Да, между прочим, такая идея как минимум высказывалась, причем — до начала «большой» Гражданской войны, осенью 1917 года.
Задолго до примера Испанской Фаланги Франсиско Франко. Впрочем, надо понимать, что Фаланга была основана ещё в 1933-м, так что генерал Франко (при ряде удачных для него совпадений или «совпадений», включая устранение конкурентных сил и отдельных личностей) воспользовался «уже существовавшим инструментом».
Хотя в конце концов под название ИТФ СНСН (Испанская Традиционалистская Фаланга союзов национал-синдикалистского наступления) загнали всех противников республиканцев, добровольно или же пинками.
Будущим белым генералам нужно было ещё этот инструмент создать или же выбрать политическую силу для «основы»... но они пошли иным путем, в общем-то провальным.
Раскол в офицерской среде в 1917 году был не случайностью и не следствием чьей-то личной слабости. Он стал прямым отражением глубочайшего политического и социального кризиса, в который стремительно погружалась Россия.
Офицерство оказалось между несколькими линиями разлома одновременно. С одной стороны — разрушение привычной вертикали власти и подрыв дисциплины в армии, с другой — резкое изменение отношений между офицерами и нижними чинами, усиленное революционной агитацией.
К этому добавлялся конфликт с гражданским образованным обществом, значительная часть которого всё активнее поддерживала левые и демократические проекты, чуждые традиционному военному мировоззрению.
Отдельную роль сыграл и национальный фактор. После распада имперского центра часть офицеров бывшей Русской армии начала ориентироваться на «национальные квартиры» (в том числе и некоторые участники Корниловского выступления кстати).
Имели место «конфликты взглядов» между офицерами армейскими и гвардейскими, между офицерами родов войск, между кадровыми и «офицерами военного времени из учителей».
Ключевым моментом стало заключение генералов-корниловцев в Быхове осенью 1917 года. Именно там офицерская элита (скорее под охраной, а не в заключении) впервые всерьёз поставила вопрос: нужно ли создавать собственную политическую партию?
Дискуссии были острыми. Логика момента подталкивала к формированию «корниловской партии» — чётко оформленной политической силы, способной бороться за власть.
Однако верх одержала иная позиция, наиболее последовательно выраженная А. И. Деникиным. Позднее он её же по сути и продолжал, после Л. Г. Корнилова и М. В. Алексеева.
Деникин исходил из глубинной традиции офицерской корпорации — аполитичности.
По его мнению, имя Корнилова должно было стать не названием партии, а знаменем широкого национального движения (что уже спорно — популярность Лавра Георгиевича, особенно после провала 1917 года, не следует переоценивать). Армия, считал он, не должна растворяться в партийной борьбе, а обязана встать над ней.
Так родилась Быховская (Корниловская) программа — не партийный манифест, а набор принципов «удержания страны от окончательного падения с точки зрения корниловских генералов».
В её основе лежали несколько ключевых установок:
- сильная временная государственная власть до Учредительного собрания (что будет, если выберут «не тех», социалистов всяких — об этом молчок);
- восстановление независимых органов управления и суда (в обстановке военной диктатуры, ага);
- продолжение войны с союзниками до достойного мира (сразу минус солдатские контингенты, коих потом требовал на Дону Л. Г. Корнилов);
- создание боеспособной армии без комитетов, комиссаров и политического давления (у большевиков боеспособная армия получилась и с комиссарами, и с политикой);
- наведение порядка в экономике, транспорте и снабжении;
- сознательный отказ от решения ключевых политических и социальных вопросов до стабилизации страны (которая может наступить через десятилетия).
Программа демонстративно избегала привязки к какой-либо партии или идеологии.
Это был сознательный выбор основателей белого движения (на мой взгляд, скорее неудачный): правое (с точки зрения Октября, конечно, а не монархистов-легитимистов) офицерство предпочло сохранить корпоративное единство и профессиональную идентичность, а не стать ещё одной политической фракцией в хаосе 1917 года.
Хотя позднее всё равно пришлось искать каких-то политиков для создания подобия «гражданской власти» и разработки более конкретных программ.
И тут выбор тоже был не самый удачный: уже провалившиеся и в целом малопопулярные кадеты. Но для белого офицерства это были наиболее приемлемые политики.
Позднее сам А. И. Деникин признавал, что собрать «всенародное ополчение» против «всего плохого» не вышло. И причина простая: де-факто офицеры в Быхове рассуждали с точки зрения именно своей, очень узкой, прослойки (не отражавшей взгляды даже всего офицерства). Не интересуясь особо ни тогда (ну понятно, всё ж под арестом, хоть и мягким), ни потом мнением всех остальных.
Отказ от создания собственной партии был отражением офицерского мировоззрения (значительной его части).
Армия видела себя не инструментом партий, а самостоятельным носителем «государственной ответственности» (но соответствовал ли офицерский корпус таким взглядам?).
Именно поэтому в Быховской программе оформился принцип непредрешенчества — откладывания политических и социальных решений до «восстановления порядка».
В дальнейшем эти идеи лягут в основу идеологии белых военно-диктаторских режимов Гражданской войны.
Если советские военспецы (а отчасти и эсеровские офицеры Комуча) начнут вступать в партии, то белые генералы по сути вновь осознанно перешли на платформу аполитичности.
Одновременно замахиваясь на «верховенство власти» (как минимум на период конфликта) и на «объединение всего общества» (что звучит совсем уж фантастически).
Если франкисты в Испании в конце концов объединили ряд партий и движений в одно «приказным порядком», то у белых при лозунге «Единой-Неделимой» по сути не имелось объединяющей политической силы.
Одновременно продолжали конфликтовать друг с другом эсеровские, либеральные, региональные (казачьи, сибирские и т.д.) и даже монархические составляющие, в том числе — в погонах.
А реального политического-идеологического центра не имелось, непредрешение же давало возможность противникам белых приписывать им вообще всё что угодно, вплоть до возвращения крепостного права.
Думается мне, что Антон Иванович в конкретно этом вопросе прям ошибался.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!