История, с которой пришла эта клиентка (назовем ее Анна), не просто история измены, это история двойного предательства, где рана от действий подруги(назовем ее Ирина), оказалась глубже и мучительнее, чем от поступка мужа. «Как она могла смотреть мне в глаза, улыбаться, делиться планами, и при этом спать с моим мужем?» — этот вопрос не дает ей покоя и отравляет душу. Попробуем разобраться в этой болезненной динамике, не оправдывая, но стремясь понять мотивы и психологические механизмы, стоящие за таким «женским вероломством».
Гештальт и феноменология поступка: что мы видим?
В гештальт-терапии мы избегаем быстрых ярлыков вроде «стерва» или «хищница». Вместо этого мы смотрим на феномен, на то, как действие разворачивается в поле отношений. Предательство подруги в этом треугольнике, конечно же, не изолированный поступок, а часть системы, составляющие части которой: сама Анна, ее муж (его роль, как ни парадоксально, в запросе клиентки отходит на второй план), Ирина, как фокус двойного обмана, длительные дружеские отношения женщин (история, доверие, взаимные проекции) и брак Анны (возможно, с его уже существовавшими до измены супруга сложностями).
Действие Ирины - это действие именно в этом поле. И чтобы понять его, нужно рассмотреть возможные «внутренние двигатели» такого поведения.
Что может ею двигать? Гипотезы с точки зрения гештальта.
1. Слияние и отрицание границ. В гештальте здоровые отношения строятся на контакте между двумя отдельными личностями с четкими границами. Ирина, возможно, находится в состоянии патологического слияния. Она не видит четкой границы между собой и подругой, ее чувствами, ее жизнью. Муж Анны, ее брак воспринимаются как нечто, в чем она тоже имеет право участвовать. Тем более, что дружат женщины с самого детства, без малого 30 лет. Поведение Ирины («улыбается, глядя в глаза»), возможно, не холодный расчет, а глубокая дереализация, отрицание реальности и серьезности своего поступка. «Раз мы так близки, раз мы много лет одно целое, то и мой роман с «нашим» мужем - не предательство, а часть нашей общей жизни». Звучит абсурдно, но в слиянии такая логика возможна.
2. Нарциссическая потребность в подтверждении. Ей могло быть важно доказать себе (и неявно, Анне), что она лучше, желаннее, значимее. Объектом доказательства стал самый близкий Анне мужчина. Это не про любовь к нему, а про триангуляцию или использование третьего, чтобы почувствовать себя выше в воображаемой иерархии. Неведение Анны и «игра в подругу» усиливали этот нарциссический триумф: «Я имею и ее доверие, и ее мужа».
3. Вытесненная агрессия и зависть. Часто под маской дружбы скрывается неосознаваемая враждебность или зависть. Роман с мужем подруги, особенно, когда своя собственная семейная жизнь не сложилась, становится извращенным способом отомстить за успехи, счастье, статус, саму личность подруги, которую она, возможно, бессознательно ненавидит. Ее жестокость - это пассивно-агрессивное действие, растянутое во времени. Каждая совместная встреча после ее романа с мужем подруги была для нее актом скрытой агрессии, а для Анны - актом неведения, что усиливает травму.
4. Пустота и поиск интенсивности. Собственная жизнь такой подруги пуста или лишена острых чувств, а запретный, опасный роман в треугольнике дает мощный выброс адреналина, ощущение «жизни на грани». Присутствие Анны рядом, игра в дружбу - часть этого опасного «квеста», источника острых переживаний, которых Ирине не хватает.
5. Глубокое саморазрушение и тотальное обесценивание контакта. И это самый печальный вариант. Она настолько не ценит себя и свои отношения, что для нее не имеют ценности ни дружба, ни ее собственная целостность. Контакт с подругой и ее мужем - фальшивый и поверхностный, это лишь фон для ее внутренней драмы.
Почему от вероломства подруги больнее, чемот измены мужа? Фокус на прерывании контакта.
Во-первых, это нарушение женского негласного договора. С мужем есть брачный договор (часто с негласным допущением возможных рисков), даже если он не заключен официально, он проштампован в загсе. Но с подругой существует негласный, архаичный и очень мощный «договор племени»: мы, женщины, держимся вместе, защищаем друг друга, особенно от мужских ран. Его нарушение воспринимается как измена роду, что причиняет особую, первобытную боль.
Во-вторых, это двойное предательство. Муж предал в браке, а подруга предала дважды: как любовница мужа и как лживая подруга. Она сознательно разрушала реальность общения, делая его фарсом. В гештальте честный, даже конфликтный контакт - это основа здоровых отношений. Здесь же он( контакт) систематически прерывался ложью.
В-третьих, проекция. Часто мы бессознательно проецируем на подруг части себя: свою честность, надежность, мораль. Обнаружив, что «она» точно не такая, как «я», что наше проективное представление рухнуло, мы чувствуем не только предательство другого, но и крушение части собственного мира. С мужем таких проекций могло быть меньше, возможно, отношения с ним уже были более «отдельными», с осознанием рисков.
В-четвертых, стыд и унижение. Факт, что она могла знать о сомнениях Анны, о ее боли (ведь именно с близкими подругами делятся своими сомнениями о браке), о слабостях, и при этом вступала в связь с их источником, это высшая степень унижения. Получается, что она смеялась над чувствами внутри круга доверия.
Что делать с этой болью? Терапевтический вектор. Эти слова и рекомендации для Анны.
1. Признать всю глубину боли. Ваша ярость, ненависть, ощущение осквернения доверия абсолютно валидны. Не нужно их стыдиться или сравнивать из позиции, что на измену мужа можно призакрыть глаза, а на подруге сосредоточиться». Это две разные раны. И от обеих вам больно.
2. Работать с прерванным контактом. В терапии мы будем восстанавливать вашу способность к четкому контакту с реальностью: «Кто она на самом деле? Кто я без этой иллюзии дружбы?». Важно завершить гештальт, а именно, выразить весь гнев, обиду, разочарование (в безопасном пространстве терапии), чтобы эти чувства не «зависли» внутри.
3. Восстанавливать границы. Травма такого рода - это тотальное нарушение границ. Терапия поможет выстроить их заново: научиться доверять своим ощущениям (например, с недавнего времени мне было некомфортно в ее присутствии, но я не понимала, почему), говорить «нет», отличать проецируемый идеал от реального человека.
4. Исследовать свой паттерн отношений не для обвинения себя, а для понимания, какими были мои потребности в дружбе? Почему я выбрала в близкие подруги человека, способного на это? Видела ли я в ней червоточину, почему закрывала глаза? Часто мы бессознательно привлекаем в свою жизнь тех, кто отражает наши внутренние конфликты.
Женское вероломство» в такой крайней форме - это симптом глубоких нарушений в личности Ирины - слияния, нарциссизма, неосознаваемой агрессии. Боль Анны направлена, в первую очередь, на нее, потому что это сигнал об особенно циничном предательстве самого понятия «контакт» и женской солидарности.
Работа в терапии с такой травмой -путь не только проживания горечи утраты, но и путь к новому, более трезвому, зрелому и защищенному способу выстраивать близость. Анна имеет право не прощать ни подругу, ни мужа, имеете право на свою ярость, а потом и на новую жизнь, где ее границы будут охраняться ею так же ревностно, как когда-то она охраняла дружбу, которой, увы, не было.
Автор: Славина Марина Валентиновна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru