— Тетя Настя, ну правда, там невозможно! — Виталина сидела на кухне, обхватив руками кружку, и смотрела так жалобно, что хоть святых выноси. — Воду горячую отключили на неделю, представляете? Мыться негде!
— Да, и соседки наши вообще оборзели, — подхватила Света, ее младшая сестра. — Музыку до трех ночи врубают, учиться невозможно. Скоро сессия, а мы как?
Настя остановилась в дверях кухни, все еще в пуховике, с тяжелыми пакетами продуктов в руках. День выдался паршивый — сорвалась крупная поставка, директор весь офис на уши поставил, а тут еще эти двое в ее квартире сидят, как у себя дома. В халатах. В ее халатах, между прочим.
— Девочки, привет, — она постаралась, чтобы голос прозвучал ровно. — А вы... надолго?
Олег поднялся из-за стола, виновато улыбнулся:
— Настюх, они на часик забежали, пожаловаться пришли. Я им говорю — потерпите, до лета всего ничего.
— Четыре месяца это не ничего, дядь Олег, — Виталина вздохнула так протяжно, что Настя невольно поморщилась. — Мы правда замерзаем там. Батареи еле теплые.
Юлька сидела за столом с учебником, делала вид, что занимается, но Настя видела — дочка все слышит, все понимает. Одиннадцать лет, а уже научилась делать такое нейтральное лицо.
— Ладно, девочки, раздевайтесь, пойду переоденусь, — Настя прошла в спальню, стараясь не хлопать дверью.
Через минуту вошел Олег, прикрыл за собой дверь.
— Слушай, ну реально им плохо там. Может, пустим на недельку? Они тихие, места много не займут.
Настя стянула сапоги, посмотрела на мужа:
— Олег, у нас трое здесь живет. Трое. Юле нужна ее комната, она там и уроки делает, и отдыхает. Куда мы их денем?
— Да ладно, Юлька с нами поспит пару дней, ничего страшного. Девчонки в ее комнате разместятся.
— Нет.
— Как нет?
— Вот так. Нет, Олег. Ей одиннадцать лет, ей нужно свое пространство. Пусть они съемную квартиру снимут вместе, на двоих выйдет не так дорого.
Олег потемнел лицом:
— То есть ты хочешь сказать, что тебе жалко помочь моим сестрам? Родным людям?
— Двоюродным, — автоматически поправила Настя и тут же пожалела. — Олег, я не говорю, что им не нужно помогать. Но мы не можем решать жилищные вопросы всей твоих сестер! В моей квартире я твою родню прописывать не буду и точка.
— Моей родни, — повторил он медленно. — Понятно.
Он вышел, не хлопнув дверью, но Настя почувствовала, как в воздухе повисло напряжение. Переоделась, умылась холодной водой — надо было как-то привести себя в порядок. В зеркале смотрела уставшая женщина тридцати трех лет, с залипшими от мороза волосами и синяками под глазами.
Когда вернулась на кухню, Виталина с Светой уже собирались уходить. Натянуто попрощались, Олег их до двери проводил, о чем-то шептались в прихожей. Настя села напротив Юли:
— Как дела, солнце?
— Нормально, — дочка не подняла глаз от тетради. — Мам, а правда, что в общагах так плохо?
— Бывает по-разному. Но девочки большие, разберутся.
Юля кивнула, но что-то в ее взгляде говорило Насте, что дочь считает ее жестокой. Отлично. Просто замечательно.
***
Утром следующего дня, когда Настя собиралась на работу, зазвонил телефон. Инна Павловна. Свекровь никогда не звонила просто так — только по делу, только с претензиями.
— Настя, доброе утро, — голос был ледяным. — Олег мне все рассказал.
— Доброе утро, Инна Павловна.
— Ты что, правда отказала девочкам в помощи? У тебя квартира большая, три комнаты, а они мучаются в общежитии.
Настя закрыла глаза, досчитала до пяти:
— Инна Павловна, нам самим тесновато. Юле нужна ее комната, она там учится.
— Учится! — свекровь фыркнула. — В мое время дети на кухне учились, и ничего, выросли нормальными людьми. А ты вот избаловала девчонку, теперь ей отдельная комната подавай.
— Инна Павловна...
— Знаешь, твой отец богатый человек, он тебе эту квартиру купил, а ты теперь нос задираешь. Родственникам помочь не хочешь.
— Это не так...
— А как? Виталина и Света — хорошие девочки, тихие, учатся на бюджете. Им бы помочь, а ты из-за своего комфорта готова их на улице оставить.
Настя положила трубку. Руки дрожали. Села на диван в прихожей, уставилась в пол. Олег вышел из ванной, увидел ее лицо:
— Мама звонила?
— Угу.
— Слушай, ну может, правда пустим их? Ненадолго.
— Олег, мы уже это обсуждали.
— Нет, мы не обсуждали. Ты сразу отказала, даже не подумав.
— Я думала. Ответ — нет.
Он ушел на кухню, хлопнул дверцей холодильника так, что посуда звякнула. Настя встала, оделась, вышла из квартиры. В лифте достала телефон, посмотрела на экран — три пропущенных от Инны Павловны. Не стала перезванивать.
В офисе Лена, коллега и единственная подруга, сразу заметила настроение:
— Что случилось?
— Родственники приехали.
— Какие?
Настя рассказала коротко. Лена качала головой, хмурилась:
— Слушай, а мне это не нравится. Прописка в городе — большое дело. Может, они специально так?
— Да нет, какая прописка? Они просто пожаловались, что в общаге холодно.
— Ну-ну, — Лена посмотрела скептически. — Посмотрим.
***
В пятницу вечером Настя вернулась домой и сразу почувствовала неладное. В прихожей стояли две большие сумки. Чужие куртки на вешалке. Из Юлиной комнаты доносились голоса — Виталина и Света.
Олег встретил ее на пороге кухни:
— Настюх, не злись, пожалуйста. У них в общаге трубу прорвало, весь этаж затопило. Им просто переночевать негде.
— Олег...
— Ну что им, на улице ночевать? Это же пятница, вечер уже, куда они поедут?
Настя прошла в Юлину комнату. Девицы расположились как дома — вещи разложены, косметика на столе, Юлин плед на одной из них. Сама Юля сидела в гостиной на диване, учебник на коленях.
— Привет, тетя Настя! — Виталина улыбнулась. — Извините, что так получилось. Мы прямо в шоке были, когда воду увидели. Всю комнату залило.
— Ужас просто, — Света кивнула. — Мы вещи самые нужные схватили и сюда.
Настя вернулась на кухню, где Олег делал вид, что ужин готовит:
— Олег, иди сюда.
Он последовал за ней в спальню. Настя закрыла дверь:
— До воскресенья. В воскресенье они уезжают.
— Настя, ну как они...
— До воскресенья, Олег. Все выходные, больше ни дня. Пусть ищут другой вариант.
— Хорошо, — он кивнул, но в глазах читалось облегчение. Значит, он готов был к худшему.
Юлька в тот вечер молчала, только перед сном спросила:
— Мам, я правда не против. Им же реально плохо было.
— Солнце, это ненадолго. Два дня, и все.
— Ага, — дочка отвернулась к стене.
Настя легла рядом с Олегом — он сразу отодвинулся к краю кровати, демонстративно повернулся спиной. Она лежала, глядя в потолок, слушала, как за стеной Виталина с Светой хихикают, обсуждают что-то. Уснула только под утро.
***
Суббота началась в восемь утра. Громкая музыка из кухни, смех, голоса. Настя открыла глаза — Олега рядом не было. Встала, накинула халат, вышла.
На кухне Виталина, Света и Олег пили кофе, на столе бутерброды, Настины любимые сырники, которые она приготовила вчера на завтрак. Телефон на подоконнике играл какую-то попсу.
— Доброе утро! — Виталина помахала рукой. — Тетя Настя, а у вас вкусно так!
— Утро. Можно музыку потише? Люди спят.
— Да мы вообще не громко, — Света нажала на экран телефона, но убавила совсем чуть-чуть.
Олег посмотрел на Настю:
— Кофе будешь?
— Сама налью.
Она взяла кружку, налила из турки, которую Олег только что сварил. Села за стол. Виталина и Света обсуждали какого-то парня из института, перебивая друг друга, хохоча. Олег улыбался, поддакивал.
— Девочки, у вас планы на день какие? — спросила Настя.
— Да мы тут посидим, отдохнем, — Виталина пожала плечами. — После всего этого кошмара с общагой хочется просто расслабиться.
— Может, погуляете? Погода хорошая.
— Холодно же, — Света скривилась. — Минус пятнадцать.
Настя допила кофе, встала. День обещал быть долгим.
Девицы не врали — они действительно сидели дома. Заняли ванную на полтора часа — то одна, то другая. Настя ждала, чтобы помыться, стучала в дверь, но они только весело кричали:
— Еще пять минут!
Потом обнаружилось, что они доели всю колбасу, которую Настя покупала на неделю. Использовали ее тушь для ресниц — Юлина косметика, которую дочка недавно выпросила на день рождения.
— Юль, прости, мы думали, это общее, — Виталина пожала плечами.
К вечеру Настя чувствовала себя как выжатый лимон. Олег заметил, но промолчал. Когда девицы ушли в комнату, она попыталась с ним поговорить:
— Олег, ты видишь, что происходит?
— Что происходит? Они молодые, немного шумные, но ничего особенного.
— Они ведут себя как хозяйки.
— Настя, не преувеличивай. Два дня всего.
— Именно. Два дня. В воскресенье они уезжают.
— Хорошо, хорошо.
Но в его голосе не было уверенности.
***
Воскресенье вечером Настя вернулась из магазина — специально ушла на час, чтобы дать Олегу время собрать девиц и отправить восвояси. Вошла в квартиру — сумки стоят на тех же местах. Виталина с Светой сидят в гостиной, смотрят сериал на Настином ноутбуке.
— Девочки, вы что, не уезжаете?
— Тетя Настя, ну дядя Олег сказал, что можно еще пару дней, — Виталина даже не отвела глаз от экрана. — Трубу-то не починили еще.
Настя прошла на кухню. Олег сидел за столом, что-то читал в телефоне.
— Олег.
— М?
— Почему они не уехали?
— Настя, ну реально же трубу не починили. Я позвонил в общежитие, там говорят — еще дня три-четыре.
— Олег, мы договаривались. До воскресенья.
— Я понимаю, но куда им ехать? На улицу?
— Пусть снимут комнату, гостиницу, да хоть к твоей матери поедут!
— К маме? У нее двушка, она сама там с трудом помещается.
— А у нас трешка, но нам четверым тоже тесно!
— Настя, не кричи.
— Я не кричу!
Но она кричала. Юля выглянула из своей комнаты — теперь она снова там, девицы временно перебрались в гостиную, — испуганно посмотрела.
Настя замолчала, развернулась, ушла в спальню. Села на кровать, закрыла лицо руками. Телефон зазвонил — Инна Павловна.
Она не стала отвечать. Через минуту пришло сообщение: "Настя, я слышала, ты девочек выгоняешь. Как тебе не стыдно?"
Откуда она знает? Олег ей позвонил? Или Виталина со Светой?
Второе сообщение: "У них сессия скоро. Им нужны нормальные условия. А ты думаешь только о себе".
Настя бросила телефон на кровать. Вышла в коридор, натянула куртку.
— Ты куда? — спросил Олег.
— Пройтись.
— На улице темно и холодно.
— Значит, пройдусь в темноте и холоде.
Она вышла, спустилась на лифте. На улице действительно было морозно, ветер колол лицо. Настя прошла до ближайшей лавочки, села, хотя снег на ней не убирали, наверное, неделю.
Телефон снова зазвонил — Лена.
— Привет. Как дела?
Настя рассказала. Лена слушала молча, потом сказала:
— Слушай, а мне кажется, это все неспроста. Помнишь, я говорила про прописку?
— Ну да.
— Вот и я о том. Они не уедут. Будут тянуть время, а потом Олег скажет — давай пропишем, им так легче будет. И ты окажешься виноватой, если откажешь.
— Да нет, зачем им прописка...
— Настя, очнись. Прописка в городе — это шанс на общежитие получше, на стипендию, на кучу льгот. Ты думаешь, почему они именно к вам прицепились?
Настя молчала. Ветер трепал волосы, снег забивался в ботинки.
— Сходи в паспортный стол, — посоветовала Лена. — Узнай, можно ли вообще кого-то прописать без твоего согласия. У тебя же квартира в единоличной собственности, так?
— Да, купила до брака.
— Вот. Застрахуйся. А то мало ли что.
Настя поблагодарила, положила трубку. Посидела еще минут десять, замерзла окончательно, вернулась домой.
В квартире было тихо. Олег уже лежал в кровати, отвернулся к стене. Настя разделась, легла, но уснуть не могла. Мысли крутились в голове, как белка в колесе.
***
Понедельник. Настя встала пораньше, собралась тихо, чтобы никого не разбудить. Перед работой зашла в паспортный стол — в их районе он открывался с восьми.
Молодая девушка за окошком посмотрела на документы:
— Квартира в вашей единоличной собственности, приобретена до брака. Прописать кого-либо можно только с вашего письменного согласия.
— А если без моего согласия попробуют?
— Не получится. Нужна ваша подпись, заверенная у нотариуса.
Настя выдохнула с облегчением. Но девушка добавила:
— Правда, к нам вчера приходили две девушки, спрашивали про процедуру прописки. Сказали, что родственницы владелицы квартиры на Садовой, 12. Это же ваш дом?
— Да, — Настя почувствовала, как похолодело внутри. — А что они говорили?
— Интересовались, какие документы нужны, сколько времени занимает. Я объяснила, что нужно согласие собственника.
— Спасибо.
Настя вышла на улицу. Значит, Лена была права. Они действительно планировали прописку. И наверняка думали, что Настя в конце концов согласится — устанет от давления, от скандалов, от Инны Павловны.
На работе она не могла сосредоточиться. В обед позвонила Олегу:
— Нам надо поговорить. Серьезно.
— О чем?
— О девочках. Вечером, когда приду.
— Хорошо, — он повесил трубку.
Весь остаток дня Настя прокручивала в голове предстоящий разговор. Что скажет? Как?
Пришла домой в шесть. Виталина с Светой сидели на кухне, Олег тоже. Юля в своей комнате, в наушниках — делала вид, что слушает музыку.
— Олег, пойдем в спальню, — Настя прошла мимо всех, даже не поздоровавшись.
Он последовал за ней. Закрыл дверь:
— Что случилось?
— Скажи честно. Вы планировали их прописать?
Он замер. Лицо стало виноватым, растерянным:
— Настя...
— Олег, да или нет?
— Мама говорила, что было бы неплохо, если бы они получили городскую прописку. Им действительно легче будет.
— И ты согласился?
— Я сказал, что поговорю с тобой.
— Когда? После того как они тут полгода проживут и я устану с ними воевать?
— Нет! Просто... я думал, может, ты сама предложишь. Видишь, как им тяжело...
— Олег, это моя квартира. Моя. Я ее купила на деньги отца до нашего брака. И я имею право решать, кого здесь прописывать.
— Я знаю, — он опустил глаза. — Но они же родственники...
— Двоюродные сестры. Которых ты до этого года видел от силы раз в пять лет.
— Настя, ну при чем тут это? Дядя Вова попросил...
— А дядя Вова попросил, потому что твоя мама ему сказала, что у нас большая квартира и мы поможем!
Олег молчал. Настя достала телефон, нашла номер Владимира Хлопова, включила громкую связь. Олег попытался остановить:
— Настя, не надо...
— Надо.
Владимир ответил после третьего гудка:
— Алло?
— Владимир, здравствуйте. Это Настя, жена Олега.
— А, Настя, привет. Что-то случилось?
— Скажите честно, вы просили прописать девочек в нашей квартире?
Пауза. Потом тяжелый вздох:
— Настя, я не богатый человек. Им нужна прописка в городе — и со стипендией проще, и с работой потом. Инна Павловна говорила, что ты не против поможешь.
— Инна Павловна ошиблась. Я против.
— Понимаю, — голос стал холодным. — Ну что ж, девочки как-нибудь сами справятся.
Он положил трубку. Настя посмотрела на Олега:
— Теперь понимаешь? Это все было спланировано. Сначала они пожаловались на общагу, потом случайно прорвало трубу, потом они тут осваиваются, а следом — прописка. И ты во всем этом соучастник.
— Я хотел как лучше...
— Для кого? Для своих родственников? А про нас ты подумал? Про Юлю, которая сидит в наушниках, потому что боится слышать, как мы ссоримся?
Олег сел на кровать, опустил голову:
— Прости.
— Мне нужно подумать, — Настя взяла сумку. — Я к Лене поеду, переночую у нее.
— Не уходи, пожалуйста.
— Мне нужно время.
Она вышла из спальни. Виталина с Светой стояли в коридоре, лица виноватые. Слышали, значит.
— Тетя Настя, мы не хотели...
— Собирайте вещи, — сказала Настя. — Завтра утром уезжаете. Найдете комнату, гостиницу, но отсюда уходите.
— Но...
— Без разговоров.
Настя вышла из квартиры, поймала такси. Лена открыла дверь сразу, как только она позвонила:
— Заходи. Чай? Кофе?
— Ничего. Можно просто посидеть?
— Конечно.
Они сидели на кухне, Лена молчала, давая Насте время прийти в себя. Потом спросила:
— Что будешь делать?
— Не знаю, — Настя провела руками по лицу. — С одной стороны, это мой муж. С другой — он меня предал.
— Не предал. Он поддался давлению матери, это другое.
— Лен, он планировал прописать их за моей спиной!
— Планировал ли? Или его мама планировала, а он просто плыл по течению?
Настя задумалась. Может, Лена и права. Олег никогда не был инициатором в их отношениях. Он хороший отец, неплохой муж, но слабый. Мать всегда давила на него, и он не умел сопротивляться.
— Что мне делать?
— Защитить свою территорию. Квартира — твоя. Дочка — твоя. Решения о том, кто там живет, тоже твои. Олег или примет это, или нет.
— А если не примет?
— Тогда у вас проблемы посерьезнее, чем какие-то двоюродные сестры.
Настя переночевала у Лены на диване. Утром, перед работой, позвонила Олегу:
— Девочки уехали?
— Да. Настя, вернись, пожалуйста. Нам надо поговорить.
— Вечером.
***
Вечером Настя вернулась домой. Олега не было — записка на кухонном столе: "Ушел к маме. Подумаю о том, что ты сказала. Юля у соседки Тамары Григорьевны".
Настя скомкала бумажку, бросила в мусорное ведро. Села на диван в гостиной, огляделась. Тишина. Никаких чужих голосов, никакой музыки, никаких халатов на вешалке. Квартира снова была их. Только вот Олега не было.
Она позвонила Тамаре Григорьевне:
— Добрый вечер. Можно Юлю?
— Конечно, Настенька. Мы тут с ней блины пекли, она такая молодец.
Через пять минут дочка вошла, осторожно, будто в чужую квартиру:
— Привет, мам.
— Привет, солнце. Садись, поговорим.
Юля села рядом, подобрала ноги под себя:
— Папа уехал?
— Да. К бабушке Инне.
— Надолго?
— Не знаю, — Настя обняла дочку за плечи. — Юль, ты злишься на меня?
— Нет. Просто... я не понимаю, почему нельзя было их оставить. Ну хотя бы до конца зимы.
— Потому что это наш дом. Наш с тобой и папой. И никто не имеет права диктовать нам, кого здесь принимать. Понимаешь?
Юля кивнула, но неуверенно:
— А если папа не вернется?
— Тогда это будет его выбор. Но я сделала все, что могла.
***
Прошло три дня. Олег не звонил, не писал. Инна Павловна тоже молчала. Настя ходила на работу, возвращалась, готовила ужин с Юлей, проверяла уроки. Все как обычно, только Олега не было.
В четверг вечером, когда они с Юлей смотрели какой-то фильм, раздался звонок в дверь. Настя открыла — Олег. Без вещей, только в куртке.
— Можно войти?
— Это твой дом.
Он прошел в прихожую, разделся. Юля выглянула из гостиной:
— Пап!
— Привет, солнышко. Иди, досмотри фильм, мне с мамой поговорить надо.
Юля послушно вернулась на диван. Олег прошел на кухню, Настя последовала за ним. Сел за стол, она напротив.
— Я был у Сергея, — начал он. — Моего начальника. Рассказал ему все.
— И что он сказал?
— Что я поступил как слабак. Что нельзя позволять родственникам лезть в твою семью. У него самого была похожая история — жена отстояла их квартиру от его матери и трех сестер. Он тогда обиделся, ушел, а потом понял, что она была права.
Настя молчала, ждала.
— Настя, прости меня. Я правда не думал, что мама так все подстроит. Я думал — ну приедут девчонки, поживут немного, уедут. А оказалось, что это целый план был.
— С пропиской.
— Да. Мама мне вчера все выложила. Сказала, что ты жадная, что тебе не жалко было бы помочь родным людям. Я ей ответил, что ты и есть мой самый родной человек. Ты и Юлька.
Настя почувствовала, как что-то теплое разливается в груди, но не показала этого:
— Олег, я не против помогать твоим родственникам. Но не за счет нашей семьи. Не за счет Юли и ее комнаты. Не за счет нашего покоя.
— Я понял. Поэтому я съездил к дяде Вове. В поселок. Отвез ему денег — хватит девчонкам на три месяца съемной комнаты. Сказал, что больше мы помогать не будем.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно. А маме сказал, что если она еще раз попытается устраивать такие штуки, я вообще перестану с ней общаться.
— Как она восприняла?
— Обиделась. Сказала, что я неблагодарный сын. Но я выдержал. Настя, я хочу вернуться домой. Если ты разрешишь.
Настя встала, подошла к нему, положила руку на плечо:
— Это твой дом, Олег. Наш дом. Только запомни раз и навсегда — здесь живем мы трое. Ты, я и Юля. И никто больше.
— Запомнил, — он обнял ее за талию, прижался лбом к животу. — Прости меня.
— Прощаю.
Юля появилась в дверях кухни:
— Пап, ты остаешься?
— Остаюсь, солнце.
— Ура! — она подбежала, обняла их обоих.
Они стояли так какое-то время — семья. Настоящая семья, которая выстояла испытание.
***
Через месяц позвонила Виталина. Голос был смущенный:
— Тетя Настя, здравствуйте. Я хотела извиниться. Мы правда не понимали, что так получится.
— Все нормально, Виталина. Как вы там?
— Нормально. Сняли комнату вдвоем, дешево вышло. Папа помог немного, дядя Олег тоже. Учимся, работаем подрабатываем.
— Молодцы. Если что — звоните, но только по-честному.
— Хорошо. Спасибо, что не обиделись.
После этого разговора Настя почувствовала, что история действительно закончилась. Инна Павловна так и не позвонила — видимо, все еще дулась. Но Олег ездил к ней раз в неделю, привозил продукты, помогал по дому. Просто без Насти и без претензий к их семье.
Однажды вечером, когда они втроем сидели на кухне — Олег читал что-то в телефоне, Юля рисовала, Настя смотрела в окно, — дочка вдруг сказала:
— Знаете, мне нравится, что нас только трое. Это правильно.
Олег поднял глаза от телефона, посмотрел на Настю. Она улыбнулась:
— Да, Юль. Это правильно.
Олег протянул руку через стол, Настя вложила свою ладонь в его. Юля положила сверху свою маленькую руку. Три руки, три человека, одна семья.
За окном падал снег, январь медленно подходил к концу, а в квартире на Садовой, 12 было тепло и спокойно. Их крепость устояла.