**1. Дождь и сирень**
Весенний дождь застал меня врасплох. Я спрятался под кроной сирени у старого особняка. Аромат был густым и пьянящим. Внезапно под зонтиком-тростью к кустам подбежала она. Короткое черное платье уже покрыли капли, как роса. Она смахнула мокрую прядь со лба. «Место занято?» — улыбнулась она. Я молча отступил, давая место. Она сломала веточку сирени, чтобы понюхать. «Ворую», — сказала она с хитринкой. Ее духи смешались с запахом цветов. Я не знал, что ответить. Дождь усиливался, но под сиренью было сухо. Она заметила книгу в моей руке. Оказалось, мы обожаем одного забытого поэта. Ее глаза загорелись азартом в споре. Зонтик она забыла закрыть. Мы говорили, пока туча не ушла. Солнце осветло ее мокрые плечи. Она вдруг выдернула лепесток из соцветия. «На «любит»», — прошептала и бросила его в лужу. Лепесток поплыл, как кораблик. «Значит, любит», — сказал я, глядя на нее. Она рассмеялась и протянула мне ветку сирени. «На память о потопе». Я взял ветку, коснувшись ее пальцев. Она развернулась и пошла, не прощаясь. Я смотрел, как ее платье колышется на ветру. Через два дня я нашел ее в парке, читающей мою книгу. Она подняла взгляд: «Искал?». Я просто кивнул, держа в руках новый зонтик для нее.
**2. Бананы в полночь**
В круглосуточном супермаркете царило ночное запустение. Я выбирал макароны, чувствуя себя призраком. В молочный отдел вошла она. Рыжеволосая, в коротком алом платье в горошек. Она сосредоточенно изучала полки с йогуртами. Потом взяла связку бананов и, странно, упаковку дрожжей. Наши взгляды встретились у кассы. «Не спрашивайте», — сказала она, смеясь. Я и не планировал. «Выпекаю в три ночи, снимаю стресс», — сама призналась она. Ее ноги были в разноцветных носках под грубыми ботинками. Мы вышли одновременно. Она предложила банан за компанию. Мы чистили бананы на пустынной лавочке. Она рассказала, что работает аниматором в детском саду. Я признался, что пишу скучные программы. «Выглядишь как поэт», — сказала она. Это был лучший комплимент в моей жизни. Фонарь освещал ее веснушки. Она внезапно вскочила, вспомнив про духовку. Оставила мне половину банана и бумажку с номером. На ней был нарисован смешной человечек. Я доел банан, смотря на ее исчезающую в темноте фигуру. Через неделю я сидел на ее кухне в три ночи. Мы ели теплый банановый хлеб. Запах дрожжей и ее духов теперь для меня — запах счастья.
**3. Побег из галереи**
На открытии выставки современного искусства было душно. Я чувствовал себя чужим среди абстрактных полотен. Искал выход, натыкаясь на пафосные разговоры. И тогда увидел ее. Она стояла перед гигантской черной картиной. Ее простое короткое белое платье было ярче любого арт-объекта. Она ловила взгляды, но смотрела только на картину. Потом вздохнула и решительно направилась к пожарному выходу. Я инстинктивно двинулся следом. Дверь захлопнулась за нами, мы оказались в бетонном дворе-колодце. «Сбежала», — констатировала она, опершись о стену. «Тоже», — сказал я. Она достала сигарету, но не стала закуривать. «Просто держу, для солидности». Мы засмеялись. Она сказала, что картины напоминают ей тревожный сон. Я согласился. Мы говорили о простом: о первом морозе, о вкусе хурмы, о старых фильмах. Ее платье светилось в темноте двора. Она вдруг предложила пойти в ближайший сквер, кататься на качелях. Это было идеально. Мы шли по ночному городу, и она болтала без умолку. Я смотрел, как подол ее платья взлетает от шага. На качелях она раскачивалась высоко, смеясь. Говорила, что так чувствует себя свободной. Потом мы пили горячий чай из автомата. Она оставила след помады на бумажном стаканчике. Я храню этот стаканчик. Теперь мы сбегаем вместе каждую пятницу. Но уже не от искусства, а просто к качелям.
**4. Лифт и Моцарт**
В нашем старом доме лифт всегда застревал. Мне не везло особенно часто. В тот вечер он вновь дернулся и остановился между этажами. Я уже приготовился к скучной осаде. Но дверь успела захлопнуться за ней. Она влетела в лифт на последней секунде. На ней было короткое бархатное платье цвета бутылочного стекла. «О, нет», — просто сказала она, услышав скрежет. Мы оказались в заточении вдвоем. Она не паниковала, а лишь покачала головой. Из ее сумки тихо играл Моцарт. Это была увертюра к «Свадьбе Фигаро». «Мой антистресс», — пояснила она. Мы нажали кнопку вызова, охранник пообещал помочь через час. Она присела на пол, поджав ноги. Я последовал ее примеру. Оказалось, она репетирует роль Сюзанны в студенческом спектакле. Мы проговорили весь час, обсуждая оперу и пьесу Бомарше. Она цитировала реплики, ее глаза горели. Платье мягко облегало ее колени. Время в лифте пролетело незаметно. Когда двери наконец открылись, я испытал досаду. Мы вышли на ее этаже. «Спасибо за терпение, Фигаро», — поклонилась она. «Удачи вам, Сюзанна», — ответил я. Она исчезла за дверью. На следующий день я нашел билет на тот самый спектакль в своем почтовом ящике. Теперь Моцарт всегда напоминает мне запах бархата и темноту лифта.
**5. Заблудившийся таксист**
Я опаздывал в аэропорт, а таксист явно потерялся. Он спорил с навигатором, сворачивая в промзоны. На заднем сиденье я метался. Вдруг он резко остановился у заброшенной фабрики. «Извините, полная ж…», — начал он. Но я уже выходил, хватая чемодан. И тут я увидел ее. Она вышла из-под арки в коротком серебристом платье, как инопланетянка. В руках — огромный фотоаппарат. «Вы тоже жертва «Яндекс-гоуда»?» — спросила она. Мы стояли среди ржавых конструкций, поняв, что оба в дурацком положении. Она снимала урбан-пейзажи для проекта. Таксист уехал, извиняясь. Мы вызвали новые машины, но они ехали долго. Она предложила прогуляться, раз уж тут оказались. Платье блестело на фоне кирпичных развалин. Она показывала кадры, объясняя ракурсы. Время будто остановилось. Я забыл про аэропорт. Она нашла старый вагонетку, и мы сели, болтая ногами. Когда машина приехала, я отменил рейс. «Безумие», — сказал я. «Единственный разумный поступок за день», — парировала она. Я поехал с ней в ее мастерскую смотреть остальные фото. На одном, сделанном со спины, я узнал себя у той арки. Оказалось, она сняла меня в тот самый момент моего отчаяния. «Так познакомились», — улыбнулась она, печатая снимок для меня.
**6. Книжный клуб для одного**
В букинистическом я искал конкретный сборник стихов. Его не было на месте. Я уже хотел уйти, но заметил девушку в читальном зале. Она сидела, поджав под себя ноги, в глубоком кресле. Короткое платье в клетку, как у школьницы, и очки в роговой оправе. Она что-то увлеченно конспектировала в толстую тетрадь. Рядом лежала та самая книга, что искал я. Я подошел и осторожно кашлянул. Она подняла на меня огромные серые глаза. «Извините, эта книга… Я ищу ее». «Садитесь», — сказала она, подвинувшись. Мы стали читать вместе, перелистывая страницы. Она оказалась специалистом по этому поэту. Ее комментарии были блестящи. Мы просидели так три часа, забыв о времени. Платье сбилось у нее на бедре, но она не замечала. Она говорила о текстах, как о живых существах. Когда магазин закрывался, мы вышли вместе. «Жаль прерывать», — сказала она. Я предложил продолжить за чашкой кофе. Она согласилась, но с условием: «Только если вы тоже что-нибудь знаете о символистах». В кафе наш разговор не прервался. Она писала тезисы на салфетках. Я влюблялся в каждый ее жест. Теперь мы встречаемся каждую субботу в том же кресле. Наш книжный клуб для двоих. А то платье в клетку она надела однажды специально. Сказала, что это наш талисман.
**7. Сломанный каблук**
На мостовой валялся одинокий черный каблук. Я чуть не споткнулся о него. Поднял голову и увидел ее. Она сидела на скамейке, сняв туфлю и рассматривая сломанную подошву. Ее короткое платье цвета хаки резко контрастировало с беспомощным видом. «Нужна помощь?» — спросил я, поднимая каблук. «Нужен волшебник», — вздохнула она. У меня в портфеле, по счастливой случайности, был суперклей. «Почти волшебник», — сказал я, доставая его. Мы пытались склеить каблук, но это было безнадежно. Она смеялась над ситуацией. В итоге я предложил свою руку и ближайший обувной магазин. Она шла, опираясь на меня на одной каблуке, как пират с костылем. Ее платье развевалось, привлекая взгляды. В магазине она выбрала самые нелепые кеды с енотами. «Теперь я готова к приключениям», — заявила она. Мы вышли, и она не отпустила мою руку. «В знак благодарности приглашаю на мороженое», — сказала она. Мы ели эскимо на набережной. Она рассказала, что спешила на важное собеседование, отсюда и туфли. «Провалила?» — «Нет, но опоздала на час. Зато встретила мастера на все руки». Ее новый начальник потом смеялся над историей с клеем. А те кеды стали ее талисманом на удачу. И моим тоже. Ведь теперь мы идем по жизни вместе, и я всегда ношу с собой суперклей. На всякий случай.
**8. Соседский балкон**
Я переехал в новую квартиру и вышел на балкон с чашкой кофе. Соседний балкон был в метре от моего. Там стояла она, поливая герань в горшке. На ней было короткое шелковое платье с цветочным принтом, похожее на халат. Она обернулась и вздрогнула: «Ой, а я думала, там еще никто не живет». Мы познакомились, перекрикиваясь через пролет. Оказалось, она живет здесь два года. Платье-халат развевалось от утреннего ветерка. Она дала мне советы по магазинам в районе. Потом пропала и вернулась с печеньем, протянув тарелку через перила. Это было нелепо и мило. Так началось наше утреннее общение. Каждый день в восемь утра мы пили кофе на своих балконах. Я ждал этого момента. Однажды пошел сильный дождь, но мы не ушли, продолжая беседовать под струями. Ее мокрое платье прилипло к коже. Она не замечала. Через месяц я набрался смелости и пригласил ее в гости, формально — на чай. «Но это же скучно, — сказала она. — Давайте лучше позавтракаем вместе. У вас или у меня?». Так началась наша общая жизнь. Теперь мы живем вместе. А то платье-халат висит на нашем общем балконе, на том самом месте, где мы встретились.
**9. Призрак в опере**
Я сидел в ложе, чувствуя себя не в своей тарелке. «Травиату» я знал плохо. В антракте я вышел в фойе, растерянный. И вдруг увидел ее. Она стояла у колонны, словно сошла со старинного портрета. Короткое платье из черного тюля, усыпанное стразами. Она смотрела на толпу задумчиво, попивая шампанское. Наш взгляд встретился, и она улыбнулась. «Вы тоже сбежали от скуки?» — спросила она. Я отрицательно покачал головой. «Просто немного потерялся». «Я тоже, — призналась она. — Меня притащил бойфренд, а сам ушел звонить». Она говорила «бойфренд» с такой иронией, что стало понятно: все кончено. Мы стали обсуждать оперу, точнее, костюмы и декорации. Она оказалась художником по костюмам. Ее платье было ее собственной работой. Зазвучал звонок, но мы не пошли в зал. Мы просидели весь третий акт на лестнице в служебном помещении. Она рассказывала о тканях и эпохах. Я слушал, завороженный. Потом появился тот самый бойфренд, хмурый. Она спокойно взяла мою руку. «Это мой коллега, мы обсуждаем срочный проект». Он удалился. Мы рассмеялись, как дети. После спектакля я проводил ее до дома. Черное тюлевое платье трепетало в такс. Теперь мы ходим в оперу каждую неделю. Она всегда в платьях, которые создала сама. А я больше никогда в них не теряюсь.
**10. Собака на роликах**
Я бежал по набережной, пытаясь привести себя в форму. Впереди двигалась странная пара: девушка на роликах и маленькая собака на поводке. Собака тянула ее вперед с бешеным энтузиазмом. Девушка в коротком спортивном платье цвета манго отчаянно пыталась устоять. «Цезарь, стой!» — кричала она. Но Цезарь мчался, как угорелый. На повороте он рванул резко, и девушка потеряла равновесие. Она поехала прямо на меня. Я успел подхватить ее, но мы оба рухнули на асфальт. Ролики, поводок, мы — все сплелось в клубок. Собака радостно лизала нам лица. Она лежала на мне, и я видел смешинки в ее зеленых глазах. «Неплохо встретились», — выдохнула она. Мы выбрались, отряхиваясь. Ее платье было в пыли, коленка разбита. Я достал пластырь из своего рюкзака. Пока я обрабатывал царапину, Цезарь наконец успокоился. Она оказалась ветеринаром, а Цезарь — ее подопечный из приюта. Мы пошли дальше уже вместе, шагом. Она катила ролики в руках. Мы говорили о собаках, о страхе скорости, о глупых ситуациях. Она дала мне свой номер, чтобы «отчитаться о состоянии раны». На следующий день я написал. Через неделю мы снова вышли на ту набережную. Но уже без роликов, и Цезарь шел рядом смирно. Теперь у нас две собаки из приюта. А то платье цвета манго висит в шкафу как память о нашем падении. В хорошем смысле.
**11. Повар в бегах**
В ресторане был вечер дегустации. Я сидел один за столиком, пробуя изысканные блюда. Из-за дверей кухни выскочила она. В коротком белом платье, но в поварском фартуке, испачканном соусами. В руках — тарелка с чем-то дымящимся. Она оглядела зал и направилась прямо ко мне. «Вам нужно это попробовать прямо сейчас», — заявила она, поставив тарелку передо мной. Это была вариация на тему десерта, не входившая в меню. «Шеф убьет, но я должна знать мнение постороннего», — сказала она, сверкая глазами. Я попробовал. Это была магия. Ее взгляд был полон надежды. Я честно сказал, что это лучшее, что я ел в жизни. Она расцвела. В этот момент из кухни вышел грозный шеф. Она юркнула под мой стол, как школьница. Я накрыл ее скатертью. Шеф прошел мимо. Мы сидели, охваченные приступом смеха. Она вылезла, ее волосы растрепались. Так начался наш разговор. Она осталась сидеть за моим столиком, рассказывая о кулинарных экспериментах. Платье было в пятнах от шоколада и ягод. Я чувствовал себя соучастником преступления. В конце вечера она принесла счет, где десерт был отмечен как «подарок от шефа». «Соврала в последний раз», — пообещала она. Я поверил. Теперь я — ее главный дегустатор. А то белое платье так и не отстиралось от пятен. Она говорит, что это наши памятные звёзды. Они напоминают нам, как все началось с побега и тайны под столом.