Когда к двери подошли визири с радостной вестью, человек внутри не вышел. Он прижался к стене и кричал, что не откроет, что это ловушка. Тело брата пришлось положить прямо на порог — только так он поверил.
Ибрагиму было двадцать пять. И он только что стал правителем величайшей империи мира.
Двадцать пять лет в страхе. Двадцать пять лет за запертой дверью. Каждое утро — с мыслью: сегодня придут убивать? Слуги вокруг — глухие и немые. Никаких разговоров. Никаких друзей. Только тишина и ожидание.
На его глазах задушили старшего брата Мехмеда. При нем дважды свергали дядю Мустафу. Он видел, как убили султана Османа — молодого, сильного, уверенного. Брат Мурад казнил еще двоих их братьев. Детей.
А потом пришел за Ибрагимом.
Мурад умирал. Наследников у него не было — все сыновья не пережили младенчества. Оставался только младший брат, тот самый, слабый и странный. Мурад отдал приказ: убить его тоже. Получил даже фетву от шейх уль-ислама. Династия Османов должна была оборваться в тот день 1640 года.
Но мать Кёсем вмешалась. Она уговорила великого визиря не выполнять приказ — иначе трехсотсорокалетний род исчезнет за один день. Визирь колебался. Мурад настаивал. Кёсем стояла на своем.
Приказ не выполнили.
Через несколько дней Мурад умер. И к двери кафеса — золотой клетки для принцев — пришли с известием. Ибрагим не поверил. Он решил, что это западня, что сейчас палачи ворвутся внутрь. Визири принесли тело Мурада и положили у порога.
Только тогда дверь открылась.
Первые годы правления казались спокойными. Ибрагим почти не вмешивался в дела государства — всем занимались визири и мать. Но была проблема: у султана не было детей. Династия висела на волоске. Опять.
Выяснилось странное — Ибрагим боялся женщин. Двадцать пять лет в изоляции сделали свое дело. Девушки в гареме его пугали. Кёсем наняла лекаря по прозвищу Джинджи-ходжа — «османский Распутин», как его потом назовут историки.
Зелья подействовали. Слишком хорошо.
В 1642 году родился первенец Мехмед. Потом еще один сын. И еще. Всего восемнадцать детей от разных наложниц. Но вместе с детьми пришло что-то другое. Приступы ярости. Паранойя. Безумные траты.
Ибрагим влюбился в легенду, рассказанную наложницей Хюмашах: мол, соболиный мех защищает от внезапной смерти. Он приказал обить мехом все комнаты дворца Топкапы. Недостаточно. Слуг одеть в меха. Соболей в империи истребили полностью. Казна опустела на закупки из-за границы.
А страх никуда не делся.
Был у Ибрагима любимец — сын кормилицы его наследника. Султан играл с чужим ребенком больше, чем с собственным Мехмедом. Это взбесило мать наследника, Турхан. Она выместила гнев на кормилице и ее сыне.
Ибрагим пришел в ярость. Вырвал шестилетнего Мехмеда из рук Турхан и швырнул в мраморный фонтан головой вниз. Евнухи едва успели выхватить мальчика из воды. На лбу осталось глубокое рассечение — шрам на всю жизнь.
Наложницам гарема он платил по тысяче акче в день. Своим сестрам-султаншам — по четыреста. Визири возмущались. Кёсем пыталась вмешаться. Ибрагим выгнал мать из дворца. Когда узнал, что она вместе с визирем планирует его сместить — казнил визиря, а Кёсем сослал в дальние сады.
Паранойя росла с каждым днем.
В 1648 году он узнал о красивой дочери шейх уль-ислама и решил взять ее в гарем. Отец и дочь отказали. Ибрагим похитил девушку силой. Через несколько дней вернул — но честь была потеряна. Девушка покончила с собой.
Это стало последней каплей.
Седьмого августа к воротам дворца пришли янычары с фетвой об отставке визиря. Испуганный Ибрагим согласил на все. Визиря Ахмеда поймали при попытке бегства и разрубили на части прямо на Ипподроме. Ему дали прозвище «хезарпаре» — тысяча кусков.
На следующий день принесли новую фетву. В ней Ибрагима объявили безумным и непригодным к правлению. Он бросился к матери — той самой, которую выгнал и сослал. Умолял спасти.
Кёсем уговорила его отречься. На трон посадили шестилетнего Мехмеда — того самого, со шрамом на лбу.
Ибрагима снова заперли. Но теперь не в золотой клетке кафеса, а в тесной комнате на чердаке. Дверь заколотили намертво. Остался только небольшой проем для еды и воды. Из щелей, по словам наложниц, доносились рыдания.
Заговорщики обещали Кёсем сохранить сыну жизнь. Но боялись: народ жалел узника, ходили слухи о возможном бунте. Через несколько дней шейх уль-ислам подписал новую фетву — о казни.
Семнадцатого августа 1648 года палачи вошли в комнату. Ибрагиму было тридцать два года. Его задушили шелковым шнуром — как и положено по традиции османских султанов.
Восемь лет правления. Восемнадцать детей. Опустошенная казна. И жизнь, которая кончилась там же, где началась — за запертой дверью.
Кёсем пережила сына всего на три года. В 1651 году ее задушили сторонники Турхан — той самой женщины, чей сын когда-то полетел в фонтан. Нашли старую султаншу спрятавшейся в шкафу. Убили веревкой от занавески.
История повторилась. Только теперь у власти оказался семилетний мальчик со шрамом на лбу. Мехмед IV правил сорок лет — дольше многих. Но это уже другая история.
А закон Фатиха — тот самый, что разрешал султану убивать братьев ради блага империи — после Ибрагима больше не применялся. Слишком дорогой оказалась цена. Шестьдесят принцев казнили за всю историю. Шестьдесят жизней ради стабильности трона.
Получилось ли?
Судьба Ибрагима отвечает сама за себя.