— Пятьдесят тысяч, Лиза. И это только на первое время, — голос Веры Андреевны в трубке звучал обыденно, будто она заказывала доставку продуктов, а не обсуждала такие вещи.
Лиза отставила чашку с кофе и прижала телефон плечом к уху. Она только что закончила работу и теперь надеялась на спокойный вечер.
— Пятьдесят тысяч на что, мама? Мы только в прошлом месяце тебе переводили на «ремонт холодильника», который, как выяснилось, просто разморозить надо было.
— Не язви. Тут дело серьезное. На проводы бабушки. Копилка пустая, а я теперь без работы. Сократили, представляешь? Сказали, дорогу молодым. А мне куда? В петлю?
Лиза замерла. Внутри всё похолодело, хотя отношения с бабушкой всегда были, мягко говоря, натянутыми. Настойки собственного приготовления она любила больше, чем внучек.
— Погоди... Когда это случилось? Почему Света мне не позвонила? Мама, когда бабушка... ушла?
В трубке повисла короткая пауза. Было слышно, как Вера Андреевна чиркнула зажигалкой и шумно выпустила дым.
— Да никуда она не ушла, Лиза. Сидит вон на кухне, селедку чистит. Но ей же восемьдесят два!
Ты понимаешь? В любой момент может наступить финал. А у меня ни копейки.
Цены на ритуальные услуги видела? Гроб, место, веники эти пластиковые — всё денег стоит.
Я решила заранее собрать, чтобы потом не бегать с протянутой рукой.
Лиза медленно выдохнула. Она закрыла глаза и приложила ладонь к виску.
— То есть ты просишь деньги на погребение живого человека? Который сейчас чистит селедку?
— А что такого? — Вера Андреевна явно начала раздражаться. — Это называется предусмотрительность.
Ты у нас барыня, муж бизнесмен, чемоданами деньги возите.
А родная мать должна переживать, на что мать свою в последний путь отправлять?
У тебя совесть есть?
— Мама, у тебя еще три дочери есть. Кристина, Анька и Марина.
Твои любимые, «золотые» девочки, ради которых ты нас со Светой к этой самой бабушке в деревню сплавляла на все каникулы и выходные.
Почему ты им не звонишь?
— У них ситуация сложная! — прикрикнула мать. — Кристина кредит платит, у Ани дети маленькие, Мариночка только на новую работу устроилась.
А ты — самая обеспеченная. Это твоя обязанность, как старшей, мне помогать!
— Моя обязанность закончилась тогда, когда ты забыла, что у тебя есть дети от первого брака, — голос Лизы стал сухим и жестким. — Помнишь, как мы со Светой в одной паре сапог на двоих ходили, потому что ты отчиму на что-то там откладывала?
А бабушка твоя нас веником по углам гоняла, когда мы лишний кусок хлеба брали?
— Ой, началось! Старые обиды вытряхивать — это ты мастер. Да если бы не я, где бы ты была?
— Видимо, там же, где и сейчас, мама. Только без чувства вечного долга перед женщиной, которая вспоминает о моем существовании только тогда, когда ей нужно пополнить банковскую карту.
***
Лиза положила телефон на стол экраном вниз. Руки слегка подрагивали. Каждый такой разговор высасывал из неё силы.
Она неожиданно вспомнила их старую квартиру, где всегда было тесно и шумно — трое младших сестер, рожденных во втором браке, занимали всё пространство.
Мать и её новый муж жили своей жизнью, в которой Лизе и Свете отводилась роль бесплатной прислуги.
— Поди, подай, принеси, не мешай, — больше они ничего и не слышали.
Когда девочки подросли, их просто отправили к бабушке. Та жила в старом доме с покосившимся забором.
В доме отвратительно воняло кислым молоком и тем самым горьким «лекарством», которое бабушка принимала по несколько раз в день, после чего становилась либо невыносимо злой, либо плаксиво-сентиментальной.
— Лиза, ты чего в темноте сидишь? — в комнату заглянул муж.
Артем щелкнул выключателем, и яркий свет заставил Лизу зажмуриться.
— Мама звонила.
Артем вздохнул, подошел к ней и положил руки на плечи.
— Опять? Что на этот раз? Новая бизнес-идея или срочный ремонт крыши?
— Да нет, всё куда интереснее. Она собирает деньги на проводы бабушки. Заранее!
Артем нахмурился — он не сразу сообразил, в чем дело.
— В смысле? Бабушка... всё?
— В том-то и дело, что нет. Она жива-здорова, селедку ест. Но мама решила, что пора копить ей на погребение.
Сказала, что её сократили, и я, как самая богатая, должна выдать семьдесят тысяч.
Ой, сначала пятьдесят просила, потом до семидесяти аппетит вырос.
Артем на мгновение замер, а потом начал смеяться. Сначала тихо, в кулак, а потом в голос, до слез. Он сел на диван, вытирая глаза.
— Нет, ну это талант. Лиза, ты понимаешь, что это будет длиться бесконечно? Бабушка может еще лет десять прожить, она крепкая женщина — на таких настойках-то.
Мать твоя будет каждый месяц просить «добавить», потому что цены на венки выросли.
— Мне не смешно, Артем. Мне противно. Она даже не спросила, как у меня дела. Просто — дай денег, потому что бабушка когда-нибудь перестанет дышать.
— Слушай, — Артем стал серьезным. — Ты же понимаешь, что давать нельзя? Не из-за денег. Просто если ты сейчас на это подпишешься, она тебе каждый месяц будет выставлять счет. Это психологический шантаж.
— Я и не собиралась. Я ей сказала про сестер, а она... «у них ситуация сложная». У них всегда ситуация сложная, Артем.
Кристина купила себе новенький смартфон в кредит — это сложная ситуация.
Аня не хочет выходить из декрета, потому что лень — это тоже уважительная причина.
А я — дойная корова.
***
На следующий день мать не успокоилась — она начала атаку в мессенджерах.
В ход пошли картинки с грустными ангелочками и цитаты о важности материнства.
— Лиза, я не ожидала от тебя такой черствости. Бабушка тебя вырастила! — писала она. — Побойся Бога! Дай денег!
Лиза не выдержала и набрала сестру Свету.
— Светик, привет. Тебе мама про «фонд будущего прощания» говорила?
— О-о-о, — протянула Света. — И до тебя дошло? Ко мне она вчера заходила. Просила хоть десять тысяч.
Говорит, бабушке сон плохой приснился, надо готовиться.
Я ей предложила вместо денег бабушку к врачу сводить, на обследование.
Так она на меня так орала, что я — враг семьи и хочу, чтобы бабушка мучилась.
— И что ты?
— А что я? Послала её к Кристине. Та как раз вчера фотографию, на которой красовались новые сапоги.
Знаешь, что мать ответила? Что Кристине без сапог нельзя.
А мы с тобой уже при мужьях, нам и старые кеды сойдут.
— Света, мне стр.ашно от того, насколько ей на нас наплевать. Ведь она даже не скрывает этого.
— Лиз, да она никогда нас не любила. Мы для нее — напоминание о первом браке, о бедности, о том, как она была молода и гл..упа.
А те трое — это её «новая, красивая жизнь».
Просто перестань брать трубку.
Лиза с доводами сестры согласилась. Мать она заблокировала.
***
Вера Андреевна была из тех женщин, которые не принимают отказов — через два дня она явилась к дочери домой.
— Раз по телефону не понимаешь, будем лично разговаривать, — она отодвинула дочь и прошла в коридор. — Хорошо живете. Полы вон какие гладкие, босиком ходить можно.
А мать по инстанциям бегает, пособие выбивает.
— Мама, я тебя не приглашала. И у меня через двадцать минут встреча по работе.
— Подождет твоя работа! — Вера Андреевна по-хозяйски уселась на кухонный стул. — Я с бабушкой поговорила. Она согласна.
— Согласна на что? — Лиза прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.
— На то, чтобы мы заранее всё купили. Гроб в гараже у соседа поставим, он место выделил за небольшую плату.
Костюм я уже присмотрела, синий, с люрексом, бабушке нравится.
Давай деньги, Лиза. Не позорь меня перед людьми.
Все знают, что ты богатая, а мать гроб в кредит берет.
Лиза разозлилась.
— Мам, уходи.
— Чего? — не поняла родительница.
— Уходи из моего дома. Сейчас же! Денег не будет ни на гроб, ни на люрекс, ни на аренду гаража соседа.
Если тебе так хочется заниматься подготовкой к похоронам — делай это на свои деньги!
Те, что ты тратишь на сигареты и на подарки своим младшим дочкам.
Вера Андреевна вскочила.
— Ты как с матерью разговариваешь? Да я тебя... я тебя в муках рожала! Я ночами не спала!
— Ты ночами не спала, потому что на танцы бегала, пока мы со Светой одни в квартире сидели и боялись каждого шороха.
Хватит врать, мама. Тебе не нужны деньги на проводы. Тебе просто нужны деньги, потому что ты привыкла жить за чужой счет.
Ты потеряла работу и вместо того, чтобы искать новую, решила устроить этот постыдный спектакль.
— Ты не понимаешь... — голос матери вдруг стал жалобным, она попыталась пустить слезу. — Бабушка действительно слабая. Ей нужно внимание.
— Внимание — это когда ты привозишь ей фрукты и сидишь с ней рядом, слушаешь её рассказы. А то, что ты делаешь — это кощунство.
Ты ей см..ерти желаешь! Знаешь, как это называется? Это дно, мама.
— Ах так! — Вера Андреевна схватила сумку. — Ну и живи, как знаешь! Сама приползешь, да поздно будет!
Она вылетела из квартиры, с грохотом захлопнув дверь. В подъезде еще долго слышались её крики о неблагодарных детях.
***
Вечером пришел Артем. Он принес её любимые пирожные и бутылку дорогого вина.
— Ну что, «похоронное бюро» временно закрылось? — спросил он, обнимая жену.
— Навсегда я лавочку прикрыла, — Лиза уткнулась лбом в его плечо. — Она приходила. Кричала, требовала деньги. А я не дала…
Они уже там об аренде гаража с соседом договорились — там хотели гроб хранить…
Артем поперхнулся.
— В гараже? Серьезно? Это же нарушение всех норм... И здравого смысла. Лиза, твоя мама — человек-оркестр. Она умудряется превратить даже такую тему в фарс!
— Знаешь, что самое смешное? Она ведь действительно верит, что права. Она искренне считает, что я ей должна за сам факт своего существования.
— Больше не должна. Ты всё выплатила еще в детстве, когда работала у неё нянькой и золушкой.
Через неделю Света прислала сообщение:
"Мама устроилась на работу, гардеробщицей в театр. Кристина отдала ей свой старый телефон, она вроде номер сменила.
По-крайней мере, на старый я ей дозвониться не смогла. Или заблокировала меня просто".
Лиза знала, что это затишье ненадолго. Скорее всего, скоро у какой-нибудь из сестер случится «беда» мирового масштаба, требующая немедленного финансового вмешательства, и мать снова начнет названивать и требовать помощи.
Но от нее она точно больше ничего не получит. Да и Света кошелек не расстегнет.