Я проснулась от того, что в коридоре кто‑то подозрительно громко шуршал пакетами. Обычно так шуршит только мой муж, когда пытается что‑то спрятать, но делает это с такой деликатностью, что слышно на весь дом. Я лежала, прислушиваясь, и думала, что если он опять купил себе очередную «нужную вещь», то я сегодня точно не выдержу и скажу всё, что думаю о его коллекции отверток, шурупов и загадочных железяк, назначение которых он сам не всегда помнит.
Но оказалось, что это не муж. Это была моя младшая сестра Лариса, которая вчера вечером позвонила и сказала:
— Я к тебе на пару дней. Не возражаешь?
Я, конечно, не возражала. Но я не знала, что «пару дней» начнутся в семь утра.
Лариса ввалилась в спальню, сияя как новогодняя гирлянда.
— Подъём! — объявила она. — У нас сегодня важный день!
— У кого «у нас»? — пробормотала я, пытаясь сообразить, где левая нога, а где правая.
— У тебя, конечно. Ты забыла? Сегодня юбилей у твоей школьной подруги. Ты же обещала прийти.
Я честно пыталась вспомнить, кто из моих школьных подруг дожил до юбилея, но память у меня работает выборочно: помню, где лежит старый свитер 1998 года, но не помню, кому и что обещала.
— Лар, — простонала я, — можно я сначала проснусь?
— Нельзя. Потому что ты ещё не выбрала, что наденешь.
И вот тут началась история.
Я подошла к шкафу. Точнее, к тому, что когда‑то было шкафом, а теперь представляло собой археологическую свалку эпох разных размеров, настроений и модных ошибок.
Лариса стояла рядом, как строгий контролёр.
— Давай, открывай. Сейчас будем выбирать.
Я открыла дверцу — и на меня вывалился рукав какого‑то платья, которое я не помнила, но оно явно помнило меня.
— О, — сказала Лариса, — это что за экспонат?
— Не знаю, — честно призналась я. — Возможно, оно само сюда пришло.
Мы начали разбирать содержимое. Через десять минут кровать была завалена одеждой, которую я, как выяснилось, не носила уже лет пять. Через двадцать — одеждой, которую я не носила десять лет. Через тридцать — одеждой, которую я не носила никогда, но почему‑то купила.
— Ты понимаешь, — сказала Лариса, — что половина этих вещей тебе велика, половина мала, а треть вообще непонятно для кого?
— Это называется «женская логика», — вздохнула я.
И вот в этот момент, глядя на гору одежды, я и произнесла ту самую фразу:
— Мне нечего надеть.
Лариса прыснула.
— Конечно. У тебя же всего три кубометра одежды. Как тут выбрать.
В комнату заглянул мой муж, Виктор. Он увидел бардак, поднял брови и осторожно спросил:
— Это что, переезд?
— Это подбор наряда, — ответила Лариса.
— Ага, — сказал Виктор. — Тогда я пойду. Я в этом не участвую.
Но уйти ему не дали.
— Виктор, — сказала я, — скажи честно: вот это платье мне идёт?
Он посмотрел на меня, потом на платье, потом снова на меня. Я видела, как в его голове бешено крутятся шестерёнки, пытаясь найти безопасный ответ.
— Оно… интересное, — наконец выдал он.
— То есть ужасное, — перевела Лариса.
— Я такого не говорил! — возмутился Виктор.
— Но подумал, — сказала я.
Он вздохнул и сдался.
— Ладно. Оно… не твоё.
— А это? — я подняла другое.
— Это слишком яркое.
— А это?
— Слишком тёмное.
— А это?
— Слишком… короткое.
— Виктор, — сказала Лариса, — ты понимаешь, что сейчас ты роешь себе яму?
— Я просто хочу уйти, — честно признался он.
Когда мы уже отчаялись, в дверь позвонили. На пороге стояла наша соседка Тамара Петровна — женщина, которая знает всё о всех и ещё немного сверху.
— Я тут услышала шум, — сказала она. — У вас всё в порядке?
— Мы выбираем платье, — объяснила Лариса.
— О! — оживилась Тамара Петровна. — Это я люблю.
И вошла, не дожидаясь приглашения.
Она начала перебирать мои вещи с таким энтузиазмом, будто выбирала наряд для собственной свадьбы.
— Это оставь. Это выбрось. Это никому не показывай. Это можно на дачу. Это — если свет выключат.
— Тамара Петровна, — робко сказала я, — а что же мне надеть?
Она посмотрела на меня внимательно, как врач на пациента.
— А что ты хочешь сказать своим нарядом?
— Что я нормальный человек, — ответила я.
— Тогда надень что‑то простое. Вот это, например.
Она протянула мне платье, которое я купила три года назад, но так ни разу и не надела, потому что «не тот случай».
— Сегодня тот случай, — сказала она.
Я надела платье. Посмотрела в зеркало. И вдруг поняла, что выгляжу… хорошо. Не как модель, не как звезда, а как я — только чуть лучше.
Лариса одобрительно кивнула.
— Вот. Я же говорила.
Виктор выглянул из кухни.
— О! Красиво. Очень.
— Ты это искренне? — уточнила я.
— Абсолютно. Можно я теперь пойду пить чай?
Тамара Петровна тоже улыбнулась.
— Главное — не платье. Главное — настроение.
И знаете, она была права.
Мы собрались, вышли из дома, и я поймала себя на том, что иду легко, почти вприпрыжку. И что мне давно не было так весело.
А вечером, когда мы вернулись, я открыла шкаф, посмотрела на него и сказала:
— Завтра мы с тобой разберёмся.
Шкаф промолчал, но я уверена — он испугался.