Тамара Ивановна, как ни старалась, не могла унять охватившую ее дрожь:
— Это такой ты мне подарок на Новый год приготовила? Аня, милая, опомнись!
— Мамочка, ты же всегда учила меня думать сердцем, вот я и подумала, — Аня счастливо улыбнулась, кажется она совсем не замечала состояния матери.
— Пойми, не пара от тебе. Не пара!
— Мама, ты не понимаешь. У нас любовь. Настоящая, которая не измеряется годами или деньгами. Я люблю его душой.
— Любовь? — всхл ипнула мать, прижимая ладонь ко рту. — Так и знай. Я отрекусь от тебя, если не передумаешь!
Анна стояла в тесной кухне материной двухкомнатной крартиры квартиры. Доздух был пропитан знакомым с детства ароматом свежезаваренного чая. Но он сегодня не мог развеять напряжение.
Мать, Тамара Ивановна, мерила шагами крошечное пространство между мойкой и столом, её шаги эхом отдавались в душе Анны.
— Анюта, доченька моя единственная, опомнись! Я отрекусь от тебя, если не передумаешь! Этот Степан Васильевич — древний старец, ему восемьдесят два стукнуло! Ладно бы он был богатым, с состоянием, которое могло бы обеспечить тебя, но с него и взять-то нечего: единственное, что у него было — старая квартира, и ту он на сына переписал! Как ты можешь губить свою молодость? — голос матери срывался на всхл ипы, она прижимала ладонь к груди, словно пытаясь унять сердцебиение.
— Мама, ты ничего не понимаешь. Это любовь. Настоящая, глубокая, которая не зависит ни от возраста, но от денег. Я люблю его всем сердцем, а он меня — своей мудрой, тихой любовью— голос Ани дрожал, но в нём была стальная решимость..
— Любовь? — воскликнула Тамара Ивановна, слёзы покатились по морщинистым щекам. — Да он на пенсии был, когда ты только родилась! Я тебя растила одна, после того как отец ушёл, отдала тебе бабушкину квартиру, чтобы у тебя была крыша над головой. А теперь? У тебя Артем был — молодой, полный сил сокурсник, свадьба на носу! Вы вместе учились, мечтали о будущем, о детях. Как ты можешь всё это перечеркнуть ради ста рика?
— Я выйду за Степана Васильевича, и точка. Мама, пожалуйста, не заставляй меня выбирать между вами. Это мой выбор, и он правильный, — прошептала Анна, отвернувшись к окну, где за стеклом мерцали огни вечернего города. Внутри неё бушевала буря: страх потери матери, но и уверенность в том, что она поступает абсолютно правильно.
Всё изменилось месяц назад, в один обычный вечер. Анна возвращалась домой после работы, где она трудилась графическим дизайнером, создавая логотипы для маленьких фирм. Квартира, доставшаяся от бабушки, была её убежищем — скромная, но уютная, с потрёпанным диваном и стопками книг на полках. Она готовилась к свадьбе с Артемом: он был её любовью с первого курса, оба мечтали о доме, путешествиях.
— Осталось выбрать свадебное платье и заказать ресторан,— Аня мечтательно зажмурилась. Дата свадьбы давно была оапредед=лена и заявление подано.
Вдруг в подъезде, поднимаясь по лестнице, она замерла, услышав приглушённые голоса за дверью соседа.
— Интересно, кто это?
Она знала, что Степан Васильевич неделю как в б ольнице. Аня подошла на цыпочках поближе к двери и прислушалась.
За дверью громко вещал сын Степана Васильевича, Дмитрий, высокий мужчина, не в пример отцу, с холодными глазами.
— Наконец-то батя сломался, квартиру на нас переписал, — он не скрывал радости. — Теперь сдадим его в пансионат для прожилых — пусть там доживает свои дни. Нам он только обуза, а там присмотр.
— Молодец, что успел переоформить, — раздался второй голос, женский. И Аня узнала невестку Степана Васильевича.
Сердце Анны сжалось. Степан Васильевич — добрый дедушка-сосед, который всегда был частью её жизни. В детстве, каждую весну, когда таял снег и появлялись лужи, он мастерил для неё бумажные кораблики: складывал газету ловкими пальцами, украшал фломастерами, и они вместе пускали их по воде под её звонкий смех.
— Смотри, Анюта, как плывёт твой флот! — говорил он, улыбаясь морщинистым лицом. — Жизнь — как этот кораблик: иногда идет ко дну, но если крепкая, выплывет.
Эти всегда воспоминания согревали душу.
— Неужели его, такого беззащитного, выкинут, как ненужную вещь? Не дам, — подумала Анна. — Но, что я могу сделать? Они же родня, а я чужая.
Всю ночь она не сомкнула глаза.
На следующий день Аня отменила свадьбу.
Артем пришёл в яр ость:
— Ты спятила, Анна? Я любил тебя, планировал жизнь вместе, а ты предаёшь меня и ради кого? Я пре зираю тебя за этот выбор! — крикнул он на прощанье, хлопнув дверью так, что эхо разнеслось по подъезду.
— Артем даже не захотел не выслушать объяснений, — с горечью подумала Анна.
Впрочем, долго размышлять о бывшем теперь женихе у нее не было времени.
Дрожа от волнения, Анна постучала в дверь палаты Степана Васильевича.
Он медленно поднялся навстречу, опираясь на трость, его глаза, выцветшие от времени, заискрились удивлением и теплотой.
— Анюта? Заходи, солнышко. Что стряслось? У тебя лицо белее снега.
Она вошла и тихо присела на кончик стула.
— Степан Васильевич. Женитесь на мне. Пожалуйста. Это звучит безумно, но... –— слова застряли в горле.
Он осел кресло у окна, морщинистые руки задрожали на подлокотниках.
— Детка моя, что ты говоришь? Я тебе в прадеды гожусь! У меня жизнь позади, а у тебя — впереди.
Анна взяла его ладонь — сухую, но теплую.
— Я слышала разговор вашего сына и невестки. Они квартиру забрали и хотят вас в пансионат сдать, где вы будете один, среди чужих стен и равнодушных глаз. Я все продумала. Брак — единственный способ вас защитить по закону. Вы переедёте ко мне, в мою квартиру. Это лучше, чем казённый дом. Я не могу смотреть, как вас сло мают.
Степан Васильевич надолго замолчал, сле за скатилась по щеке, теряясь в бороде.
— Помню тебя крохой, Анютаю Каждую весну мы пускали кораблики из бумаги, а твои глазёнки сияли ярче солнца. Ты плескалась в лужах, а я радовался, что могу подарить хоть каплю счастья. Сын мой... Он изменился, жадность съела душу. Ладно, детка. Я согласен.
— Только никому не говорите о нашем уговоре, пусть все думают, что все по-настоящему, — предупредила Аня.
Степан Васильевич молча кивнул.
— Ты спасаешь меня, а я... я постараюсь не быть обузой.
Мать Анны, узнав новость, была в шоке, она ры дала, обнимая дочь, будто в последний раз:
— Ты разб ила мне сердце, Аня! Я растила тебя, жертвуя всем, а ты выбираешь чужого старика? Отрекаюсь от тебя! Уходи, — Тамара Ивановна холодно указала дочери на дверь.
Артем больше не звонил.
Сын Степана, Дмитрий, и невестка сначала бушевали:
— Что за цирк? Старик, ты рехн улся?
Но, убедившись, что больше у него взять нечего, смирились.
— Хорошо, что батя успел квартиру на меня переписать, — радовался своей предусмотрительности Дмитрий. — Пусть теперь эта Аня с ним нянчится, нам легче.
Аня И Степан Васильевич поженились тихо, в загсе, без гостей и цветов.
Анна забрала Степана Васильевича к себе: уступила ему комнату с видом на парк, сама устроилась на кухонном диване.
Она наняла сиделку — добрую женщину средних лет, которая готовила каши, измеряла давление и рассказывала смешные истории.
— Анюта, ты мой ангел-хранитель, — шептал Степан вечерами, когда они сидели у окна. — Без тебя я бы угас в том пансионате.
Пять лет пролетели в тихой гармонии.
Анна работала, читала Степану Васильевичу вслух старые романы — Толстого, Достоевского. Он делился историями: о во йне, где потерял друзей, о первой любви. Каждую весну, несмотря на слабость, он мастерил бумажный кораблик:
— Для тебя, солнышко, — говорил он. — Пусть плывёт по жизни гладко
.Анна улыбалась сквозь сл ёзы:
— Спасибо, дедушка.
Но время никого не щадит. Бо лезнь сломила Степана — сердце слабело, ноги отказывали. В боль нице, окружённый пищащими мониторами, он вручил Анне конверт дрожащей рукой:
— Здесь банковская карта, акции и доверенность. Переведи всё на себя, пока я дышу. Сын думал, я нищий пенсионер, а я всю жизнь потихоньку играл на бирже, инвестировал сбережения. Накопил немножко. Хотел чужим завещать, чтобы сыну не досталось, но теперь — это тебе. Ты скрасила мою старость. Ты дочь, которой у меня не было. Спасибо, Анюта. И не п лачь, живи счастливо.
В банке она узнала правду: «немного накопил», оказалось вполне приличной суммой.
— Этих денег хватит на новую просторную квартиру с балконом, на путешествия, на жизнь без забот, — ахнула Анна.
Степан ВАсильевичушёл тихо, во сне, со счастливой улыбкой на лице.
На пох оронах она стояла одна, ветер трепал волосы, а в руках — бумажный кораблик.
— Прощайте, дорогой Степан Васильевич. Вы научили меня, что любовь — это тепло.
Узнав о богатстве, свалившемся на дочь, впервые за пять лет позвонила мать, голос дрожал:
— Доченька, прости мать. Я была в отчаянии, но теперь вижу — ты права. Давай вернём наше тепло, я так скучала.
Артем явился с букетом:
— Аня, я осознал ошибку. Готов простить всё, забыть. Будем вместе, как мечтали? Я люблю тебя.
Анна посмотрела на него с грустью, но твёрдо:
— Простить? Простить можно, забыть не получится. Уходи.
С матерью Анна все же начала созваниваться: разговоры были теплыми, но прежнего доверия теперь не было.
Через два года Анна вышла замуж за Сергея — системного инженера с мягкой улыбкой, который выслушал её историю и сказал:
— Ты героиня, Аня.
Ещё через год родился сын — кроха с озорными глазами, полными любопытства.
— Назовём его Степаном, — шепнула Анна, баюкая малыша, слё зы счастья катились по щекам. — В честь того, кто научил меня любить по-настоящему и верить в добро.
За окном плыли облака, а в душе были покой и благодарность. Жизнь Анны, как бумажный кораблик, выплыла в тихую гавань.
Если вам пришлась по душе эта история, подписка на Telegram отличный способ не пропустить будущие материалы.