Иногда, чтобы разглядеть контуры собственной жизни, нужно на время забыть про её главный прямоугольник — смартфон — и заглянуть в другой. Так я и попал в мир, где нет ни одного знакомого нам прямоугольника. Мир сериала «Счастливые люди».
Сегодня, утомлённый цифровым днём и щурясь от света экрана, я совершил невозможное: повернулся к другому прямоугольнику — телевизору. И попал, как в сказку, в мир, где нет ни одного из прямоугольников, к которым мы привыкли. Ни смартфона, ни лифта, ни окна в офисном здании. Только бесконечный вертикальный лес и горизонтальная река — две оси координат иной вселенной. Шёл сериал «Счастливые люди». И вот он, первый парадокс: я, человек, чья жизнь измеряется уведомлениями, заворожённо смотрел на жизнь, которая измеряется лишь сменой сезонов да удачностью промысла.
Глава первая, в которой я, дитя розетки, завидую топору
Эти люди — жители енисейской тайги — существуют в иной системе координат. У них нет автобусов, зато есть лодка, которая идёт куда надо, а не по расписанию, составленному сумасшедшим. У них нет милиции, потому что единственный, кто может украсть твою добычу, — это медведь, а с ним разговор короткий и без протокола. Они не ругают власть, ибо главная власть здесь — мороз в сорок градусов, а на него, знаете ли, апелляцию не подашь.
И я позавидовал. О, как я позавидовал! Не их тяготам, а ясности бытия. Просыпаешься — и твой мир сводится к нескольким простым, как дубина, задачам. Нет мучительного выбора между тридцатью сортами йогурта, нет тревожного ожидания «лайков» под выложенной фотографией ужина. Ужин либо есть, либо его нет. Всё честно.
Камера любовно задерживалась на руках — на пальцах, вмятинах от топорища, шрамах от лески — на этих летописях личного труда. Мои же руки хранят лишь лёгкую вмятину от ручки ноутбука и идеальный отпечаток для сканера.
Я взглянул на свои ладони. И осознал всю глубину своей укоренённости в иной реальности. Ведь я — дитя двадцатого века. Настоящий плод урбанизации. Я точно знаю, что в розетке живёт электричество. Что шаманы Водоканала закачивают горячую и холодную воду мне в кран. Что вокруг меня распростёрлся эфир интернета и его божество — великий Поиск, который знает ответ на всё, кроме вопроса «зачем я?». А предприимчивые люди рядом с моим домом построили небольшой павильон, просверлили в земле магическое отверстие и теперь качают из него бензин, чтобы продавать его мне.
Мои главные навыки — умение договариваться с маршрутизатором и находить в сети ответ на вопрос «почему болит палец». Смогли бы эти знания и эта рука, привыкшая жать на кнопки, за день выдолбить лодку-долблёнку? У моего организма — отдельный, составленный юристами, договор с цивилизацией: он согласен функционировать при условии круглосуточного доступа к магии розетки, щедрости шаманов и всемогуществу божества.
Глава вторая, ироничная, о великом переселении и полном фиаско
И вот, поддавшись очарованию, я мысленно представил своё великое переселение. Прибываю я в тайгу, полный городской важности. Первый же диалог с местным жителем, этаким Агафоном, мог бы выглядеть так:
— Ну что, горожанин, браться за дело будем? Дрова надо.
— Конечно! — отвечаю я бодро. — Сначала составлю техническое задание, проведу мозговой штурм, найму подрядчика… У вас тут, простите, стабильная мобильная связь есть? Презентацию бы сделать.
Агафон помолчал, погладил топорище, взглядом, похожим на прикосновение напильника, провёл по моим чистым рукам и спросил просто, с тихим скрежетом зуба о зуб:
— А ты пилу-то в руках держать умеешь?
Я бы первым делом искал розетку. Чтобы зарядить телефон, в котором, я вдруг вспоминаю, нет ни инструкции по выживанию, ни даже нормальной карты без подключения — только смешные картинки про котов и тревожные новости. Я бы пытался «найти в сети»: «Как понять, что медведь настроен недружелюбно?» в тот самый момент, когда этот медведь уже материализовался бы передо мной, явно не для дискуссии о цифровизации.
Моя городская сноровка свелась бы к нулю. Я могу отличить фраппучино от латте, но как отличить съедобный корень от ядовитого? Я мастерски жалуюсь на сломанный лифт в чате управляющей компании, но смогу ли я починить прохудившуюся лодку? Мой главный инструмент — сарказм. Но попробуй-ка пошутить с морозом в сорок градусов — он тебе ответит ледяным молчанием, от которого не отмахнёшься.
Глава третья, в которой философия рождается из абсурда
И здесь, среди этого мысленного хаоса, рождается главный каверзный вопрос. Кто мы? И кто они?
Они — люди действия. Чья мудрость заключена в молчаливом умении слушать лес и реку. Их утро начинается с хруста льда и запаха хвои. Мое — с вибрации будильника и синего свечения экрана. Их счастье — в автономности. В чистоте причин и следствий. Плохо подготовился к зиме — вини только себя. Поймал рыбу — вот он, наглядный результат.
Мы же — люди сложных, опосредованных связей. Мы счастливы (или несчастны) от абстракций: от карьерного роста, который есть просто цифра на банковском счете, от социального одобрения, измеряемого в виртуальных «сердечках».
Наша автономность — миф. Мы зависим от шаманов Водоканала, жрецов электросетей и великого Поиска. Они зависят от природы. Их зависимость пряма и честна. Наша — запутана, как паутина Wi-Fi-соединений.
Но зато мы имеем доступ ко всей мудрости мира, закачанной в тот самый эфир. Только вот помогает ли она нам стать мудрее?
Они не знают, что такое дедлайн. Но их дедлайн — сама жизнь.
Мы боимся сорвать дедлайн по проекту, чтобы не сорвать дедлайн по ипотеке, чтобы не лишиться розетки, в которой живёт электричество.
Замкнутый, сюрреалистично комичный круг.
Эпилог, не дающий ответов, но включающий телевизор
Фильм «Счастливые люди» — это не реклама бегства. Это удивительно тёплое и честное зеркало. Глядя в него, мы видим не просто «них». Мы видим альтернативную версию человечества, чистую, как таёжный снег, и суровую, как кремень. И тут же ловим себя на мысли о том, как нам, слабым и запутанным, было бы там тяжело.
Я не зову вас бросать всё. Я, если честно, и сам не готов расстаться с шаманами, добывающими для меня горячую воду. Но я искренне советую вам найти вечер, отложить свой стеклянный прямоугольник и посмотреть на другой — телевизор, где идёт этот сериал. Не для того, чтобы завидовать. А для того, чтобы задаться простыми, почти детскими вопросами.
Что такое счастье: зависимость от благ цивилизации или независимость от неё?
Где больше свободы: в мире безграничного выбора или в мире, где выбор сведён к главному — жить?
И кто в итоге более несвободен: они, прикованные к суровой необходимости, или мы, прикованные к своим же удобным гаджетам?
После просмотра вы, как и я, вернётесь к своему миру. К эфиру интернета, к розетке, к павильону с волшебной дыркой в земле. Но, возможно, в этом мире появится едва уловимая новая перспектива. И лёгкая, ироничная улыбка при взгляде на свою собственную, такую смешную и такую дорогую, цивилизованную несвободу.
А ответы… Пусть каждый найдёт их сам. Или не найдёт.
В конце концов, у нас у всех есть для этого главный инструмент — наш собственный, такой смешной и такой драгоценный, внутренний прямоугольник, в котором идёт бесконечный сериал под названием «Моя жизнь».
Спорить о нём действительно интереснее. Пусть даже наш главный лес — это лес комментариев, а река — бесконечная лента новостей.
А теперь — дело за вами!
Если эти мысли отозвались где-то внутри — заходите в гости на мой канал в Дзен:
Здесь живут такие тексты.
А там уже — как водится: подпишитесь, чтобы не потерять, лайкните, если зацепило, поделитесь с таким же «дитятей розетки», и давайте поспорим в комментах! Ведь наш главный промысел — это обмен смыслами. Или мемами. Или и тем, и другим сразу.