещала помочь, когда подрастём материально.
Первые месяцы я старалась изо всех сил. Вставала раньше всех, готовила завтрак, убирала, стирала. Тамара Ивановна работала в поликлинике медсестрой, и я понимала, что она устаёт. Хотела облегчить её быт, показать, что я хорошая невестка. Только почему-то всё выходило не так.
– Ларочка, ты зачем сковородку не там поставила? У неё же своё место на нижней полке.
– Ларочка, я привыкла, чтобы полотенца висели вот так, а не иначе.
– Ларочка, ты кашу не так варишь. Денис любит погуще.
Сначала я воспринимала это спокойно. Её дом, её правила, чего тут обижаться. Исправляла, запоминала, училась. Но со временем замечаний становилось всё больше. Даже когда я делала всё в точности так, как она показывала, всё равно находилось что-то не то.
Однажды вечером я готовила ужин. Тамара Ивановна пришла с работы усталая, села на кухне, наблюдая за мной. Я чистила картошку, нарезала лук, старалась действовать аккуратно и быстро.
– Ты слишком толсто срезаешь, – вдруг сказала она. – Половину картошки в отходы пускаешь.
Я посмотрела на очистки. Обычные, тонкие, как всегда. Промолчала, продолжила работать. Она встала, подошла, взяла нож из моих рук.
– Давай я сама. Ты всё равно не умеешь.
Тогда я впервые почувствовала обиду. Не просто замечание, а настоящую обиду. Денис был на работе, защитить меня было некому. Я молча вышла из кухни, села в комнате, слушала, как свекровь гремит посудой. Муж вернулся поздно, я не стала ничего рассказывать. Зачем портить ему настроение.
Шли месяцы. Я работала в магазине продавцом, вставала рано, возвращалась к обеду. Свекровь к тому времени уже была дома. Она осматривала квартиру, проверяла, что я успела сделать за день, и каждый раз находила недочёты.
– Зеркало в прихожей грязное. Ты смотрелась в него утром?
– Пыль на телевизоре. Ты вообще убиралась сегодня?
– Постель не так заправлена. Покрывало должно быть ровным, без складок.
Денис отмахивался, когда я пыталась пожаловаться. Говорил, что мать просто привыкла к порядку, что это не со зла, что нужно потерпеть. Я терпела. Но силы таяли. Каждое утро я просыпалась с тяжестью в груди, зная, что вечером снова услышу очередное замечание. Это выматывало больше, чем работа на ногах по восемь часов.
Потом начались разговоры о детях. Тамара Ивановна заводила их всё чаще. За завтраком, за ужином, когда мы просто сидели перед телевизором.
– Вы уже год как женаты. Пора бы задуматься о продолжении рода.
Я молчала. Денис кивал, соглашался, обещал, что скоро. Мне не хотелось детей в этих условиях. Не потому что не хотела вообще. Но здесь, в квартире свекрови, где я чувствовала себя гостьей, где каждое моё действие контролировалось и критиковалось, я не могла представить себе материнство.
Однажды вечером мы сидели на кухне втроём. Денис ужинал, я мыла посуду, Тамара Ивановна пила чай. Молчание было тягучим, неприятным. Она вдруг отставила чашку, посмотрела на меня.
– Ты к врачу ходила?
Я не сразу поняла, о чём речь.
– К какому врачу?
– К гинекологу. Проверялась? Может, у тебя проблемы какие?
У меня внутри всё сжалось. Денис поперхнулся, закашлялся, но ничего не сказал. Я медленно вытерла руки полотенцем, повернулась к свекрови.
– У меня всё в порядке.
– Откуда знаешь? Надо проверяться. Год прошёл, а результата нет.
– Мама, хватит, – наконец подал голос Денис.
– Что хватит? Я волнуюсь. Хочу внуков. И потом, в нашей семье всегда рано детей рожали.
Я ушла в комнату, закрыла дверь, легла на кровать лицом в подушку. Слёзы душили, но я не плакала. Гордость не позволяла. Денис пришёл через полчаса, сел рядом, погладил по голове.
– Не обращай внимания. Она так говорит, но не со зла.
– Почему ты её не остановил сразу?
– Останавливал. Ты же слышала.
– Слишком поздно.
Он вздохнул, обнял меня. Мы лежали молча. Я понимала, что он любит мать, не хочет конфликтов. Но я тоже заслуживала защиты. Заслуживала того, чтобы кто-то встал на мою сторону.
Перелом случился в один обычный день. Я пришла с работы, начала готовить ужин. Свекровь сидела в гостиной, смотрела сериал. Я варила суп, помешивала, пробовала, добавляла специи. Потом решила сделать салат. Достала овощи, помыла, начала резать.
Тамара Ивановна вдруг появилась на кухне. Посмотрела в кастрюлю, поморщилась.
– Что это?
– Суп.
– Какой суп? Ты что туда положила?
Я перечислила ингредиенты. Обычный овощной суп, ничего особенного. Она взяла ложку, попробовала, скривилась.
– Есть это невозможно. Ты вообще умеешь готовить?
– Умею.
– Не похоже. Денис в больнице наестся такого. Выливай.
– Что?
– Говорю, выливай. Я сама сделаю нормальную еду.
Что-то во мне оборвалось. Я поставила нож, вытерла руки, посмотрела ей в глаза.
– Не буду выливать. Если вам не нравится, не ешьте.
Она вскинула брови, явно не ожидая отпора.
– Ты что себе позволяешь?
– То же, что и вы. Высказываю своё мнение.
– В моём доме?
– В доме, где я тоже живу.
Она покраснела, глаза сузились. Я видела, что она злится, но остановиться уже не могла. Всё, что накопилось за год, рвалось наружу.
– Ты неблагодарная. Мы тебя приютили, дали крышу над головой, а ты смеешь мне перечить.
– Приютили? Я замужем за вашим сыном. Я не бездомная собака, которую вы подобрали.
– Вот как. Значит, так. Тогда собирай вещи и проваливай к своей матери!
Эти слова она выкрикнула громко, резко. Я стояла, не веря своим ушам. Она действительно выгоняет меня? Из квартиры, где живёт мой муж?
– Вы серьёзно?
– Абсолютно. Мне такая невестка не нужна. Думала, толк из тебя будет, а ты только проблемы создаёшь. Денис найдёт себе другую. Нормальную.
Я сняла фартук, повесила его на крючок, прошла мимо неё в комнату. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Руки дрожали, сердце колотилось, но я сохраняла внешнее спокойствие. Собрала только самое необходимое. Одежду, документы, косметику. Остальное можно забрать потом.
Тамара Ивановна стояла в дверях, наблюдая. Её лицо было каменным. Когда я закрыла сумку, она отступила, пропуская меня. Я прошла в прихожую, надела куртку, обулась. Взяла ключи от квартиры, положила их на полочку.
– Спасибо за гостеприимство, – сказала я ровным голосом.
Вышла, закрыла дверь. Спустилась на лифте, вышла на улицу. Только тогда меня затрясло. Я шла по улице, не разбирая дороги, слёзы текли сами собой. Позвонила маме, сказала, что сейчас приеду. Она не спрашивала подробностей, просто сказала, что будет ждать.
Денис позвонил через час. Я не взяла трубку. Потом ещё раз, и ещё. Писал сообщения, просил объяснить, что произошло. Я не отвечала. Мама встретила меня, обняла, провела на кухню, налила чай. Я рассказала всё. Она слушала молча, качая головой.
– Доченька, я боялась, что так будет. Видела я эту женщину на свадьбе. Понимала сразу, что характер у неё сложный.
– Почему не сказала?
– А что бы изменилось? Ты была влюблена. Не послушала бы.
Наверное, она была права. Я действительно любила Дениса, готова была многое терпеть ради него. Но терпение закончилось. Я не собиралась жить там, где меня не уважают.
Денис пришёл вечером. Мама открыла дверь, пропустила его. Он вошёл в комнату, сел напротив меня. Выглядел растерянным, усталым.
– Лариса, что случилось? Мама говорит, что ты нагрубила ей, начала скандал.
Я усмехнулась.
– Конечно, она так сказала.
– А как было на самом деле?
Я рассказала. Всё, с самого начала. О замечаниях, об унижениях, о том, что чувствовала себя прислугой, а не членом семьи. О том, как он не защищал меня, отмахивался от моих жалоб. О последней ссоре, о том, что его мать выгнала меня из дома.
Денис слушал, бледнея. Когда я закончила, он опустил голову.
– Я не знал, что всё так серьёзно.
– Знал. Просто не хотел замечать.
– Лариса, вернись. Я поговорю с мамой. Она извинится.
– Не вернусь.
– Почему?
– Потому что не хочу жить там, где меня выгнали. Не хочу зависеть от человека, который считает меня обузой. И потому что не вижу в этом смысла. Ты всегда будешь на её стороне.
– Это неправда.
– Правда. Подумай сам. За весь год ты ни разу не встал на мою защиту. Всегда оправдывал её, просил меня потерпеть. Я устала терпеть.
Он пытался убедить меня ещё полчаса. Обещал, что всё изменится, что теперь будет другое. Я не верила. Слишком много было боли, слишком глубокая рана. В конце концов он ушёл. Сказал, что даёт мне время подумать. Я кивнула, хотя знала, что думать нечего. Решение уже принято.
Следующие недели прошли в странном оцепенении. Я ходила на работу, возвращалась к маме, ела, спала, но всё это казалось нереальным. Денис звонил каждый день, просил встретиться. Я соглашалась. Мы гуляли, разговаривали, но каждый раз упирались в одно и то же. Он хотел, чтобы я вернулась к нему. Я говорила, что вернусь, только если мы будем жить отдельно. Он объяснял, что денег на съём квартиры нет, что на ипотеку не хватает, что нужно потерпеть ещё немного. Я не соглашалась.
Мама однажды сказала мне:
– Лариса, если ты его любишь, может, стоит попробовать ещё раз? Люди меняются.
– Его мать не изменится. Она считает, что права. А он будет разрываться между нами. Я не хочу так жить.
– Тогда разводись. Не мучай ни себя, ни его.
Она была права. Я подала на развод. Денис был в шоке. Пытался отговорить, но я стояла на своём. Процесс шёл быстро, без дележа имущества. У нас ничего общего не было, кроме боли и разочарования.
После развода я постепенно приходила в себя. Начала жить заново. Устроилась на другую работу, в офис. Зарплата была выше, коллектив хороший. Познакомилась с девчонками, мы стали дружить, ходили вместе в кино, в кафе. Жизнь налаживалась. Боль не ушла совсем, но стала меньше, тише.
Прошёл год. Я уже почти не вспоминала о Денисе и его матери. Иногда, конечно, думала, как он там, что с ним. Но не жалела о своём решении. Жила у мамы, помогала ей по дому, планировала снять свою квартиру. Копила деньги, присматривала варианты.
И вот однажды вечером, когда я вернулась с работы, мама встретила меня странным взглядом.
– К тебе гостья.
– Кто?
– Тамара Ивановна.
Я замерла. Это было последнее, чего я ожидала услышать. Зачем она пришла? Что ей нужно?
Свекровь сидела на кухне. Перед ней стояла чашка с недопитым чаем. Она выглядела не так, как год назад. Похудела, постарела, в волосах появилось больше седины. Одета была просто, почти бедно. Рядом с ней на полу стоял чемодан.
– Здравствуй, Лариса, – сказала она тихо, не поднимая глаз.
– Здравствуйте.
Я села напротив. Мама деликатно вышла, оставив нас вдвоём. Повисла тишина. Тамара Ивановна наконец подняла взгляд. В её глазах читалась усталость и что-то ещё. Стыд?
– Наверное, ты удивлена.
– Мягко говоря.
– Я пришла попросить прощения.
Я молчала, не зная, что ответить. Она продолжила:
– Знаю, что вела себя ужасно. Понимаю это только сейчас. Была слишком уверена в своей правоте, считала, что имею право учить тебя жизни. А на самом деле просто портила жизнь и тебе, и сыну.
– Почему вы решили это сказать именно сейчас?
Она вздохнула, опустила голову.
– Потому что сама оказалась на твоём месте. После того как ты ушла, Денис изменился. Стал замкнутым, злым. Мы постоянно ссорились. Он винил меня в том, что ты ушла. Полгода назад он женился снова. Девушка хорошая, но... она поставила условие. Либо я, либо его мать. Денис выбрал её. Попросил меня съехать.
Я не ожидала такого поворота. Значит, он всё-таки способен был принять решение. Только не в мою пользу, а в пользу другой женщины.
– И где вы теперь?
– Нигде. Комнату мою в общежитии давно уже сдали, оформили на других людей. Родственников нет. Подруги все... ну, с ними отношения не складывались. Я привыкла всех поучать, лезть с советами. Они отдалились. Совсем одна осталась. Пыталась снять комнату, но с моей пенсией это нереально. В приюты не хочу. Подумала, что может, ты...
Она замолчала, не договорив. Я понимала, о чём она хотела попросить. Приютить её. Дать кров. После всего, что было.
– Вы серьёзно думаете, что я соглашусь?
– Не знаю. Но больше мне некуда идти. И не к кому обратиться. Понимаю, что не имею права просить. Но я больше не та. Правда. Я осознала, какой была. Не хочу быть такой.
Я смотрела на эту женщину, которая когда-то выгнала меня из дома, назвала неблагодарной, сказала, что я не нужна её сыну. Теперь она сидела передо мной со своим чемоданом, с просьбой о помощи. Справедливость? Или месть? Я могла отказать ей, как она отказала мне. Могла дать почувствовать то же унижение, ту же беспомощность.
Но я посмотрела на неё и увидела не злую свекровь, а несчастную, одинокую женщину. Пожилую, испуганную, оставшуюся без поддержки. Я вспомнила себя год назад, когда шла по улице с сумкой, не зная, что дальше. Вспомнила свою маму, которая приняла меня без вопросов, без упрёков.
– Мама, – позвала я.
Она зашла на кухню, посмотрела на меня вопросительно. Я кивнула.
– Тамара Ивановна поживёт у нас какое-то время. Пока не устроится.
Мама удивилась, но кивнула. Она знала, что я приму правильное решение. Свекровь всхлипнула, закрыла лицо руками.
– Спасибо. Я не заслужила этого.
– Не заслужили, – согласилась я. – Но я не хочу быть такой, как вы тогда. Не хочу выгонять человека на улицу, даже если он заслужил это.
Она жила у нас два месяца. Первое время было странно и неловко. Я видела, что она старается, пытается помочь по дому, но делает это осторожно, боясь снова ошибиться. Больше не давала советов, не поучала, не критиковала. Просто тихо существовала рядом.
Как-то вечером мы сидели на кухне, пили чай. Мама ушла к подруге, мы остались вдвоём. Тамара Ивановна вдруг заговорила:
– Знаешь, я всю жизнь считала, что права. Что знаю, как нужно жить. Муж мой рано умер, я растила Дениса одна. Привыкла всё контролировать, всё решать. Думала, что только я могу правильно вести дом, воспитывать, советовать. А оказалось, что я просто отталкивала от себя людей.
– Почему вы мне тогда не доверяли?
– Боялась, наверное. Боялась, что ты заберёшь у меня сына. Что он будет любить тебя больше, чем меня. Глупо, да? Теперь понимаю.
Я кивнула. Впервые увидела в ней не врага, не чужого человека, а просто женщину, которая ошибалась и страдала от своих ошибок.
Через два месяца Тамара Ивановна нашла работу. Нянечкой в детском саду. Зарплата маленькая, но хоть что-то. Она сняла маленькую комнату на окраине, переехала туда. Перед уходом подошла ко мне, взяла мои руки в свои.
– Лариса, спасибо тебе. Ты показала мне, что такое настоящая доброта. Не слова, а поступки. Надеюсь, однажды смогу отплатить тебе.
Я обняла её. Странно, но в этот момент чувствовала не злость и обиду, а что-то вроде жалости и понимания.
Жизнь продолжалась. Я встретила хорошего человека, Сергея. Он работал в соседнем отделе, мы познакомились на корпоративе. Отношения развивались медленно, без спешки. Он знал о моём прошлом, о разводе, и не давил, давал мне время. Через полгода мы начали встречаться официально. Ещё через полгода он сделал предложение. Я согласилась.
Свадьбу делали небольшую. Пригласили самых близких. Я долго думала, звать ли Тамару Ивановну. Всё-таки она была частью моей жизни, пусть и не самой приятной. В итоге позвонила, пригласила. Она пришла с букетом цветов, поздравила нас. Была скромной, тихой, не лезла с советами. Я видела в её глазах искреннюю радость за меня.
После свадьбы мы с Сергеем сняли квартиру. Он не хотел жить с родителями ни с чьей стороны. Говорил, что семья должна начинаться с чистого листа, без посторонних. Я была согласна. Мы обустраивали наш дом вместе, выбирали мебель, спорили из-за обоев, смеялись над своими ошибками. Это было счастье. Настоящее, простое, без драмы и боли.
Как-то я встретила Дениса на улице. Случайно, у торгового центра. Он шёл с женой и маленькой дочкой. Мы поздоровались, немного поговорили. Он казался счастливым, спокойным. Я порадовалась за него. Прошлое осталось в прошлом, обиды растворились.
Тамара Ивановна иногда звонила мне. Спрашивала, как дела, рассказывала о своей работе. Однажды призналась, что Денис больше не общается с ней. Совсем. Она пыталась наладить отношения, но он не хочет. Слишком много боли накопилось. Я не знала, что ей сказать. Понимала обе стороны. Он имел право защищать свою семью. Она заслужила одиночество своим поведением. Но мне было её жаль.
На Новый год я пригласила её к нам. Сергей не возражал. Говорил, что праздники нужно встречать с близкими, а она, по сути, тоже моя семья. Мы накрыли стол, зажгли гирлянды, включили музыку. Тамара Ивановна пришла с подарками. Скромными, но выбранными с душой. Мы встречали бой курантов втроём, загадывали желания. В тот момент я поняла, что простила её окончательно. Не забыла, нет. Но простила.
Время лечит. Иногда медленно, иногда незаметно. Год назад я не могла представить, что буду сидеть за одним столом с женщиной, которая выгнала меня из дома. А теперь сидела, улыбалась, слушала её истории о детях в садике. Жизнь удивительная штука. Она учит нас прощать, отпускать, двигаться дальше. Учит не держать зло, потому что зло разъедает изнутри сильнее, чем любая обида. Я не забыла боль, которую мне причинили. Но я не позволила этой боли управлять моей жизнью, моими решениями. И это, наверное, самое главное, что я поняла за эти два года.