Свадьба проходила в ресторане "Золотой Павлин", самом престижном месте в округе. Тамара Геннадьевна, мать жениха, лично утверждала каждое блюдо в меню и даже выбирала сорт роз для букетов. Вообще, она предпочитала все контролировать лично, таков уж был ее характер.
Властная и уверенная в себе женщина, с массивными золотыми кольцами на каждом пальце и пронзительным взглядом, заставлявшим продавцов на рынке немедленно снижать цену. Ее сын, Артем, женился на Алине, тихой, светловолосой девушке с печальными глазами.
Тамара Геннадьевна относилась к невестке сдержанно. Именно сдержанно, как к неизбежному, но нежелательному явлению. Девушка происходила из небогатой семьи, без влиятельных родственников и приданого. Ее мать умерла, когда Алине было всего пять лет. Отец – простой рабочий с завода, один из многих тысяч. Виктор Степанович.
У него были загрубевшие руки, пиджак, явно с чужого плеча, и вечная молчаливость, взгляд, устремленный в пол. "Артем мог бы найти себе партию получше", – шептала Тамара Геннадьевна своей сестре Раисе еще во время знакомства с невестой. "Но он, как мальчишка, влюбился". "Ну да ладно, как-нибудь переживем. Главное, чтобы была послушной. Ее отец, ты бы его видела! Просто какое-то недоразумение", – продолжала она.
Раиса лишь кивала, поджимая накрашенные губы. Она тоже не одобряла этот союз. Их семья владела сетью магазинов строительных материалов, а у Леонида, мужа Тамары, был автосервис и три мастерских по ремонту техники. А что мог предложить этот Виктор Степанович? Разве что комнату в коммунальной квартире или старый телевизор. На свадьбе родственники жениха заняли большую часть зала.
Это были шумные, самоуверенные люди в дорогих костюмах, с громким смехом и широкими жестами. Со стороны невесты присутствовало всего около десяти человек: дальние родственники, несколько подруг и соседка тетя Зоя, помогавшая Алине с платьем. Виктор Степанович сидел в углу, почти незаметный.
Он все же купил новый пиджак, синий, простой, но выглядевший прилично. Галстук был завязан неровно, и Алина перед началом церемонии поправила его дрожащими руками. "Папа, ты чего такой бледный?" – спросила она. "Все хорошо, дочка, все будет хорошо", – ответил он каким-то странным голосом, словно знал что-то, чего не знала она.
Тосты следовали один за другим. Леонид, отец жениха, уже дважды произносил речи о крепкой семье, о наследниках, о том, что сын выбрал скромную, но добропорядочную девушку. Хотя в слове "скромную" звучало какое-то снисхождение, а в слове "добропорядочную" – сомнение. Тамара Геннадьевна вручила молодоженам ключи от квартиры, не новой, но с ремонтом и мебелью.
Зал зааплодировал. Раиса подарила толстый, шуршащий конверт, намекая на то, что внутри не менее двухсот тысяч рублей. "А теперь подарок от отца невесты", – объявил тамада. В его голосе прозвучала едва уловимая нотка неловкости. Все понимали, чего можно ожидать от этого подарка. Виктор Степанович поднялся. В руках у него был конверт. Обычный белый конверт, тонкий, почти невесомый. Без банта и открытки.
Тамара Геннадьевна переглянулась с Раисой, а Леонид откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, принимая позу человека, заранее готового увидеть нечто жалкое. Виктор Степанович подошел к дочери, протянул конверт и сказал негромко, но отчетливо: "Это тебе, Алинка, прочитай сама". Алина взяла конверт и растерянно улыбнулась.
Она привыкла защищать отца от насмешек, привыкла ловить на себе эти взгляды, привыкла делать вид, что ничего не замечает. Но сейчас ей хотелось лишь одного – чтобы этот момент поскорее закончился. Она открыла конверт. Внутри был лист бумаги. Алина начала читать. Сначала ее лицо ничего не выражало, но затем глаза расширились. Она побледнела так, что тетя Зоя приподнялась со своего места, решив, что девушке плохо.
Алина дочитала, подняла глаза на отца. Он смотрел на нее спокойно, как человек, который двадцать лет нес на плечах тяжелый груз и вот, наконец, сбросил его. "Папа", – прошептала она. "Папа, что это? Правда?" "Правда, дочка". Алина молча протянула лист Артему. Он взял его с недоумением, думая, что там какая-нибудь мелочь. Но все же начал читать. За столом воцарилась тишина.
Тамада замер с микрофоном в руке. Гости переглядывались, не понимая, что происходит. Артем читал, и выражение его лица менялось. Удивление сменялось недоверием, а недоверие – шоком. Он дочитал до конца и медленно, словно у него отняли ноги, опустился на стул. "Артем! Артем!" – Тамара Геннадьевна вскочила. "Артем, что там? Что там написано?" Она подбежала, выхватила лист из его руки, прочитала, и лицо ее стало серым.
А в письме было следующее: Двадцать три года назад Леонид и Виктор были партнерами. Вместе открывали первый магазин автозапчастей, маленький, в подвале, на последние деньги. Виктор вложил все, что имел: деньги от проданной дачи родителей, кредит. А Леонид вложил меньше, но зато умел договариваться с людьми. Бизнес пошел в гору, но через два года Леонид подделал документы и вычеркнул Виктора из числа учредителей.
Он нанял юриста, который нашел нужные лазейки. Виктор пришел однажды на работу и узнал, что он больше никто, а просто бывший сотрудник, уволенный за прогулы. Он пытался судиться, но безуспешно. У Леонида уже были связи, деньги, нужные люди. Виктора затаскали по судам и выкачали последние копейки. Жена его не выдержала позора и болезни и сгорела от рака за полгода. Осталась пятилетняя Алина. Но Виктор не сломался.
Он просто ушел в тень, устроился на завод, растил дочь, молчал и собирал документы. Двадцать лет он по крупицам собирал доказательства: старые договоры, которые Леонид считал уничтоженными, показания бывших сотрудников, банковские выписки, чудом сохранившиеся в архиве, письма, записи, справки. Все это уже находилось у следователя.
Дело было возбуждено три месяца назад, но Леонид об этом пока не знал. В письме содержалась копия постановления о возбуждении уголовного дела и заключение экспертизы тех самых документов, которые Леонид когда-то подделал. Мошенничество в особо крупном размере. Срок давности не истек, поскольку сумма была слишком велика. Ему грозило до десяти лет лишения свободы.
"Ах, ты!" Леонид вскочил, опрокинув стул, его лицо налилось кровью. "Ты столько лет притворялся!" Виктор Степанович стоял неподвижно. "Я не притворялся, Леня. Я ждал. А это разные вещи. Да я тебя уничтожу, я тебя сотру в порошок!" "Ты уже пытался, Леонид, двадцать три года назад. Отнял у меня все: бизнес, здоровье, жену. Я похоронил Наташу, когда Алине было пять лет. Она спрашивала: «Почему мама не просыпается?» А я не знал, что ей ответить".
Голос его не дрогнул, но в глазах что-то блеснуло. "Ты что, думал, я забуду? Ты думал, я простил? Нет, Леня, я просто умею ждать. Этому меня жизнь научила. И моя жена, которую ты погубил, пусть и не своими руками, но погубил, она не пережила того позора, тех судов, тех бессонных ночей. Ты сломал нас, а потом ходил мимо, здоровался, рассказывал своим сыновьям, какой ты успешный. И ни разу, слышишь, ни разу ты не вспомнил, по чьим костям ты прошел".
Тамара Геннадьевна стояла белая, как мел. Раиса схватилась за сердце. Артем сидел, уставившись в одну точку. "Папа", – Алина шагнула к отцу. "Папа, я же не знала". "А я не хотел, дочка, чтобы ты знала, ненавидела. Ненависть съедает изнутри. Я хотел, чтобы ты жила нормально, любила, училась, мечтала. А с Леонидом – это мое дело, было моим. А теперь – дело следователя". Он повернулся к залу.
Гости сидели в оцепенении. "Вы уж простите, что праздник испортил, но молодые должны знать, в какую семью входят и на какие деньги она построена". Виктор Степанович надел кепку и направился к выходу. Спина его была прямой. У дверей он обернулся. "Алинка, я тебя люблю. Что бы ни случилось, помни это. Решение теперь за тобой". И он вышел.
Свадьба развалилась. Гости расходились молча, избегая взгляда друг друга. Тамара Геннадьевна рыдала в подсобке, а Леонид трясущимися руками звонил адвокату. Артем подошел к Алине. Лицо его было растерянным. "Ты знала?" – спросил он тихо. "Нет, не знала". "И что теперь?" Алина посмотрела на него долгим и печальным взглядом. "Не знаю, Артем, правда, не знаю. Но теперь я понимаю, почему папа все эти годы приходил с работы и подолгу сидел у маминой фотографии. Просто сидел и молчал. Я думала, он тоскует, а он ждал, ждал справедливости".
Она сняла фату и положила ее на стол. "Извини, мне нужно побыть одной". Через полгода Леонида осудили условно: возраст, первая судимость, хорошие характеристики. Однако бизнес пришлось отдать в счет компенсации. Почти все. Виктор Степанович денег не взял. Он перевел свою долю на счет хосписа, где когда-то провела последние дни его жена Наташа. Алина с Артемом не развелись, но что-то между ними сломалось навсегда.
По вечерам она часто приходила к отцу, просто посидеть рядом, выпить чаю, помолчать. Однажды она спросила: "Папа, тебе стало легче?" Виктор Степанович долго смотрел в окно. "Нет, дочка", – сказал он наконец. "Месть не лечит, она только закрывает дверь. Но боль остается, всегда остается". Он помолчал и тихо добавил: "Но дверь закрыта, и это уже кое-что".
____
Самые интересные и только новые истории в ТГ канале