По соседству со мной живёт добродушный мужчина, которому, как мне казалось, удалось вывести сорт эмоций без терпкого привкуса злости. Он будто запечатывал каждый потенциальный конфликт в вакуумную упаковку, маркировал её ярлыком «Спокойствие» и аккуратно складировал в той части своей души , где нет места ни ярости, ни злости, ни хаосу. В общем, не человек, а ходячая плотина, возведённая на реке собственных эмоций.
Первый звоночек прозвенел в виде изжоги. Нестерпимой, будто в груди пылал уголек. Гастроэнтеролог развел руками: «Гастрит на нервной почве. Меньше стрессов». Сосед удивился: «Какие стрессы? У меня всё в порядке». Не врачи, а шарлатаны, правда?
Потом добавилась спина. По утрам он не мог разогнуться, будто всю ночь таскал на плечах невидимый мешок с песком. «Остеохондроз, перенапряжение», — сказал невролог. Сосед удивился второй раз и купил ортопедический матрас.
А третьим симптомом стало равнодушие. Оно приползло тихо, как туман. Перестали радовать прогулки с детьми, рыбалка, вкус кофе. Мир стал серым и беззвучным, а в голове завелся навязчивый шепот: «Всё бессмысленно. Ты ничего не стоишь». И это уже было страшно. Терапевт, видя анализы без патологий, осторожно предположил: «что-то на нервной почве» и «возможно, депрессия».
Знаете, а ведь любая эмоция — это химическая атака на тело. Даже не так, эмоция - это химический призрак, блуждающий по залам нашего тела, который оставляет на стенах сосудов фрески из адреналина и кортизола. Злость заставляет сердце биться чаще, кровь приливает к мышцам — тело готовится к действию. А если действие не происходит, этот мощный физиологический заряд никуда не девается, невысказанная агрессия не улетучивается. Она начинает перегонять себя в свинец для сосудов, в желчь для желудка и в известь для суставов, перестраивая чертежи нашего организма. Кардиосистема превращается в поле битвы без знамён, пищеварительный тракт — в лабиринт, где переваривается не пища, а собственный гнев, а кожа и слизистые становятся пергаментом, на котором пишутся невидимые проклятия. Так рождаются особые расстройства — не болезни, а психосоматические сонеты, сложенные из немого крика. Тело начинает «кричать» вместо психики.
А еще неотреагированные эмоции могут пойти не только против тела, но и против самого «Я». В этом заключается глубинная механика депрессии. Психика, которая не в силах вынести навалившееся, начинает его «переводить». Сначала — на язык тоски, где каждый день становится страницей, испещрённой одним словом: «Пусто». Потом — на язык паники и тревоги, где воздух кристаллизуется в стеклянные когти. И если всмотреться в узор этой паники, в её геометрию, то в основе всегда обнаружится слабое, искажённое эхо злости и гнева, будто крик, пропущенный через воду.
Для депрессии агрессия — это ось мира, вывернутая наизнанку. Это когда вся энергия неотреагированных эмоций совершает невозможный кульбит, поворачивается на 180 градусов и начинает стрелять в своего же носителя пулями: «я плохой, я виноват», отлитыми из расплавленного «нет», которое так и не было сказано миру…
Перелом наступил на работе, когда начальник, как обычно, свалил на безотказного соседа свой «косяк», да еще и назвал его «никто» по имени «никак». И в этот момент тело соседа вдруг сделало то, чего никогда не позволяла его психика. Без команды, без мысли, его кулак с силой опустился на «начальничий» стол под аккомпанемент крепких мужских слов...В шоковой тишине он посмотрел на свою руку, на испуганные лица вокруг и впервые за много лет почувствовал. Что почувствовал? Злость. Обычную человеческую злость. Не на начальника, а на тиранию спокойствия, которую он возвел внутри себя. Спокойствие, которое так всем в нем нравилось, но которое оказалось тихой миной, начиняемой им годами всем, что он считал запретным: обидами, злостью, правом сказать «нет». И эта мина начала взрываться по частям — желудком, позвоночником, душой…
А на утро изжога отступила. Спина, странным образом, отпустила. А в голове, заглушая шепот самоуничижения, звучал один-единственный, не его, а телесный голос: «ХВАТИТ»…
Я недавно встретила своего соседа: у него другая работа, он занялся спортом и у него ничего не болит. Он больше не носит свои чувства как зажатый в кулаке гвоздь — теперь он учится протягивать их на открытой ладони, не боясь пораниться или поранить другого. Он только учится, но я верю, что у него получится. И его тело в это верит…
Ольга Караванова
Клинический психолог