26 июня 1718 года в шесть вечера в Трубецком бастионе Петропавловской крепости, буднично записала канцелярия, «царевич Алексей Петрович преставился». Никакого траура. Никаких объяснений. На следующий день отец умершего наследника устроил пир в честь годовщины Полтавской победы.
Двадцать восемь лет. Сын императора. Будущий самодержец всея Руси. И — покойник в сырой камере крепости, чья смерть даже не заслужила официальной скорби.
Что же случилось между отцом и сыном?
Алексей появился на свет в феврале 1690 года. Мать — Евдокия Лопухина, первая жена Петра. Отношения царской четы трещали с самого начала. Пётр с головой ушёл в реформы, Евдокия тосковала по старомосковскому укладу. Когда мальчику исполнилось три года, отец уже завёл любовницу. Ещё через пять лет Евдокию насильно постригли в монахини.
Детство царевича прошло без отца. Пётр был занят войной со шведами, строительством флота, переустройством страны. Воспитанием мальчика занималась бабушка, царица Наталья Кирилловна, потом тётка Наталья Алексеевна, да немецкий наставник барон Гюйссен.
Алексей рос тихим, запуганным, склонным к меланхолии. Гюйссен докладывал царю о «послушном и благочестивом юноше», который предпочитает уединение шумным пирам. Отец ждал копию себя — энергичного, жёсткого, одержимого преобразованиями. Сын же читал книги, избегал военных забав и с тоской думал о том дне, когда придётся управлять государством.
В 1707 году Пётр решил проверить, на что способен восемнадцатилетний наследник. Послал в Смоленск собирать провиант для армии. Потом поручил следить за строительством укреплений в Москве на случай нападения шведов. Алексей справлялся плохо. Рапорты приходили с опозданием, работа велась спустя рукава.
Отец кипел от ярости. В письмах называл сына лентяем и бездельником. Угрожал лишить наследства, заточить в монастырь.
Но была у царя и надежда. В 1711 году Алексея женили на немецкой принцессе Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Умная, образованная девушка. Может, изменит сына к лучшему?
Шарлотта родила Алексею двоих детей — дочь Наталью и сына Петра, будущего императора Петра II. Но сама принцесса не пережила вторых родов. В 1715 году, через десять дней после появления мальчика на свет, она скончалась.
Алексей горевал недолго. Завёл себе любовницу — пятнадцатилетнюю крепостную Ефросинью из имения Вяземского. Переодел девчонку в пажа и возил с собой повсюду.
А тут ещё новость: у отца от второй жены, Екатерины, родился сын. Тоже Пётр. Царь был в восторге. Теперь у него появился настоящий наследник, не то что этот слабовольный книгочей.
Алексею стало ясно: дни его как престолонаследника сочтены. Отец не скрывал планов отстранить старшего сына от престола. Оставался выбор: или добровольно постричься в монахи, или ждать, когда заставят.
Царевич выбрал третье.
В сентябре 1716 года он сбежал из России. Официально — якобы к отцу в Копенгаген. На деле — к свояку, австрийскому императору Карлу VI. Взял минимум вещей, Ефросинью переодел в мужское платье. И исчез.
Несколько месяцев местонахождение царевича оставалось тайной. Русский двор кипел слухами. Одни говорили, что Алексей мёртв. Другие — что он собирает за границей войско против отца.
На самом деле Алексей прятался. Сначала в тирольском замке Эренберг, потом в Неаполе. Австрийцы дали ему политическое убежище. Царевич жил тихо, молился, ждал вестей из России.
Он надеялся, что отец тяжело болен и скоро умрёт. Тогда можно будет вернуться законным наследником. Алексей даже обратился к шведам с просьбой помочь ему войском. Те согласились, но ответ пришёл слишком поздно.
Пётр между тем нашёл беглеца. Отправил за ним дипломата Петра Толстого и генерала Румянцева. Те пообещали царевичу полное прощение, если он вернётся добровольно. Клялись, что царь забудет всё и позволит сыну жить как частному лицу.
Алексей поверил. В январе 1718 года он прибыл в Москву.
Через три дня его заставили публично отречься от прав на престол. В Успенском соборе, при толпах народа и духовенства, царевич подписал документ об отказе от наследования в пользу трёхлетнего Петра Петровича, сына Екатерины. Обещания простить не сдержали.
Началось следствие. Создали специальную Тайную канцелярию. Допрашивали окружение Алексея, выискивали заговорщиков. Применяли пытки.
Царевич сразу сломался. Называл имена, обвинял друзей, во всём винил советчиков. Старался выгородить себя, но только навредил. Показания были противоречивыми, путаными. Следствие затягивалось.
Петру этого было недостаточно. 19 июня 1718 года царевича впервые подвергли пытке кнутом. Причём отец присутствовал лично.
Каждый удар палач наносил с разбега. Кнут рассекал спину до костей. Брызгала кровь. Некоторые умирали после трёх ударов. Алексей выжил.
24 июня суд приговорил его к смертной казни за государственную измену. Связь со шведами так и не доказали, но других обвинений хватило. Окончательное решение о способе казни оставили за царём.
Через два дня, 26 июня, Алексей Петрович скончался в камере Петропавловской крепости. Официально — от апоплексического удара после оглашения приговора. Неофициально — от последствий пыток, которым его подвергали даже после вынесения смертного приговора.
Был ли Пётр причастен к смерти сына напрямую? Сложно сказать. Казнь и так была неизбежна. Зачем убивать тайно?
Но был у царя и резон. Живой Алексей, даже в заключении, оставался опасностью. Мать его, Евдокия, сохраняла влияние среди старой знати. А у отца подрастал другой наследник — любимый Петр Петрович, «Шишечка», как звала его Екатерина в письмах. Вот кому предназначалась корона.
Царевича похоронили 30 июня в Петропавловском соборе. Пётр присутствовал на погребении вместе с Екатериной. Траура не объявили.
На следующий день после смерти Алексея император устроил торжественное празднование годовщины Полтавской победы. Пировал, веселился, словно и не было у него старшего сына.
Ирония судьбы оказалась жестокой. Через год, в апреле 1719-го, умер маленький Пётр Петрович. Трёх с половиной лет от роду. Не научился ни ходить, ни говорить. Единственный законный наследник Петра по мужской линии исчез.
Император был сломлен. Все династические планы рухнули. В России остался лишь один мужской представитель дома Романовых — внук царя, сын казнённого Алексея. Тот самый Пётр Алексеевич, который позже станет императором Петром II и умрёт в четырнадцать лет от оспы.
В 1722 году Пётр издал указ о престолонаследии. Теперь правящий государь мог сам назначать себе любого наследника. Кого угодно. Не обязательно сына.
Но и сам Пётр не успел воспользоваться своим указом. Умер в 1725 году, не оставив завещания.
Последствия этого решения Россия расхлёбывала десятилетиями. Дворцовые перевороты, борьба за власть, смена императоров как перчаток. Династическая смута длилась до конца XVIII века.
А началось всё с того дня, когда испуганный двадцативосьмилетний царевич, который просто хотел жить тихо и не править страной, закрыл глаза в сырой камере крепости.
Двести лет назад его предок, царь Алексей Михайлович, торжественно короновал своего сына Алексея Алексеевича как наследника. Тот умер молодым, но не в застенке.
А этот Алексей, царевич Алексей Петрович, стал первым и единственным прямым наследником российского престола, которого собственный отец приговорил к смерти.
История не сохранила его последних слов. Но сохранила вопрос, на который нет однозначного ответа.
Можно ли было спасти Россию от реформ Петра, только уничтожив его сына? Или можно было построить великую империю, не превращая собственную семью в поле битвы?
Царевич Алексей так и не узнал ответа. Как и его отец.