Часть 3: Право богов и ужас букашек
Через пятьдесят три минуты после «подарка» мир трещал по швам. Точнее, швы поползли... Невидимый, незримый накал напряжений разорвал тонкую, иллюзорную гладь управления, как обществом, так и собственным восприятием реальности. Ибо, что есть реальность в мире, где тебе объясняют и рассказывают?!
Президент США в Ситуационной комнате смотрел не на спутниковые снимки, а на график биржевых индексов. Они падали, как камень, брошенный с края обрыва в пропасть. Но его глаза застыли на другой цифре — на расчётной мощности «подарка». Холодный синтез. Бесконечная энергия. Это означало конец нефтедоллара. Конец гегемонии. Кому-то это было выгодно. Может именно в этот момент и в его голове возник первый раз в жизни, вопрос - зачем?
— Установлен источник утечки? — его голос был хриплым.
— Нет, сэр. Но… есть аномалия. — Генерал указал на карту. Точка в Гудзоновом заливе. — Спутники фиксируют микро-треморы, не соответствующие тектонической активности. И странное… затухание радиосигналов в этом секторе. Как будто там стоит огромный, совершенный поглотитель.
— Российская подлодка? Подвижная платформа? Уточнил президент.
— Слишком глубоко и статично для подлодки. Слишком маломасштабно для платформы. Это… объект. И он не двигается с 1968 года, согласно архивным данным. Просто раньше на это не обращали внимания.
«Бомбить», — промелькнуло в голове президента.
Не из мести. Из страха проиграть. Если эта штука окажется у русских или китайцев — они выиграют всё. Навсегда. А… Если это «они»… то бомбардировка — это хотя бы акт самоутверждения. «Мы не дадим собой помыкать». Право сильного. Его единственный знакомый язык. (и одна из причин, почему, никогда не возникало вопроса "зачем"? ...право сильного.)
В Москве шло зеркальное совещание. Только там ещё витал призрак другого страха — страха быть обойдёнными, униженными, «как в 90-е».
Голос генерала СВР был спокоен и страшен:
— Американцы уже поднимают стратегическую авиацию. Они не будут ждать. Их логика — превентивный удар. Уничтожить угрозу, пока она не проявила себя. У нас два варианта: нанести удар первыми и захватить зону, либо… попытаться вступить в контакт.
— Контакт? С чем? С кем? — спросил министр обороны.
— С неизвестным, которое уже демонстрирует возможности информационного подавления? Это самоубийство...
— Это может быть единственным шансом на выживание, — тихо сказал научный советник, старый физик, который видел в формулах не угрозу, а красоту. — Они дали нам знание. Не оружие. Знание. Это… жест.
— Жест слабости! — рявкнул генерал. — Они боятся! Или проверяют нашу реакцию! Если мы проявим слабость — они уничтожат нас первыми!
«Право безнаказанно отнимать жизнь».
Оно витало в обоих кабинетах. Не как злодейский смех, а как холодная, административная необходимость. Демиурги в костюмах, просчитывающие миллионы смертей в столбцах «приемлемые потери». Для них это не жизни. Это — единицы стратегического риска. Уничтожить аномалию. Сохранить статус-кво. Сохранить право быть наверху.
А в кратере, под полукилометром базальта, скальной породы, Каин наблюдал за этим с бесконечным презрением.
Он видел взведённые ракетные шахты, поднимающиеся в воздух бомбардировщики с гиперзвуковыми ракетами. На его внутреннем экране это выглядело не как угроза, а как жалкая, трогательная возня.
— Смотри, Лира, — его мысль была сладкой от яда. — Они выбирают «пирамиду». Они даже не попытались понять вопрос. Их первый импульс — уничтожить то, что выше их. Чтобы снова оказаться на вершине. Даже если эта вершина — груда пепла.
— Это страх, Каин, — пыталась возразить Лира, но в её «голосе» звучало отчаяние. — Они не понимают!
— Страх — это и есть их естество! — прогремел он. — Страх и жадность.
Твой «вирус смысла», Элиз, заразил лишь горстку. Система в целом иммунна. Она отторгает инородное тело. Протокол «Садовник» должен быть активирован. Мы очистим планету от этого… шума. Возьмём под контроль их инженеров, учёных, рабочих. И проведём восстановительные работы за два года, а не за двадцать.
Нам хватит жалкого миллиарда — инженеров, учёных, управленцев. Остальных... за остальных выбор сделали те, кто ими правит.
Элиз молчала. Она была вся в сети. Она видела, как на закрытых форумах, в панических чатах учёных, в личных переписках немногих «заражённых» нарастала волна иного рода. Это был ужас осознания. Не перед силой пришельцев. Перед собственной тупостью и слепотой власть имущих.
Сергей в своей комнате, стиснув зубы, стучал по клавиатуре. Он не писал властям. Он знал, что это бесполезно. Он писал обращение. Не к человечеству — к тем немногим, кто, как и он, увидел в «подарке» тест.
«Они смотрят на нас не как на врагов, — набирал он дрожащими пальцами. — Они смотрят как на неуравновешенных детей, которым дали в руки ядерную кнопку. И наш ответ — «бомбить» — лишь подтвердит их диагноз. Мы докажем, что мы — цивилизация, заигравшаяся в богов-потребителей, для которых любая высшая сила — лишь новый вызов для доминирования.
Мы убьём не их. Это же очевидно, они... Они более развиты, чем мы.
Мы убьём свой шанс. Мы выберем вечную статику власти и страха. И они… они просто поставят нам диагноз: «Нежизнеспособны. Подлежат санации». И сделают это. Без злобы. Без ненависти. Как хирург удаляет раковую опухоль.»
Он отправил текст в три закрытые группы. Ответы приходили мгновенно. Отчаяние. «Что делать?», «Их не остановить!», «Они уже всё решили!».
А Каин в это время отдавал мысленные приказы. Нанофабрики «Ковчега», дремавшие миллиарды лет, начали шевелиться. Из них, как чёрная жижа, поползли первые рои нанороботов. Их цель — не атака. Инфильтрация. Через грунтовые воды, через воздух, через спутниковые каналы. Они должны были добраться до ключевых узлов: ядерных арсеналов, центров связи, правительственных бункеров. Чтобы в нужный момент отключить эту игрушку. Лишить этих букашек, возомнивших себя "богами", их жалкого «права безнаказанно отнимать жизнь».
Он делал это без злобы, наоборот... С какой то отрешенной усталостью. С отвращением садовника, выпалывающего сорняки.
И вот час истёк.
Во всех средствах массовой информации, во всех соцсетях, на всех экранах мира — от гигантских билбордов в Токио до смартфонов в африканских деревнях — появилось одно и то же изображение.
Не инопланетяне. Не угроза.
Просто текст. На всех языках одновременно.
«ИСТОЧНИК — МЫ. МЫ — «КОВЧЕГ». МЫ РАЗБИЛИСЬ ЗДЕСЬ ЗАДОЛГО ДО ВАШИХ ПЕРВЫХ ГОРОДОВ. МЫ ХОТИМ ДОМОЙ. ВЫ ПОЛУЧИЛИ ЗНАНИЕ В ЗНАК ДОБРОЙ ВОЛИ. ТЕПЕРЬ — ВАША ОЧЕРЕДЬ. КАКОВ ВАШ ОТВЕТ?»
И ниже, мелким шрифтом, как будто вскользь, были добавлены координаты. Те самые. Гудзонов залив.
Мир застыл на секунду. Потом взорвался. Шумом, истерией, какофонией, в которой смешались два несовместимых состояния: животный ужас и божественное озарение.
И в эту секунду застывшей в статике, Каин, наблюдая за тем, как десятки ракетных установок по всему миру автоматически перенацеливаются на новые координаты, мысленно вздохнул с… удовлетворением.
— Видишь, Лира? Они уже выбрали. Они уже тянут руку к кнопке. Не для того чтобы спросить «как помочь?». А чтобы уничтожить то, что посмело быть слабее (оказавшись на их планете) и сильнее (дав им знание) одновременно. Это их природа.
И он отдал последний, тихий приказ.
«Протокол «Садовник». Фаза 1: Нейтрализация средств доставки. Активировать.»
Чёрные рои в толще земли и в эфире пришли в движение. Цель — не убивать людей. Отнять у них право убивать. Сделать их бессильными перед лицом высшей силы. Чтобы они наконец-то поняли.
А на Земле Сергей, читая послание, понял всё. И его охватила не паника, а леденящая, вселенская ярость. Ярость не на «них», а на своих. На этих идиотов в униформах и костюмах, которые прямо сейчас, в этот самый момент, делают именно то, чего от них ждут. Доказывают, что они — всего лишь обезьяны с гранатой.
И он, не в силах ничего изменить глобально, сделал единственное, что мог. Он написал в открытый чат, который мониторили тысячи таких же, как он:
«ОНИ НЕ БУДУТ НАС УБИВАТЬ. ОНИ ПРОСТО ОТНИМУТ У НАС ПРАВО УБИВАТЬ. ЧТОБЫ МЫ НАКОНЕЦ НАЧАЛИ ГОВОРИТЬ. НО МЫ, КАК ВСЕГДА, УЖЕ ВЫБРАЛИ МОЛЧАНИЕ. МОЛЧАНИЕ ПУШЕК. КОНЕЦ.»
Далее: Часть 4: Санитарный день Вселенной (Опубликовано Часть 4)