— Ниночка, — Анна Ивановна обернулась от зеркала и прикрыла рот ладонью, — ты серьёзно в этом сюда пришла? У тебя там булавка торчит! Как у старой бабки!
Она засмеялась. Громко, на весь салон. Продавцы переглянулись, покупательница у соседнего стеллажа обернулась. Олег, муж Нины, дёрнулся было, но промолчал.
Нина стояла у входа в обувной салон и смотрела на свекровь. Та крутилась перед зеркалом в замшевых сапогах до колена, поглаживала голенище и явно наслаждалась.
— Мам, хватит, — буркнул Олег.
— Что хватит? — Анна Ивановна развернулась к нему. — Я правду говорю! Смотри на неё — позор! Жена при муже, а выглядит как... — Она махнула рукой. — Ладно, не буду. Олег, бери эти, мне нравятся.
Олег полез в карман за картой.
Нина смотрела на его руку — та самая, что три года назад надела ей кольцо и обещала заботу. Сейчас она протягивала пластик продавцу. Сапоги стоили больше, чем Нина зарабатывала за месяц.
Продавец приложил карту к терминалу.
Писк.
На экране: «Недостаточно средств».
Олег нахмурился.
— Попробуйте ещё.
Писк. Снова красное.
Анна Ивановна подскочила к стойке.
— Что там?
Олег открыл телефон, посмотрел на баланс. Лицо стало покраснело.
— Там... ноль.
— Как ноль?! — Голос свекрови взлетел чуть не на крик. — Ты вчера хвастался, что премию получил! Где деньги?!
Весь салон замер. Охранник у двери повернул голову. Продавец удивленно посмотрела.
Олег медленно взглянул на Нину.
— Ты?
Она подошла ближе. Спокойно.
— Я. Перевела всё на накопительный счёт. Но снять можно только через три месяца.
Тишина. Потом Анна Ивановна взвыла:
— Что?! Воровка! Олег, она украла у нас деньги! Вызывай полицию!
Нина не отводила взгляда.
— Половина моя. Я их заработала, стоя у плиты по двенадцать часов. Хватит.
— Как ты смеешь?! — Свекровь сдёрнула с ног сапоги, швырнула на прилавок. — Ты меня позоришь! При людях!
— Вы три года позорили меня, — сказала Нина тихо. — Теперь моя очередь.
Олег схватил её за руку.
— Верни. Немедленно.
Нина вырвала руку.
— Нет.
Она развернулась и вышла. За спиной свекровь кричала, требовала администратора, топала ногами. Олег выскочил следом, догнал Нину на парковке.
— Ты понимаешь, что наделала?!
Нина остановилась.
— Понимаю. Я перестала терпеть.
— Три года мы вместе!
— Три года я была одна. Просто не замечала.
Она ушла. Он не пошёл за ней.
Домой Олег вернулся через два часа. Хлопнул дверью, прошёл на кухню. Нина сидела за столом, перед ней лежал блокнот — она считала, сколько нужно на съём жилья.
— Мать рыдает, — сказал Олег. — Говорит, что я тряпка, раз позволил жене такое.
Нина не подняла головы.
— Она права. Ты тряпка.
Он дёрнулся, будто она ударила его.
— Что ты сказала?
— То, что есть. Три года ты выбирал между мной и мамой. И каждый раз выбирал её.
Он шагнул к столу, навис над ней.
— Она меня одна вырастила! Отец ушёл, когда мне было пять! Я обязан!
Нина подняла голову.
— Обязан. Только я не обязана жить в тени твоей благодарности.
Олег замолчал. Смотрел на неё долго, потом отвернулся и ушёл в комнату. Через минуту оттуда донёсся его голос — звонил матери, успокаивал, обещал решить проблему. Говорил тихо, ласково. Так, как никогда не говорил с Ниной.
Она встала, достала из шкафа сумку и начала складывать вещи.
В общежитии было холодно, пахло старыми батареями и линолеумом. Кровать скрипела, окно не закрывалось до конца, но Нина легла и заснула впервые за месяц без снотворного.
Олег звонил неделю подряд. Потом перестал. Через месяц пришла повестка — он не возражал против развода.
Ещё через два месяца Нина шла с работы и увидела знакомую фигуру у заводской проходной. Анна Ивановна. В потёртой куртке, без шапки, с растрёпанными волосами. Рядом стоял Олег — худой, с тёмными кругами под глазами.
Нина хотела пройти мимо, но свекровь шагнула ей навстречу.
— Стой.
Нина остановилась.
— Верни деньги, — голос Анны Ивановны дрожал. — Олег еле концы с концами сводит. Он на двух работах пашет, чтобы мне хоть что-то дать. У него гастрит начался!
Нина посмотрела на бывшего мужа. Тот стоял молча, опустив голову.
— Не верну. Это мои деньги.
— Да как ты смеешь?! — Свекровь схватила её за рукав. — Ты его жизнь сломала! Он из-за тебя...
Нина резко вырвала руку.
— Он из-за вас. Из-за того, что не научился говорить «нет».
Анна Ивановна открыла рот, но Нина уже шла дальше. Обернулась только у ворот.
— Сапоги вам так и не купил?
Свекровь побелела. Олег дёрнулся, но промолчал.
Нина ушла, и ей было легко.
Прошло три месяца. Вклад закрылся, деньги вернулись. Нина забрала свою часть и внесла первый взнос за однокомнатную квартиру на окраине. Маленькую, с окнами во двор, но свою.
В субботу она ездила в мебельный — выбирала диван. Стояла у стеллажа, когда услышала голоса.
— Олежка, ну возьми этот! Он удобный!
Нина обернулась. У соседнего стенда стояли Олег и Анна Ивановна. Свекровь показывала на дешёвый раскладной диванчик, тот самый, что продавался со скидкой.
— Мам, у меня денег только на матрас, — сказал Олег устало. — Диван потом.
— Как потом?! Мне же спать не на чём!
— На кровати моей поспишь. Я на полу.
Анна Ивановна скривилась, но промолчала. Они прошли к кассе — Олег нёс свёрнутый матрас,тонкий, дешёвый.
Нина стояла и смотрела им вслед. Потом развернулась, подошла к продавцу и показала на диван — хороший, с ортопедическим основанием.
— Этот беру.
Продавец кивнул, начал оформлять. Нина расплатилась картой — легко, без оглядки на баланс. Вышла из магазина, и холодный ветер ударил в лицо, но ей было тепло — на ней был тот самый пуховик, который она купила себе сама. Из своих денег. Без разрешения.
Она шла по улице, и внутри не было ни злости, ни жалости. Только спокойствие.
Вечером Нина сидела в своей квартире на подоконнике и смотрела в окно. Во дворе играли дети, кто-то выносил мусор, кто-то возвращался с работы. Обычная жизнь.
Телефон завибрировал — сообщение от коллеги: «Олега видела. Теперь мамаша у него живёт, он её содержит. Сам на работу и с работы бегом, худой как скелет. Говорят, она его по полной эксплуатирует — то то купи, то это принеси».
Нина прочитала и положила телефон.
Она не радовалась их несчастью. Но и не жалела.
Просто жила дальше.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!