Артём было решил по привычке поискать ответы в Интернете, но мобильная связь возле избы хоть номинально и была, но силы сигнала еле-еле хватало на текстовые сообщения. Зато в получасе езды была деревня, в которую он и отправился в надежде узнать что-то о ночном визитёре, а заодно и кое-какие продукты докупить.
В Озёрном появление нового лица не осталось незамеченным. Пока автомобиль медленно пробирался к центру, где неспешно протекала вся "общественная жизнь" маленького поселения, известие о "туристе" облетело всю деревеньку.
Артём припарковался возле сельпо и направился внутрь, не без оснований рассчитывая на осведомлённость местных работников торговли. Однако на этом его решимость закончилась. Он накупил всякой всячины, нужной и не очень, и теперь мялся возле прилавка под любопытным взглядом пожилой продавщицы, не зная, как подступиться к основной цели своего приезда.
Пока он собирался с духом, в магазин зашли новые покупатели — две женщины средних лет. В их присутствии Артём вообще смутился и уже собирался уезжать без ответов, как продавщица, под одобрительными взглядами покупательниц, сама начала с ним разговор.
— Вы уж меня извините за любопытство, а вы какими судьбами тут? Кстати, меня Анисьей зовут.
— А я Артём. В наследство вот вступил...
— Ой, — оживилась одна из покупательниц, — а в чьё же? У нас вроде никто не помирал в последнее время...
Ответить Артём не успел. Впрочем, пока его участие в обсуждении и не требовалось. Женщины справлялись с этим сами.
— Вера, так это у нас не помирали. А про Семёна забыла? — включилась в разговор Анисья.
— И правда, что это я... — смутилась Вера. — Хоть и не совсем наш, но на нашем же погосте упокоился... А человек хороший был, вежливый.
Женщины принялись вспоминать покойного дядю, как он в деревню приезжал, что и кому говорил, а Артём не знал, что ему делать дальше: просто уйти было бы невежливо, а оставаться при чужом разговоре было неловко.
— Так вы Семёна наследник, да? — скорее утвердила, чем спросила наконец Анисья.
Артём кивнул.
— А уже ночевали там? — осторожно поинтересовалась Вера.
— Ночевал... А что?
— Да у нас всякое про заповедник рассказывают. Вы теперь будете смотрителем там, как дядя ваш?
— Смотрителем? — удивился Артём. — Да нет, я просто приехал на время, поработать в тишине. И разве тут заповедник? Вроде обычный лес.
— Необычный, — покачала головой другая женщина, Катерина. — Обычный — это с другой стороны. А тот, где Семёнова изба, — заповедный. У нас туда и не ходит никто. Может, слухи всё, конечно, сказочки старые... Но всё равно, лучше поберечься.
— А что за слухи? — заинтересовался Артём, предвкушая, что сейчас получит кое-какие ответы о ночном госте. Но женщины примолкли, попереглядывались между собой, а затем заговорила Анисья:
— Вам к деду Тавру съездить бы, он, как бы сказать, местный краевед что ли, все легенды знает. Дядя ваш с ним тесно общался.
Дорогу к гати через Чёрное болото, возле которой, похожая на нахохлившуюся цаплю, стояла на сваях избушка Тавра, Артём нашёл без труда — плохонькая грунтовка делала там петлю, а затем уходила дальше, к райцентру.
Деда Артём застал за странным занятием: старик сидел на скамеечке у дома и перебирал сухие травы, связывая их в аккуратные пучки. Вид у него был вовсе не суровый, как ожидал Артём, а скорее — отрешённый и спокойный. Испещрённое глубокими морщинами лицо напоминало кору старого дерева.
— День добрый, — окликнул его Артём, выбираясь из машины.
Тавр поднял голову, прищурился, но удивления не выказал.
— И тебе не хворать, — проскрипел он. — А ты Семёнов родич, да? Похож ты на него сильно. Да ты садись, в ногах правды нет.
Артём присел на скамейку рядом со стариком. Дед молча продолжил своё занятие.
— В магазине сказали, вы с дядей дружили и что знаете много про лес, про заповедник. Легенды всякие...
Тавр усмехнулся:
— Верно сказали. А у тебя к этому какой интерес-то? Ты ж, вижу, городской, вряд ли собираешься тут оставаться.
— Угу, не собираюсь, поработать приехал, на пару месяцев, — кивнул Артём. — Да вот... Ночью к избушке лось приходил, но очень уж огромный, судя по следам. Страшновато было, честно говоря, вот и решил узнать, кто ещё там водится. Может, меры какие принять надо, а то мало ли... Я и правда человек городской, к лесу неприспособленный.
— Водится... — усмехнулся Тавр, ловко затягивая узел на пучке полыни. — В пруду караси водятся. А в лесу — живут. А к тебе, парень, Хозяин приходил знакомиться.
— Хозяин? — переспросил Артём, чувствуя, как холодок снова ползёт по спине. — Лось что ли?
— Лось, — кивнул дед, будто ребёнку. — Для глаз — лось. Для леса — Сторож. А для нас с тобой — Сосед.
Тавр отложил травы, отряхнул руки и посмотрел на Артёма уже серьёзно, без улыбки.
— Ты, парень, не просто избу получил. Семён-то не просто так в глуши сидел. Он на Меже стоял. Знаешь, что такое межа?
— Граница?
— Верно. Твоя сторожка стоит там, где лес переходит в... скажем так, в заповедное. Где действуют старые правила. Семён их знал. И соблюдал. Не думай, Хозяин не пугать приходит. Он проверяет: свой там или не свой? Крепка ли застава?
— И что мне делать? — Артём почувствовал себя глупо, задавая этот вопрос, но рациональное мышление здесь, на краю болота, начало давать сбой. — Ружьё покупать?
Тавр рассмеялся.
— Ружьё! Эх, городские... С Хозяином не воевать надо, а договариваться. Ты ведь теперь новый смотритель, хочешь ты того или нет. Прими правила.
— Какие правила?
— Простые: уважение, тишина. Кстати, можешь угостить его, — дед хитро подмигнул. — Помню, Семён говорил, больно Хозяин яблоки любит. Сейчас как раз сезон, попробуй — оставь вечером угощение. И не бойся его, он тебе не враг. Понял?
Артём кивнул, хотя понял мало.
— Ну, ступай с Богом, — махнул рукой Тавр, возвращаясь к травам. — И запомни: лес немой только для глухих. А ты, раз Семён тебя выбрал, слышать должен.
Обратно Артём ехал медленно, переваривая услышанное. Слова старика звучали как бред сумасшедшего, но в них была странная логика, которая идеально ложилась на ночной кошмар и гигантские следы. «На Меже». Красиво. Если это метафора для романа — то гениальная. А если реальность...
В сторожку он вернулся, когда уже стало темнеть, и долго стоял на крыльце, вертя в руках крупное краснобокое яблоко, целой авоськой которых его одарили в деревне на обратном пути. Это казалось нелепым детским ритуалом. Но... Артём пожал плечами и положил яблоко на огромный замшелый пень в паре метров от крыльца.
— Угощайся, — тихо сказал он куда-то в лес. — Я не враг. Я... я здесь поживу пока.
Вернувшись в избу, Артём погасил свет, но ставни закрывать не стал. Закутавшись в плед, он уселся у окна и приготовился ждать. Через некоторое время он задремал, но вдруг очнулся — от неожиданно наступившей тишины.
Лес словно затаил дыхание. Затем послышался уже знакомый, тяжёлый хруст, и из темноты, как айсберг, выплыла огромная тень.
Артём замер, боясь пошевелиться. В свете луны он хорошо разглядел его, Хозяина.
Это действительно был огромный лось. Конечно, только размер гиганта не был чем-то таким уж особенным, в природе наверняка такие особи — не единичный случай. Но рога... Таких рогов просто не бывает — сложная, переплетённая корона, напоминающая узловатые корни векового дерева, вывернутые из земли.
Зверь подошёл к пню. Горячий пар вырывался из его ноздрей, облачком оседая в холодном воздухе. Он не спешил. Постоял, медленно повернул массивную голову в сторону избушки. В его глазах светился разум — древний, тяжёлый, спокойный.
Хозяин мягко, деликатно взял губами яблоко, хруст сочной мякоти разорвал тишину. Зверь ещё раз глянул в сторону Артёма, потом развернулся и так же бесшумно, как призрак, растворился в чаще.
Артём судорожно выдохнул. Только сейчас он понял, что всё это время просидел, затаив дыхание. Однако страха совершенно не было, зато появилось чувство причастности к чему-то великому и тайному, будто его только что приняли в закрытый клуб.
В эту ночь Артём выспался так, как не высыпался уже многие годы. А утром, выйдя на крыльцо с чашкой кофе, заметил, что пень не пуст.
На том месте, где он оставил угощение для Хозяина, покоилась крупная, идеально ровная, влажная от росы сосновая шишка.
Артём взял шишку в руку, ощущая прохладную тяжесть и вдыхая запах смолы.
— Принято, — прошептал он.
Дед Тавр был прав. Здесь были правила. Артём, сам того не зная, только что сыграл свою первую партию. И его ставку приняли.