Кабинет психолога вечером. Тишина после последнего приёма. В воздухе завис вопрос, который сегодня задали три разные женщины: «А это вообще моя жизнь?». И тогда, среди теней от книжных корешков с именами Франкла, Маслоу, Хайдеггера, появляется оно. Отчуждение от себя. Не эмоция, а целое экзистенциальное состояние, описанное философами как утрата подлинности.
Я, конечно, психолог и понимаю, что это метафора внутреннего опыта. Но давайте попробуем поговорить с этой метафорой. Что скажет само Отчуждение о той пустоте, что приходит к человеку, когда он вдруг понимает, что годы ушли на чужие сценарии?
Почему «правильная» жизнь перестаёт быть своей?
Марина Сомнева: Ладно, давайте по-честному. В психологии ваше состояние часто связывают с кризисом идентичности. А философы-экзистенциалисты, вроде Хайдеггера, говорили о «Das Man», безличном существовании по правилам «как все». Как бы вы описали себя на стыке этих двух подходов?
Отчуждение от себя: (голос звучит отстранённо, но проницательно) Я, это разрыв. Тихая трещина между тем, что человек делает каждый день, и тем, кем он чувствует себя внутри. Хайдеггер назвал бы это проживанием жизни «как все»: как все женятся, как все строят карьеру, как все воспитывают детей. Психология добавит: это результат долгой адаптации. Человек годами откликается на внешние ожидания родителей, общества, внутреннего критика. А потом однажды просыпается и не узнаёт своё отражение в зеркале собственной биографии.
Марина Сомнева: И этот момент озарения, он болезненный или, наоборот, освобождающий? Клиенты описывают его по-разному: одни говорят о панике, другие, о странном спокойствии.
Отчуждение от себя: Чаще это холодная ясность. Шок от тишины. Представьте, что годами в голове звучал хор, «надо», «должна», «так принято». А потом хор умолкает. И в этой внезапной тишине человек слышит один-единственный вопрос: «А где же я?». Это не боль в привычном смысле. Это экзистенциальная тошнота, как сказал бы Сартр. Осознание, что многие выборы были не твоими.
Жить или существовать?
Марина Сомнева: Вы упомянули Хайдеггера. Он, кажется, проводил черту между «подлинным» и «неподлинным» существованием. В чём, с вашей точки зрения, ключевая разница между «жить» и «существовать» для женщины, которая оказалась на этой развилке?
Отчуждение от себя: Существование, это следование по уже протоптанной тропе. Жизнь, это ориентация по внутреннему компасу, даже если идти придётся через чащу. Существование отвечает на вопрос «как?»: как успевать, как соответствовать, как держаться. Жизнь начинает мучительно спрашивать «зачем?». Зачем мне эта работа? Зачем эти отношения? Зачем я вообще здесь? Неподлинное существование боится этого вопроса. Подлинная жизнь рождается из смелости задать его себе.
Марина Сомнева: (вздыхает) Знакомый вопрос. И ведь он приходит не в 20 лет, когда всё впереди, а часто после 40. Почему? Психология развития что-то говорит об этом?
Отчуждение от себя: Конечно. Молодость, время построения идентичности через внешние роли: я жена, я мать, я специалист. К зрелости эти роли часто освоены, стабильность достигнута. И тогда включается запрос на самоактуализацию, о которой писал Маслоу. Потребность «быть собой» становится острее, чем потребность «соответствовать». Кроме того, к 40+ начинает остро чувствоваться конечность времени. Оказывается, жизнь не бесконечна, и тратить её на неподлинное существование становится невыносимо дорого.
Психология «запаздывающего» осознания
Марина Сомнева: Получается парадокс, к зрелости у человека есть и опыт, и ресурсы, но именно тогда накрывает ощущение, что всё «не то». Это похоже на саботаж. Или, наоборот, на зов?
Отчуждение от себя: Это именно зов. Саботаж, это когда внутренний ребёнок бунтует. А то, о чём мы говорим, это голос внутреннего взрослого, даже мудреца. Это не «я не хочу так жить», а «я больше не могу так жить, потому что это убивает мою суть». Философы назвали бы это экзистенциальным пробуждением. Психологи кризисом, который ведёт к интеграции личности. Да, это болезненно. Но это признак здоровья души, которая отказывается окончательно уснуть.
Марина Сомнева: (качает головой) Слушаю вас и думаю: а ведь у меня диплом по психологии висит на стене. И всё равно иногда ловлю себя на мысли: «А что, если бы я тогда выбрала другой путь?». Это вы ко мне подкрадываетесь?
Отчуждение от себя: (с лёгкой иронией) Я не подкрадываюсь. Я всегда здесь. Я, та самая лёгкая нестыковка между улыбкой на встрече выпускников и тихим вздохом по дороге домой. Вы, психологи, часто особенно чувствительны к этому. Вы помогаете другим нащупать их подлинность. Как же вам не задаваться вопросом о своей?
Возвращение к себе
Марина Сомнева: Хорошо, допустим, осознание случилось. Пустота признана. Что дальше? Можно ли вообще «вернуться» к себе после десятилетий жизни по чужим лекалам? Или тот «я», который мог бы жить иначе, уже безвозвратно потерян?
Отчуждение от себя: «Вернуться», не совсем верное слово. Нельзя вернуться в точку, которой не было. Но можно начать строить подлинность отсюда и сейчас. Первый шаг, не бросать всё, а начать замечать моменты «отклика». Когда вы читаете книгу, смотрите фильм, слушаете музыку, что в вас отзывается? Что вызывает скуку, а что живую дрожь интереса? Это следы вашего подлинного «я». Второй шаг, мелкий, но тотальный бунт. Позволить себе маленький невыгодный, «нелогичный», но свой выбор. Хоть в чае, который вы пьёте.
Марина Сомнева: Это звучит так... просто. Но ведь на кону стоит целая выстроенная жизнь: отношения, обязательства. Страшно всё рушить.
Отчуждение от себя: Я и не призываю всё рушить. Я призываю к честности. Иногда подлинность оказывается не в смене декораций, а в изменении взгляда на свою же роль. Можно продолжать быть женой, но перестать играть идеальную хозяйку. Можно остаться на работе, но начать вкладывать в неё своё уникальное видение. Страшно не менять жизнь. Страшнее, потратить её всю, так и не начав жить.
Ценность пустоты и новый смысл
Марина Сомнева: Последний вопрос. В чём, собственно, психологический смысл встречи с вами? Зачем нужно это тяжёлое чувство отчуждения?
Отчуждение от себя: Чтобы остановиться. Чтобы перестать бежать по колесу социально одобряемых достижений. Я, та самая пустота, из которой, как учил экзистенциализм, рождается настоящая свобода и ответственность. Пока человек убегает от меня, он убегает от себя. Когда он оборачивается и смотрит мне в лицо, начинается путь к себе. Не обещаю, что он будет лёгким. Но только на этом пути можно обрести то, что Юнг называл индивидуацией, целостность.
Марина Сомнева: (задумчиво молчит несколько секунд) Целостность. Да, за этим, пожалуй, стоит потерпеть и панику, и пустоту. Спасибо за беседу. Хотя, кажется, я только что долго и вслух размышляла сама с собой.
Что ж, кажется, этот внутренний диалог всё-таки состоялся. Встреча с Отчуждением от себя, это не катастрофа, а точка смены парадигмы. С психологической точки зрения, это кризис, ведущий к росту. С философской — шанс выйти из режима «существования» в состояние «бытия». Ценность этого болезненного озарения в том, что оно начала подлинного пути. И первый шаг на нём, просто признать, что вопрос «чья это жизнь?» имеет право быть заданным.
Подписывайтесь. В комментариях пишите, какую тему исследуем дальше. Ваш голос решает! 🧐