Сегодня, 15 января, у меня день рождения, и мне исполнилось сорок восемь лет.
И это не дата подведения итогов и не повод говорить о возрасте как о достижении. Это момент, в котором появляется желание объяснить — спокойно, без драматизации — то, чего очень не хватало раньше: как на самом деле работает наше состояние.
Если бы у меня была возможность поговорить с собой в десять, пятнадцать, двадцать, тридцать лет, я бы не говорила о выборе профессии, браке или «правильной жизни». Я бы говорила о теле. О гормонах. О том, что многие переживания, которые кажутся судьбоносными, на самом деле являются временным режимом системы.
Что ты принимала за себя — было состоянием
В детстве и юности мы почти всегда путаем себя со своим фоном.
Тревога кажется характером.
Чувствительность — слабостью.
Эмоциональные качели — признаком нестабильности.
Я бы сказала себе:
ты не тревожная — у тебя активная система реагирования.
ты не «слишком» — у тебя высокая гормональная амплитуда.
ты не ломаешься — ты адаптируешься.
В эти годы организм работает на максимальной чувствительности. Кортизол легко поднимается, значимость усиливается, любое событие переживается как окончательное. Это не ошибка. Это этап настройки.
Почему тебе кажется, что всё слишком важно
Я бы объяснила, что при хронически повышенном кортизоле мозг усиливает угрозу. Он буквально подсвечивает риски, драматизирует неопределённость, делает будущее хрупким.
Поэтому в пятнадцать кажется, что одно слово может разрушить жизнь.
В двадцать — что один выбор определит всё.
В тридцать — что нельзя ошибаться.
Не потому что ты не умеешь мыслить.
А потому что система ещё не научилась фильтровать.
Ты не обязана верить тревоге
Я бы сказала очень простую вещь, которую никто тогда не говорил:
тревога — это не интуиция.
Это сигнал состояния.
При активном кортизоле ты будешь видеть мир более опасным, чем он есть. При нестабильном серотонине — менее устойчивым. При дефиците дофамина — бессмысленным.
Это не «твоя правда».
Это контекст, в котором ты сейчас живёшь.
Ты примешь другие решения — и это нормально
Один и тот же человек, с теми же ценностями и интеллектом, будет принимать разные решения:
при хроническом кортизоле — выбирать безопасность;
при стабильном серотонине — устойчивость;
при активной дофаминовой системе — перспективу.
Ты не станешь другой.
Ты просто будешь действовать в разных сценариях адаптации.
И когда через годы ты скажешь:
«Раньше я переживала из-за этого, а теперь — нет»,
это будет не потому, что ты стала мудрее в моральном смысле.
А потому что система перестала усиливать ложную значимость.
Самое важное, что я бы сказала
Ты тратишь слишком много нервной системы на то, что не требует этого количества энергии.
Не потому что ты ошибаешься.
А потому что тебя никто не учил отличать состояние от сути.
Ты не обязана быть спокойной всегда.
Но ты не обязана считать каждое своё напряжение истиной.
Почему я говорю об этом сейчас
В сорок восемь становится ясно: жизнь не стала проще.
Она стала объяснимее.
Понимание физиологии не даёт контроля над собой. Оно даёт ориентацию. Ты перестаёшь воевать с собой, перестаёшь исправлять характер там, где работает гормональный фон.
Если бы я знала это в детстве, моя жизнь не была бы другой по событиям.
Она была бы другой по цене, которую я за них платила.
И если этот текст читает девочка, девушка, женщина в десять, пятнадцать, двадцать или тридцать лет — или та, кто всё ещё живёт в режиме постоянного напряжения, — важно сказать одно:
с вами не что-то не так.
Система просто ещё работает в режиме обучения и защиты.
А теперь вопрос, который я задаю уже из сегодняшнего возраста:
какие свои прошлые переживания вы бы сегодня назвали не ошибкой, а временным состоянием — если бы тогда знали, как работает организм?
📚 Для расширения контекста предлагаю посмотреть подборку о современной культуре заботы о здоровье, где я последовательно разбираю тенденции, влияющие на образ жизни и будущие привычки.
Читать также: