У людей есть странная вера: если вещь стоит дорого, её обязаны любить все. Муж, тёща, гости, кот, соседская кошка, домовой и даже курьер, который её привёз. Особенно если это диван. За сто двадцать тысяч. С мягкими подлокотниками и кредитом до пенсии.
Кошки в эту религию не верят. У них другая: “моя коробка — моя крепость”.
Позвонила мне как-то женщина голосом, которым обычно сообщают о тяжёлой семейной трагедии.
— Пётр… это кошачий психолог? — уточнила она на всякий случай.
— Это ветеринар Пётр, — ответил я. — При необходимости изображаю психолога. Что случилось?
— У нас кошка… обиделась на новый диван, — женщина вздохнула так, будто диван был единственной радостью в её жизни. — И переехала жить в коробку. Она из принципа на диван не ложится! Понимаете? Принцип! Я чувствую пассивную агрессию!
Я уже заинтересовался.
— Как зовут кошку? — спросил я.
— Кнопка.
— А хозяйку?
— Ольга. Я.
— Хорошо, — сказал я. — Кнопка живёт в коробке — это вообще нормально для кошек. В чём ваша боль?
— Диван! — почти вскрикнула Ольга. — Диван был за сто двадцать тысяч. Мы его три месяца выбирали, я мужу уши прожужжала, он говорил, что это безумие, но я настояла. А теперь кошка демонстративно живёт в картонной коробке из-под этого дивана. Сели смотреть фильм — она лежит в коробке, уставилась, как совладелец ипотечной квартиры. Это что, протест? Ей не нравится наш выбор? Я плохая хозяйка? Может, она мстит за старый диван?
Когда люди начинают искать в кошке моральный суд, становится понятно: нужна не только ветеринария, но и лёгкая психотерапия. Но по телефону полежать на кушетке неудобно, поэтому я предложил выезд.
Квартира у Ольги была из тех, где ремонт ещё пахнет победой. Открываешь дверь — и тебя встречает запах новой жизни, ламината и того самого кредита. Коридор узкий, но гордый, на стене — аккуратные фотографии: свадьба, море, котёнок Кнопка размером с ладонь на старом цветастом диване.
В гостиной стоял он — виновник торжества. Новый диван.
Серый, идеальный, как картинка из журнала. Никаких катышков, никаких продавленных мест, никаких пятен детства. Такой диван, на который страшно сесть: вдруг испортишь атмосферу “как в каталоге”.
А у дивана, практически у подножия этого трона, стояла большая картонная коробка. Чуть потрёпанная, с оторванной наклейкой, зато с аккуратно надорванным краешком — Кнопка сделала себе смотровую щёлку.
И из коробки на меня смотрели два жёлтых глаза. В них читалось: “Ну наконец-то кто-то пришёл разобраться в этой ереси”.
— Видите? — Ольга трагически указала рукой. — Я её оттуда вынимаю, кладу на диван — она спрыгивает и обратно лезет, как бомжиха в свой картонный домик.
Кнопка при слове “бомжиха” слегка тронула хвостом, но продолжила лежать. В коробке она действительно смотрелась… по-кошачьи достойно. Как королева в челноке.
— А где старый диван? — спросил я.
— На даче, — вздохнул из дверного проёма муж Ольги, Сергей. — Стоит в холодной комнате, где никому не нужен, зато самый любимый у кота барсика соседки. Я предлагал оставить его дома, а этот купить попроще. Но у нас же вкус, стиль, картинка…
— Ты ещё скажи, что я виновата, — вспыхнула Ольга. — Нормальные люди покупают нормальную мебель, а не держат в квартире эту… советскую развалюху!
Сергей пожал плечами и ушёл на кухню. Я уловил то узнаваемое “живём как соседи по хостелу с диваном между нами”.
Я присел на корточки рядом с коробкой. Кнопка слегка высунулась — только нос и уши.
— Здравствуй, гражданка, — сказал я тихо. — Ты, значит, протестуешь против нового дивана?
Кнопка внимательно обнюхала мой рукав, поняла, что я пахну остальными котами города, и сочла меня достойным. Выбралась из коробки и, игнорируя дилемму “диван или коробка”, потёрлась о моё колено.
— Видите! — обрадовалась Ольга. — К вам она выходит. А к нам — только когда мы на кухне. Вечером садимся на диван — она демонстративно хлоп! в коробку.
Я оглядел гостиную. До ремонта, судя по фотографиям, тут было всё по-другому: ковёр, стенка, тот самый старый диван с цветами, на котором удобно пролеживать субботу. Теперь — модный минимализм: гладкий пол, большой телевизор на стене, шторы цвета “пыльный лен”, диван “серый бетон”.
Для человека — красиво.
Для кошки — потеря мира.
— Ольга, — спросил я, — если бы вас внезапно переселили из вашей квартиры в музей современного искусства, где всё белое, гладкое и ничего трогать нельзя, вы бы расслабились?
— Н-ну… — засомневалась она. — Наверное, нет.
— А Кнопке только что это и устроили. У неё забрали старый диван, который пах ей, вами, пельменями и детством. Вместо него поставили новый, гладкий, скользкий, с запахом химии и склада. И ещё обиделись, что она не падает в обморок от восторга.
Сергей из кухни осторожно хмыкнул. Ольга посмотрела на диван почти виновато, но быстро взяла себя в руки.
— Но он удобный! — сказала она. — Мягкий, красивый. Я же для семьи старалась.
— Для семьи, — согласился я. — Но не спросили у того члена семьи, который живёт на уровне тридцати сантиметров от пола и нервничает от любых перестановок.
Кнопка тем временем ходила по комнате, демонстративно обходя диван по кругу. Подойдёт — понюхает — пройдёт дальше. Как человек, которого позвали на новоселье, но не показали, где здесь кухня.
Я потрогал обивку. Холодная, гладкая, слегка шуршащая. Типичный материал, который отлично смотрится на фото и не вызывает у кошки никаких тёплых чувств. Когтями за него не зацепишься, запахи плохо держит, а ещё он электризуется — самое приятное, когда ты пушистое существо и тебя бьёт током от собственной жизни.
— Она раньше любила валяться на старом диване? — спросил я.
— Да! — оживилась Ольга. — Там её всегда можно было найти. На спинке, в углу… Ещё и когти точила, зараза. Я ругалась.
— А теперь когти где точит?
— На моей спинке, — мрачно ответил Сергей из кухни. — На стуле компьютерном. Зато диван — как новый. Можно в музей.
Мы посмеялись. Кнопка демонстративно запрыгнула в коробку и легла, выставив лапы наружу: “Я так и знала, что вы про это”.
— Смотрите, — начал я объяснять, — у кошки в голове очень простая система координат. Всё делится на: моё, не моё и потенциально моё, если повезёт. Старый диван был “её”: она там спала, оставляла запах, царапала, растягивалась. На нём были её следы. Её мир.
— А этот? — спросила Ольга, косо глянув на нового красавца за 120 тысяч.
— Этот пока “чужой шкаф, который почему-то лежит”. Он пахнет магазином, грузчиками, упаковкой. Он большой, внезапный, и его появление совпало с шумом ремонта, незнакомыми людьми, запахом краски. Для кошки это стресс.
Коробка — наоборот. Маленькая, понятная, пахнет картоном и приклеиванием скотча, а теперь ещё и самой Кнопкой. Там безопасно: одна входная точка, стены под боком, сверху не нападут.
Ольга слушала, нахмурившись. Видно было, что мозг одновременно обрабатывает две мысли: “логично” и “но диван же за сто двадцать”.
— То есть она не обиделась? — осторожно спросила она. — Я просто… когда она уходит в эту коробку, мне кажется, что это оценка. Мол, “твой диван — фигня, я в него не верю”.
— Кошки не занимаются интерьерной критикой, — улыбнулся я. — Они занимаются выживанием. Если бы Кнопка могла оставить отзыв, он был бы не: “цвет не мой”, а: “слишком открыто, слишком гладко, слишком пахнет не мной”. И ещё: “меня никто не спрашивал”.
Сергей не выдержал и заглянул из кухни.
— То есть коробку можно не выкидывать? — уточнил он.
— Коробку нужно оставить, — подтвердил я. — Это у неё временное убежище. Запасной аэродром. Когда она почувствует себя в безопасности, начнёт потихоньку осваивать и диван. Но чем больше вы будете её “перекладывать” силой, тем дольше она будет сопротивляться.
Ольга тяжело вздохнула.
— Но я же… — начала она и запнулась. — Я же хочу, чтобы ей было хорошо. Просто я так мечтала о нормальной гостиной. Не о коробке на виду.
— Смотрите, — сказал я мягко. — Сейчас у вас красивая картинка и несчастная кошка. Попробуйте временно пожить с некрасивой картинкой и счастливой кошкой. А через пару месяцев, возможно, будет и то, и другое.
Дальше мы устроили Кнопке “диагностику дивана”. Я предложил несколько простых ритуалов.
Во-первых, накрыть часть дивана старым, знакомым пледом. Тем самым, который раньше лежал на прежнем диване и сохранил запах “старой жизни”. Желательно именно той частью, где Кнопка любила спать.
Во-вторых, поиграть с ней на диване — не тащить насильно, а заманивать удочкой-игрушкой, мячиком, шуршащим пакетом. Кошка прыгнула — похвалили, дали вкусняшку. Спрыгнула — ничего страшного.
В-третьих, кормить её иногда на диване — кусочками лакомства, не миской. Чтобы у неё в голове появилась прямая связь: “этот большой страшный предмет иногда выдаёт колбасу”.
— И главное, — добавил я, — сами на нём живите. Не относитесь как к иконостасу. Сядьте нога на ногу, пролейте чай, поссорьтесь, помиритесь, посмотрите плохой сериал. Диван должен стать частью реальной жизни, а не картинки. Кошки очень любят реальные жизни.
Сергей усмехнулся.
— А если Ольга будет кричать, что я мну подлокотники?
— Тогда коробка пригодится вам, — сказал я. — Будете жить там с Кнопкой.
Ольга фыркнула, но улыбнулась. Напряжение в комнате чуть-чуть отпустило.
Через пару недель я получил от Ольги фотографию.
На ней — тот самый диван. На спинке, растянувшись во всю длину, как шкура леопарда в кабинете английского лорда, лежит Кнопка. На морде — выражение “я так и знала, что это всё купили для меня”. Рядом — аккуратно сложенный старый плед. Внизу, у дивана, по-прежнему стоит коробка. Пустая, но на месте. Как страховка.
Под фото была подпись:
“Кажется, она одобрила. Коробку не выбрасываю, пусть будет её запасной дом. Спасибо”.
Я посмотрел на картинку и подумал, что у кошек очень здоровая психика. Они никогда не делают вид, что им комфортно, если им не комфортно. Не хвалят дорогие диваны за то, что они дорогие. Не сидят на неудобном стуле ради картинки в инстаграме. Они честно переезжают в коробку.
Мы, люди, на такой шаг решаемся реже. Опасаемся, что нас не поймут. Что скажут: “Как так, у тебя диван за столько, а ты на полу сидишь?” Или наоборот: “Живёшь как в коробке, а мог бы как человек”.
Кнопка честно выбрала свою коробку, дала себе время, адаптировалась, а потом — когда запах краски выветрился, плед лёг на место, а хозяева перестали относиться к дивану как к хрустальной вазе — спокойно перебралась на более мягкую поверхность. Просто потому что ей стало там нормально.
Коробку она оставила. На всякий случай. Умно, кстати.
Иногда маленький картонный “запасной аэродром” нужен и нам: место, куда можно спрятаться от новых диванов, ремонтов, ожиданий чужого восторга и своей собственной гонки “как у людей”. Место, где можно полежать, как Кнопка, высунув лапы и усы, и сказать миру:
“Я пока тут. Не трогайте. Дайте мне привыкнуть к вашей очередной дорогой идее”.
А когда привыкаешь — и диван уже не так страшен, и кредит не так давит, и жизнь вроде та же, только на ней появился ещё один мягкий угол.
Главное — не выкидывать коробку раньше времени.