В ноябре 1980 года в городскую больницу № 5 поступил мужчина лет сорока — Александр Воронов. Его привезли с обширным инфарктом: бледный, едва дышащий, с нитевидным пульсом. Реанимационная бригада работала быстро — дефибриллятор, капельницы, срочная катетеризация. Через сорок минут сердце остановилось. Врачи объявили клиническую смерть.
Но Александр не ушёл.
Он очнулся — или ему показалось, что очнулся — в коридоре больницы. Вокруг сновали люди: медсестры с тележками, врачи в халатах, пациенты с капельницами. Он попытался окликнуть проходящую мимо санитарку:
— Простите, где я? Что со мной?
Женщина не обернулась. Он шагнул к ней, хотел тронуть за плечо — рука прошла сквозь её тело, как сквозь туман. Александр замер. Попытался крикнуть — звука не было. Он сделал несколько шагов, чувствуя странное ощущение: будто его нет, будто он — лишь тень, скользящая по линолеуму.
Он зашёл в палату. На койках лежали люди, кто‑то спал, кто‑то тихо стонал. Он подошёл к зеркалу — своего отражения не увидел. Паника накрыла волной. Он бросился в коридор, потом в столовую — там было людно, пахло компотом и подгоревшей кашей.
— Да что происходит?! — закричал он, но голос звучал только у него в голове. — Кто‑нибудь, ответьте!
Он начал бить кулаками по столам, швырять тарелки — они не двигались. Он кричал, ругался, звал на помощь, но никто даже не взглянул в его сторону.
И тогда он услышал:
— Вы здесь не находитесь.
Александр обернулся. У окна сидела пожилая женщина в сером халате. Она смотрела на него спокойно, без удивления.
— Что?.. — прошептал он.
— Вы не в этом мире, — повторила она. — Вы между.
— Но я же вижу вас! Слышу!
— Потому что я тоже на грани. Скоро уйду. А вы… вы ещё можете вернуться.
— Как?!
— Найдите свет. Там, где вы были до этого.
Она кивнула в сторону дверей, ведущих в реанимацию. Александр хотел спросить ещё что‑то, но женщина закрыла глаза, будто уснула. Он рванулся к выходу.
Бежал по коридорам, сквозь стены, сквозь людей — и наконец оказался в палате. Там, на койке, лежал он сам: бледный, подключённый к аппаратам, с закрытыми глазами. Над ним суетились врачи.
— Ритм восстанавливается! — крикнул кто‑то.
Александр почувствовал толчок — будто его втянуло в собственное тело. Открыл глаза.
— Он вернулся! — раздался голос.
Его реанимировали. Пульс стабилизировался, давление поднялось. Через неделю его перевели в общую палату. Он просил найти ту старушку из столовой, но медсёстры лишь переглядывались.
— У нас нет пациентки с такими данными, — сказала одна. — И в столовой никто не видел пожилую женщину в сером.
Авиатехник в Telegram, подпишитесь! Там вы увидите ещё больше интересных постов про авиацию (без авиационных баек и историй, наведите камеру смартфона на QR-код ниже, чтобы подписаться!):
Александр настаивал, показывал палату, где она сидела, но там лежала другая больная — молодая девушка с переломом позвоночника.
Через месяц его выписали. Он пытался искать ту женщину — обходил больницы, расспрашивал старых врачей, но всё было тщетно. Лишь однажды, в архиве, он нашёл старую карточку: «Мария Петровна Соколова, 78 лет. Поступила с инсультом. Скончалась в ноябре 1980‑го. Дата смерти совпадала с днём его реанимации.
С тех пор Александр стал другим. Он боялся засыпать, потому что иногда, в полудрёме, слышал её голос:
— Вы здесь не находитесь.
И каждый раз он резко просыпался, хватая воздух, убеждая себя: «Я здесь. Я вернулся».
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)