Вы замечали, как странно сегодня включать телевизор? Вроде бы каналов стало больше, картинка ярче, лица моложе, а ощущение такое, будто вас каждый вечер встречают одни и те же люди, только в разных костюмах.
Я это слышу всё время от визажистов, от администраторов, от обычных женщин в кресле у зеркала. «Мария, а кого сейчас вообще можно смотреть без раздражения?» И вот в этом общем раздражении неожиданно снова громко прозвучал голос Сергея Соседова.
Человека, которого невозможно назвать удобным. Его не пригласишь, чтобы он сказал комплимент и ушёл. Он всегда приходит с ножницами, причём режет не ткань, а иллюзии.
И на этот раз он прошёлся по телевизионной эстраде так, что у многих, уверена, внутри что-то неприятно ёкнуло. Потому что говорил он не эмоциями, а диагнозами.
«Я бы выгнал их всех» как симптом, а не истерика
Фраза «Я бы сразу выгнал с экранов этих бездарей!» мгновенно разлетелась, потому что звучит жёстко, почти агрессивно. Но я скажу, что это не истерика. Это усталость профессионала, который видит, как профессия размывается.
Соседов не кричит из пустоты. Он говорит из состояния человека, который вырос на другой системе координат, где талант не был аксессуаром, а был обязательным условием.
И когда он смотрит на экран и видит, что вокал стал необязательным, вкус вторичным, а харизма заменяется охватами, его буквально коробит.
И тут надо понимать, что он критикует не людей, а систему, которая сделала посредственность нормой, а профессионализм – опцией.
Басков и эффект передозировки
Николай Басков в этом разговоре стал символом, а не мишенью. И это принципиально. Соседов не отнимает у него голоса, школы или статуса. Он говорит о другом. О том, что даже золото тускнеет, если им залепить всё вокруг.
Я много раз видела, как артист «перегорает» не потому, что устал петь, а потому что устал быть везде. Телевидение не про количество, оно про паузы. Зритель должен успеть соскучиться, иначе любовь превращается в фоновый шум.
Когда один и тот же человек одновременно поёт, судит, ведёт, комментирует и присутствует в каждом инфоповоде, возникает ощущение монополии на эмоции. А это опасно. Потому что публика начинает защищаться раздражением.
Священная троица и закрытый клуб
Басков, Киркоров, Лазарев – эта связка давно видится как некая неизменная конструкция. Их не обсуждают, их принимают как данность. И вот тут Соседов попадает в точку, потому что телевидение превратилось в закрытый клуб, куда новые лица попадают либо случайно, либо временно.
Я прекрасно знаю, как сложно пробиться, если ты не в обойме. Даже талантливому. Даже яркому и даже трудолюбивому. Если эфир забит «проверенными», никто не рискует. А без риска искусство умирает.
И вот эта неприкасаемость, о которой говорит Соседов, раздражает не меньше, чем сами лица. Потому что зритель чувствует, что его лишили выбора.
Молодые звёзды как продукт, а не профессия
Когда разговор заходит о блогерах и тикток-артистах, у меня внутри всегда возникает двойственное чувство. На первый взгляд, мир меняется. Но на другой, нельзя делать вид, что профессия перестала существовать.
Соседов в своей критике молодых имён говорит жестко, но честно. Он не запрещает им существовать. Он лишь задаёт вопрос: почему федеральный эфир стал тренировочной площадкой для тех, кто ещё не умеет?
Когда артист выходит на большую сцену, он должен быть готов. Голосом, телом, психикой. А не только количеством подписчиков. И зритель это чувствует, даже если не может сформулировать.
«Голос» как символ утраченного доверия
Назначение Анны Асти в наставники «Голоса» стало последней каплей именно потому, что это шоу когда-то было про другое. Про рост, про школу и про труд.
Когда наставником становится человек, чья манера не предполагает вокальной силы, возникает логичный вопрос: чему именно он будет учить? Шептать красиво? Работать с микрофоном? Это важно, но это не фундамент.
После истории с дочерью Алсу доверие к формату и так треснуло. А теперь эта трещина превращается в разлом. И Соседов просто озвучивает то, что многие уже чувствуют.
Личная боль не делает мягче
Самое сильное в этой истории для меня – контраст. Пока Соседов разносит систему, система не щадит его самого. Травма, гипс, отсутствие сращения, боль, неопределённость. Это тяжёлое состояние, особенно для человека активного, привыкшего жить в движении.
Я видела, как артисты в таком состоянии становятся тише, осторожнее и мягче. Соседов стал только резче. Потому что физическая уязвимость иногда убирает страх. Когда тебе и так больно, ты перестаёшь выбирать слова.
И в этом есть страшная честность.
Почему его слова так задели? Потому что он говорит вслух то, что принято обсуждать шёпотом. Потому что он не зарабатывает на лояльности. Потому что он не боится оказаться неудобным.
Сегодня телевидение нуждается не в новых форматах, а в честных паузах. В осмысленном отборе. В уважении к зрителю. И Соседов, со своей сломанной ногой и несломленным языком, вдруг оказывается самым живым участником этой системы.
Я не считаю Соседова идеальным. Он резкий, он сложный, иногда перегибает. Но в эпоху, когда все улыбаются и молчат, такие люди нужны, как кислород. Потому что без них экран окончательно превратится в бесконечную витрину без содержания.
А теперь скажите вы, честно. Вы устали от одних и тех же лиц? Вы чувствуете, что талант подменили удобством? И готовы ли вы услышать правду, даже если она неприятна? Давайте говорить об этом вслух.