«Спаситель знал её очень хорошо. Вот почему он любил её больше нас». Эти слова апостола Левия о Марии Магдалине церковь не признаёт. Как и сотни других текстов о Христе.
Четыре Евангелия. Матфей, Марк, Лука, Иоанн. Только они рассказывают официальную историю земной жизни Иисуса. Остальное — апокрифы, тайные книги, которые церковь отвергла.
Но почему именно эти четыре? И что такого написали остальные?
История отбора началась в первые века христианства. Тогда о Христе писали десятки, возможно, сотни людей. Евангелия множились, расходились по общинам, переписывались. Каждое называлось благой вестью — именно это означает греческое слово «евангелие».
Решение принимали христианские соборы. Участники собирались, спорили, голосовали. Четыре текста одобрили. Остальные объявили неканоническими.
Критерии были жёсткими. Текст должен был быть написан рано, желательно очевидцем или со слов очевидца. Он не должен был противоречить уже принятым Евангелиям по ключевым моментам. И — самое важное — он должен был показывать Христа таким, каким его хотела видеть формирующаяся церковь.
Три первых Евангелия — от Марка, Матфея и Луки — написаны как бы от лица очевидца. Их называют синоптическими, потому что они похожи, будто смотрят на события с одной точки.
Исследователи считают, что первым появилось Евангелие от Марка. Потом Матфей и Лука взяли его за основу и дополнили своими деталями. Евангелие от Иоанна написали позже, и оно сильно отличается от трёх предыдущих — больше философии, меньше бытовых сцен.
Интересный момент: изначально все четыре текста были анонимными. Имена авторов приписали им только во втором веке нашей эры. И да, в Евангелиях есть расхождения. Где-то даты не сходятся, где-то детали противоречат друг другу. Но в главном — рождение, проповеди, распятие, воскресение — они единодушны.
А что не вошло?
Одни тексты написали слишком поздно — в третьем, четвёртом веках. Церковь решила, что они недостоверны. Другие были слишком фантастическими, похожими на легенды. Третьи изображали Иисуса человеком, а не Богом — это церковь категорически не устраивало.
Четвёртые просто не вписывались в формирующуюся доктрину.
Но значит ли это, что апокрифы — ложь? Не обязательно. Просто установить истинность событий в них так же сложно, как и в канонических Евангелиях. Это вопрос веры, а не доказательств.
Евангелие от Петра нашли в конце девятнадцатого века в египетской гробнице. Рукопись датируют восьмым-девятым веками, но текст явно старше.
Апостол Пётр — если верить, что он и есть автор — описывает суд Пилата, распятие, погребение и воскресение Христа. Есть там и странный фрагмент, который богословы трактуют как сошествие в ад.
В конце автор прямо называет себя: «Я же, Симон Пётр...»
Текст был популярен в первые века христианства. Его знал Иустин Философ, казнённый за веру в 165 году. Потом Евангелие объявили апокрифом и оно исчезло на столетия.
Что в нём такого неправильного? Детали распятия отличаются от канонических. Христос на кресте молчит — не кричит «Боже мой, зачем ты меня оставил?». При воскресении из гробницы выходят три фигуры — две поддерживают третью, а за ними идёт крест. Да, говорящий крест.
Слишком фантастично для церкви.
Рукопись на коптском языке нашли в 1896 году. Датируется пятым веком. Кроме Евангелия от Марии там ещё два апокрифа — «Апокриф Иоанна» и «София Иисуса Христа».
В тексте описан диалог между апостолами и Марией Магдалиной. Пётр просит её рассказать слова Спасителя, которые он говорил ей наедине. Мария соглашается. Она описывает беседу о душе, четырёх властях и семи формах гнева.
Пётр не верит. Он возмущается: неужели Христос мог сказать женщине то, чего не сказал им, мужчинам-апостолам?
Мария плачет от обиды.
Тогда вступает апостол Левий Матфей. Он отчитывает Петра: «Если Спаситель счёл её достойной, кто же ты, чтобы отвергнуть её? Разумеется, Спаситель знал её очень хорошо. Вот почему он любил её больше нас».
Церковь не могла принять этот текст. Женщина, которой Христос доверяет больше, чем апостолам-мужчинам? Невозможно. Хотя в канонических Евангелиях Мария Магдалина — первая свидетельница воскресения.
Но одно дело — увидеть. Другое — получать тайное знание.
Евангелие от Фомы нашли в 1945 году в египетском Наг-Хаммади. Папирус датируют периодом между 60 и 140 годами нашей эры. Некоторые учёные называют его «пятым Евангелием».
Текст состоит из 114 логий — кратких изречений Иисуса. Никакого сюжета, только слова. Две трети этих изречений перекликаются с каноническими Евангелиями. Остальное — новое.
Но вот что странно: в Евангелии от Фомы нет ни распятия, ни воскресения. Вообще. Христос там — мудрец и учитель, но не мессия, не искупитель грехов.
Для церкви это был приговор тексту. Христианство стоит на идее жертвы и воскресения. Евангелие, где этого нет, не может быть каноническим.
Зато некоторые современные исследователи считают, что именно это Евангелие — самое раннее свидетельство об историческом Иисусе. Человеке, который учил, но не претендовал на божественность.
Никодим упоминается в канонических Евангелиях. Фарисей, член синедриона — иудейского совета. Несмотря на происхождение, он уверовал в Христа и стал его тайным последователем.
Текст, подписанный его именем, делится на две части. Первая — «Деяния Пилата». Суд, распятие, погребение, воскресение. Примерно то же, что в канонических версиях, но с дополнительными деталями.
Вторая часть — «Сошествие во ад». Христос после смерти спускается в преисподнюю, выбивает врата ада и выводит оттуда всех ветхозаветных праведников — Адама, Авраама, пророков. Ведёт их в рай.
Здесь же появляется разбойник Дисмас. Того распяли рядом с Христом. Иисус обещал ему: «Сегодня же будешь со мною в раю». По Евангелию от Никодима, Дисмас действительно первым вошёл в Царство Небесное.
Почему этот текст не вошёл в канон? Слишком живописные подробности ада. Церкви не нужны были красочные описания загробного мира — достаточно было веры в него.
Пожалуй, самый скандальный апокриф. Найден в конце двадцатого века, опубликован в 2006 году. Коптский текст на папирусе, датируется третьим-четвёртым веками.
Но это копия. Оригинал мог быть написан намного раньше.
В Евангелии от Иуды предательство выглядит совсем иначе. Иуда не предатель. Он — единственный ученик, который по-настоящему понял Христа. Иисус сам просит его совершить то, что назовут предательством.
Почему? Потому что земное тело — темница для духа. Христу нужно умереть, чтобы освободиться. Иуда любит учителя больше всех остальных — поэтому соглашается на эту страшную роль.
Тридцать сребреников. Поцелуй в Гефсиманском саду. Всё это — не жадность и не слабость. Это жертва Иуды ради жертвы Христа.
Церковь объявила текст еретическим. Ещё бы. Вся христианская традиция строится на образе Иуды-предателя, воплощении зла. Если он невиновен, рушится вся моральная конструкция.
Но что, если это правда?
Апокрифов намного больше. Евангелие детства, где маленький Иисус оживляет глиняных птиц и убивает одним словом мальчика, который его толкнул. Евангелие от евреев, где воскресший Христос сначала является не апостолам, а своему брату Иакову. Евангелие от Филиппа с загадочными фразами о поцелуях Христа и Марии Магдалины.
Сотни текстов. Сотни версий одной истории.
Церковь выбрала четыре. Остальное назвала ложью или ересью. Но может быть, правильнее сказать так: церковь выбрала ту историю, которая ей была нужна. Историю о Боге, который стал человеком, умер и воскрес, чтобы спасти человечество.
Апокрифы рассказывают другие истории. О мудреце. О женщинах, которым доверяли тайны. О друге, который пошёл на проклятие из любви.
Какая из них истинная? Это вопрос не к историкам. Это вопрос веры. Той самой, которая, по слову апостола Павла, есть «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом».
Четыре Евангелия или сто четыре — всё равно остаётся верить. Или не верить.
Выбор всегда был за читателем.