11. I. 23
Иллюзию могущества
Внушает нам имущество
Тревогу невообразимую
Пока оно перевозимое
А по местам когда расставлено
Вновь прирастает обезглавлено
И начиная шевелиться
Велит иллюзии продлиться:
Журналы, книжечки, пластиночки,
Макет сигарной гильотиночки…
11. I. 2013
Из цикла "У нас в Мичигане"
Однажды у Сермяги появился кот. В своем обычном состоянии, как обычно, после часа ночи, он принес его с улицы, и объявил родителям, что "мурчик" будет жить у нас.
Кошек в ту пору, конечно, держали многие, но не в таком количестве, как сейчас, предпочитая подкармливать дворовых.
Родители смирились. В конце концов кошка, это не завпост Иванов или труболет по кличке Нос, и тем более не гей-рецидивист Лёша Моряк.
Кот выглядел вполне заурядно - тощий и молчаливый, с чересчур длинным, правда, хвостом, похожим на язык Джина Симмонса.
Зная про неприязнь Сермяги к шумным группам, я не стал ему об этом говорить. Они его раздражали, и он этого не скрывал.
Тем более, хвост у кота был просто длинным, а не похожим на язык.
Сермяга занимался котом, как умел только он - отчитывал мать за то, что "мурчик" голодает, придирался, угрожая расправой, к "паханцу", если тот бросал на кота неприязненные взоры.
На самом деле, "паханец" поглядывал с опаской не на кота, а на сына Сашу.
Забота о животном проявлялась в виде односторонних бесед, в которых была одна ключевая фраза: ты задолбал, Мурчик.
Ты задолбал, Мурчик, произносил Сашко, с загадочной улыбкой, словно отшивая похотливого завпоста Иванова по прозвищу Литтл Ричард. - Что подумает матушка?
Или: как мы себя ведем - тут же матушка!
Однажды, в моем присутствии, ключевая фраза, повиснув в воздухе, получила продолжение, которое Сермяга, фальшивя, пропел на мотив известной песни Утесова.
Обычно он предоставлял доработку своих заклинаний другим людям - в первую очередь мне, иногда Азизяну. А на сей раз взялся за дело сам.
"Ты задолбал, Мурчик, а это значит,что не нужны тебе ни Шея, ни... да-да" - протянул он, как одинокие клиенты царских трактиров, и тут же застенчиво пояснил: сам не знаю, папа, откуда она прицепилась. Видимо по телеку.
На самом деле "шею" с той, что "да-да" звали Виктория и Елена.
Саша "Азизян" '75 - фото на ученический билет
11, 1. 2020
Когда в лаборатории поэта
кончаются подопытные мыши
спешат ему на помощь с того света
особенные траурные лыжи
собачьей лапой сыграна проворно
поэма мышегонного экстаза
когда добыча попадает в горло
мы слышим хруст мышиного каркаса
потом его в старинной мясорубке
улавливаем фарш вертя вручную
за образАми в телефонной трубке
осматривая комнату пустую
как будто любопытный иностранец
по блату побывав на мышковании
пытается припомнить странный танец
которому учили молдаване.
“Дитя Калантыровки” (14. X. 2011)
Так прозвал Саню Сорочинского покойный Толик Шлецер.
То, что Саня родом именно с этого поселка проверить было в принципе легко.
То, что Саня служил на флоте тоже не подлежало сомнению.
Труднее поверить было только в то, что Саня два года аккомпанировал Мулерману.
Состав ансамбля "Ребята с Арбата" вряд ли кто-то помнил поименно, да и, честно говоря, к восьмидесятому году всем было наплевать, кто на чем и когда аккомпанировал Мулерману. В том числе, якобы и в этой песне Адамо с русским текстом.
Кроме отдельных больных людей вроде нас.
Ну выдумал человек себе факт биографии, и что такого? Он же не в Лед Зеппелин себя записал, а в "Ребята с Арбата".
Даже зеленояровские авторитеты Проноза с Володарским давно простили дитю Калантыровки его невинный рекламный трюк...
Десять лет спустя знакомая чувиха, желая пофорсить, сообщила нам, что другой здешний "шопен" якобы тренирует сборную (!) Лос Анджелеса по хоккею.
"С клюшкой, - добавляла она, прежде чем сорваться на крик, - и не надо на меня так смотреть"!!!
Хоккей так хоккей - там шлемы и даже маски, а то представь - с такой рожей в составе Eаgles... штатники увидят и разбегутся.
Сейчас рассказчице под пятьдесят, и ей скорей всего уже все равно, кто тренировал "ребят с Арбата", а кто играл в "сборной Лос Анджелеса" на электрогитаре.
Старикам многое простительно, в отличие от молодежи.
Мы были молоды, жестоки и требовательны к Сане Сорочинскому, как Дориан Грэй к Сибилле Вейн.
Разоблаченный лабух моментально перестал нас интересовать, и мы оставили его в покое, не дослушав полностью текст песни "Из сказочного сна пришла ко мне ты..."
И этого мы себе никогда не простим.
11. I. 2015
Мы никогда не говорили, что без нас не было бы совсем ничего. Просто в определенных, некогда труднодоступных, но малозащищенных сферах без нас не было, нет и быть не может ничего из того, чего без таких как мы быть в принципе не может. Оно либо отсутствует изначально, либо не появляется, либо, вынутое кем попало, тут же перестает таковым быть.