Чем дольше я живу, тем больше склоняюсь к мысли о том, что в солнечной системе Земля играет роль сумасшедшего дома
"The longer I live, the more I am convinced that the Earth is a madhouse"
Б. Шоу
Литература Санкт-Петербурга ХХI века – это поиск, новаторство, но при этом глубокое знание прошлого и уважение к личности. Здесь традиции «культурной столицы» гармонично перекликаются с поиском новых форм и с проблематикой общества. Произведение современного петербургского автора Сергея Арно «Смирительная рубашка для гениев» представляет собой яркий пример современной русской прозы, в которой соединяются философская аллегория и художественный эксперимент.
Само название романа «Смирительная рубашка (для гениев)» задаёт метафорический вектор: речь идёт не столько о медицинском атрибуте, сколько о символе ограничения, подавления и контроля над творческой личностью. К тому же, жанр романа –«роман-бред» – это не просто игра с формой, но и способ выразить авторское отношение к окружающему миру, как миру, полному абсурда, иррациональности, нелогичности и фрагментарности. Роман «перевернутых смыслов», по словам самого автора (см. Глава 2).
Так, проблема, затронутая Сергеем Арно в романе, самая страшная и актуальная, на мой взгляд, – это взаимоотношения между индивидуумом и системой, о месте и роли творческого человека в современном мире.
Свобода и несвобода
Писатель, коллеги которого с пугающей периодичностью продолжают исчезать, пишет роман. Роман, который будет способен перевернуть смысл существования общества, изменить сам мир, перевернуть идеи мира, в котором оно, общество, когда-то находило удовлетворение, в сущий кошмар. Или наоборот? Кому невыгодны писатели, способные повлиять на мировоззрение человечества или отдельно взятого общества? А может быть, самому обществу?
В центре произведения – конфликт между гением и окружающей его средой. Арно показывает, что творческая личность, выходящая за пределы нормы, воспринимается как угроза. «Смирительная рубашка» становится метафорой не только физического ограничения, но и духовного подавления: общество стремится «обезопасить» себя от нестандартного мышления. Чьими же руками?
Гений и безумие
Герой романа Арно попадает в сумасшедший дом с целью побеседовать с психиатром и ознакомиться с бытом клиники. Его цель – разузнать о жизни сумасшедших, чтобы достовернее написать свой собственный роман. Роман в романе, герой, описывающий собственного героя. Или же себя? В определенный момент писатель встречается в сумасшедшем доме с героями своего собственного романа. Так где же проходит граница между творческим вдохновением и психической нестабильностью? Границы между реальностью и вымыслом оказываются размыты.
Образ Петербурга и ангела
Образ Петербурга в романе Сергея Игоревича выступает не просто фоном или местом действия. Он является полноценным персонажем, художественным образом, который формирует и атмосферу, и проблематику. Только в таком городе, как Санкт-Петербург, могут существовать ангелы, причем не только быть, но и подспудно влиять на развитие судеб главных героев.
Петербург – город, в котором реальность и метафизика кажутся чем-то взаимосвязанным, так, ангел играет роль того самого символа города, который напоминает нам о двойственности нашей реальности, о зыбкости этого мира, в котором настойчиво присутствует история (ожившие исторические персонажи Сталина и Ленина в больнице), культурное наследие (оживший Пушкин). Ангел являлся связующим звеном на протяжении всего произведения, звеном между прошлым и настоящим («Прошлого не спрячешь, ...прошлого не вернешь, но и не скроешь»), звеном между высшим, небесным и обыденным, повседневным.
Примечательно, что каждый раз ангел, являвшийся главному герою, выглядел иначе, словно бы настроение его постоянно менялось вместе с настроением главного героя: то он появился в старинном камзоле, в шляпе и со шпагой, пока писатель еще находился в собственной квартире, потом он явился в лохмотьях обездоленного, далее в образе больного из психбольницы на соседней койке. А образ возлюбленной главного героя? Ее имя – Анжела, женский вариант Ангела. Та самая Анжела, благодаря которой герой нашел в себе силы и применил всю возможную изобретательность, чтобы избавиться от окружающего их обоих дурдома.
У Арно ангел – это зеркало, которое отражает состояние того, кому является. Разные образы ангела – это разные режимы восприятия. Его облик меняется, потому что меняется тот, кто на него смотрит.
Несмотря на то, что Ангел объяснил герою свою позицию невмешательства в дела земные, на деле же именно благодаря Ангелу и Анжеле он смог вырваться из цепких безжалостных лап больницы (читайте системы).
Та история, что описана в романе, могла случиться где угодно, но гораздо гармоничнее и достовернее она кажется именно оттого, что действие происходит в городе Достоевского, Пушкина, Битова, в городе, где слились воедино миф и реальность, в городе, где история, культура и символичность – это не просто слова. Несмотря на то, что образ Петербурга в произведениях каждого петербургского писателя различен, объединяет их одно: Петербург – это город-испытание. Если у Битова герой проходит через культурные и интеллектуальные испытания, у Достоевского через нравственные кризисы, то у Арно через общественное давление и абсурдность происходящего.
Абсурдность и гротеск
Писатели с цифрами вместо имен, писатели живут в сумасшедшем доме, высшая ценность современного общества – деньги, ожившие гении или исторические личности обитают в дурдоме, литература как угроза государству. Абсурд! – заключит любой здравомыслящий читатель.
Так в романе Сергея Арно именно абсурд царит на каждой странице, являясь одним из ключевых художественных механизмов романа. Начиная с самого названия романа, смирительная рубашка как главный символ романа сама по себе абсурдна, она одновременно и реальный медицинский предмет, и метафоричный образ, связывающий мыслящего писателя, гения, не дающий ему ни думать, ни творить, ни нести творчество в общество. Что смиряет рубашка в книге Арно: тело или мысли? Ответ кроется в обществе, в системе, созданной этим обществом: боязнь гения и желание обезвредить его любыми, пусть даже абсурдными, методами. А если не обезвредить, то переделать, сделать удобным, созвучным современным требованиям к писателю, где в основе лежит цифра, а не слово.
Наряду с абсурдом, автор создает такие гротескные образы как Вахромей, даже имя которого удивительно не вписывается в обыденные рамки, не говоря уже о его ходулях, чудовищные описания морга, писательского карцера, тотальной слежки за каждым пациентом девятого отделения. Через гротеск Арно пытается показать читателю всю гипертрофированность существующего конфликта гений-система. Исчезновение знаменитых писателей само по себе гротескно, и вызывает еще более нелепые версии в обществе, которое пробует объяснить эти исчезновения. Хаотичное мышление масс, выдвигающих версии одна нелепее другой – это способ автора показать, что толпа всегда ищет внешние причины, но никогда не видит вины собственной. И, вновь возвращаясь к образу смирительной рубашки, нельзя не выделить гротескность этого образа, символизирующего цензуру, общественное давление, страх толпы перед инаковостью.
Цифра и Слово
Цифра в романе выступает антитезой Слову. У Арно цифра и Слово – это не просто разные знаки, это два противоположных принципа устройства мира, два типа мышления. В то время, как цифра представляет собой мир системы контроля, мир власти денег (ведь деньги – это цифры), механическое безликое начало, Слово превращает человека в индивидуальность, помогает раскрыть творческий потенциал, найти тот неизмеримый глубочайший смысл, который ищут писатели и философы на протяжении веков. Вместе со Словом (именно с большой буквы) писатели и поэты получили тайные божественные знания, о чем и поведал Ангел главному герою в одно из своих появлений. Что же происходит в психбольнице? Главврач и персонал переименовывают всех писателей, заставив их называть себя цифрами, к примеру, Четырнадцать Пятнадцать, Семь на Восемь. Через аллегорию цифры авторская идея смирительной рубашки еще более усиливается, где не только тело, но и само Слово лишают не только свободы, но и права на существование вообще. Что же является главной смирительной рубашкой? Одежда для контроля двигательной активности, или цифра как тотальное подавление желания мыслить? Мы наблюдаем за теми писателями, которые уже давно находятся в психбольнице, они «привыкли», они смирились, как смирился и бы и герой романа, если бы не встретил предсказанную ему Ангелом любовь всей своей жизни по имени Анжела.
Любовь как движущая сила
Не существует объяснения любви, ни с человеческой, ни с литературоведческой точки зрения. И то, что происходит с героем, когда он видит в психбольнице девушку по имени Анжела, не поддается рациональному объяснению. Оказывается, что существует на свете такая женщина, глядя на которую герой понимает, что мечтал о ней всю жизнь. А ведь он собирался, возможно, удачно, сбежать из психиатрической клиники! Нет, все откладывается, герой никуда не пойдет без своей возлюбленной, ради нее он готов был на что угодно, он хотел быть с ней, он мечтал о ней, он о ней все знал, не осознавая того. Только благодаря своей любви Аркадию и Анжеле посчастливилось сбежать из психбольницы и вырваться из столь токсичной «смирительной рубашки», предстающей в столь различных аллегориях!
Просоночное состояние литературы и общества
Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними?
Шекспир «Гамлет» перевод Б. Пастернака
Образ просночного состояния как писателей, как и страны в целом в романе Арно явлется замечательной метафорой, описывающей ситуацию, в которой находятся наше общество и культура. Это состояние между бодрствованием и сном, между реальностью и бредом, между ясностью и рассеянностью. В этой полудреме общество не осознает до конца, что же происходит: важное или второстепенное, фантастическое или настоящее, литература или каждодневная погоня за материальным. И часто эти понятия перемешиваются, литература становится средством зарабатывания денег, отражая само состояние общества, переставая выполнять функцию ориентира, а лишь являясь зеркалом этого сумеречного состояния общества.
Так, герой романа рассуждает, для чего, собственно, он пишет? Ради посмертной славы? Что он имеет сейчас и здесь, ради чего не спит ночами и пишет в своей тетрадке? Между тем, не писать он не может, как и многие другие, «заключенные» в психиатрическую клинику.
Просоночность – это не просто метафора, это диагноз нашей эпохи, где настолько велики риски не замечать разницу между гением и шарлатаном, между угрозой и защитой, между аналитическим мышлением и сновидениями. Так что же выбрать, идти по пути, навязанном обществом, «смириться под ударами судьбы», или же все-таки противостоять несмотря ни на что, продолжать мыслить, писать, нести людям ту часть божественного, которую вкладывают Ангелы в писателей, чтоб не давали они окружающему их миру находиться в этой опиумной дремоте, чтобы будоражили они умы и сердца людей, чтоб несли они в наш мир прекрасное, вечное.
Заключение
Столь многогранное и многоликое произведение Сергея Арно, в котором гармонично перекликаются любовь и творчество, современный мир и исторические персонажи, философия и абсурд, ангелы и мертвые в морге, удивляет своей глубиной, и в то же время читается легко, плавно, заставляет читателя с напряжением следить как за событиями, разворачивающимися перед ним, так и за внутренним миром главного героя. Легкость слога и при этом сложность поставленных философских проблем продолжают уже затронутую тему абсурдности и противоречивости произведения. «Смирительная рубашка» – это роман о нас с вами, о читателях, о писателях, о людях творчества или же людях современной системы, лишающей нас индивидуальности или же помогающей обрести ее. Это роман-предупреждение, роман-вопрос, роман-выбор. А что бы каждый из нас сделал на месте главного героя?
Дюкина Наталья
Об авторе:
Дюкина Наталья Раисовна – филолог, переводчик, закончила факультет романо-германской филологии УдГУ, а также факультет социальных коммуникаций по маркетингу и туризму. Начальник отдела документации энергетического сектора в международной компании, преподаватель, художник, писатель, исследователь литературы, путешественник. Живет и работает в Санкт-Петербурге и Гааге.
Статья размещена на сайте газеты "На наш взгляд" в разделе "Литература".