В то воскресенье я сидел на кухне своего дома на Новой Риге и думал, что жизнь удалась. Елене пятьдесят два, но вложил я в нее столько, что выглядит на тридцать пять. Она резала фрукты в шелковом халате, пахло дорогим кофе. Я смотрел на нее и чувствовал себя скульптором: двадцать лет я обтесывал эту девушку из Сызрани, создавая идеальную жену. Думал, создал шедевр.
Идиллию разрушил курьер. Привез пакет из банка. Пометка «Лично в руки». Я расписался, взял плотный конверт. Адрес мой, все верно. А вот имя — чужое. «Игорь В. Соколов».
Меня как током ударило. Игорь — это наш тренер по теннису. Пацан лет тридцати, вечно улыбчивый, загорелый. С какого перепуга банк шлет его карту «Платинум» на мой адрес?
Я вскрыл конверт. Внутри карта и выписка. Адрес регистрации клиента — мой дом.
Внутри все оборвалось. Этот щенок настолько освоился в моей жизни, что начал указывать мой особняк как свой почтовый ящик. Видимо, хотел перехватить письмо, пока я на работе, но курьер приехал раньше. Ошибка клерка, которая вскрыла гнойник.
Я стоял на крыльце, смотрел на свои идеальные газоны и понимал: подо мной больше нет земли.
Я не стал орать и бить посуду. Я инженер, я привык работать с фактами. Поднялся в кабинет, закрыл дверь. Руки не дрожали, отнюдь — накрыло ледяным спокойствием.
Зашел в детализацию звонков — у нас общий семейный тариф. Номер Игоря там светился чаще моего. Звонки, когда я в командировках, когда задерживаюсь на объекте, и даже ночью, когда Лена уходила спать в гостевую якобы из-за мигрени.
Но мне нужны были доказательства покрепче. Я знал пароль от её «облака» — сам же настраивал ей телефон. Лена в технике дуб дубом, пароль не меняла.
Зашел. Папка «Скрытое». Классика. Открыл.
С экрана на меня смотрела моя жена. Но не та холодная леди, которую я знал. Это была голодная, похотливая баба. Видео из отелей, из его машины, и самое поганое — с нашей кухни. На том самом столе, где я пил кофе пять минут назад.
Включил последнее видео. Лена в белье, которое я подарил ей на Новый год и которое она назвала «пошлым». Для него — не пошлым.
— Ты мой зверь, — шептала она в камеру, глядя на него снизу вверх. — Ненавижу, когда этот старый дурак возвращается. Хочу быть только твоей.
Я захлопнул ноутбук. «Старый дурак». «Банкомат». Двадцать лет я грел этот камень, а он, выясняется лежал у чужого костра. Если бы я сейчас спустился вниз, я бы её убил. А сидеть в тюрьме на старости лет в мои планы не входило.
Я собрал сумку: документы, наличка, сменное белье. Вышел через черный ход в гараж, сел в «Гелендваген» и уехал. Телефон выключил и вынул симку.
Уехал я в Тверскую область, в дом родителей. Глушь, печь, тишина. Выпил стакан водки залпом и открыл ноутбук. Я не собирался просто исчезать. Я хотел, чтобы она прочувствовала.
Наш дом на Новой Риге — «умный». Я сам проектировал систему. Свет, отопление, замки — всё управляется с моего сервера. Доступ администратора только у меня.
Вечером я начал игру.
По камерам видел, как она мечется с телефоном. Звонит мне. Нервничает, что я не пришел к ужину и сломал её график.
В 20:00 я удаленно вырубил газовый котел. На улице ноябрь, первый снег. Дом начал остывать. Она тыкала в пульт на стене — бесполезно. Натянула кофту.
В 23:00 я врубил свет во всем доме на полную мощность. И через встроенные колонки пустил звук: тяжелое, хриплое дыхание. Тихо, на грани слышимости. Видел, как она подскочила в кровати. Бегала, дергала выключатели — система не реагировала.
В три ночи я погасил всё. Резко. И заблокировал электронные замки на дверях и окнах. Рольставни упали. Она оказалась заперта в темном, холодном склепе.
На следующий день я заблокировал все её карты — они были привязаны к моему счету. Мне приходили уведомления: «Отказ. Недостаточно средств». Она пыталась купить продукты, заправить машину — везде облом.
Я постепенно уничтожал комфорт, который сам же ей создал. Она звонила Игорю, я это видел. Но «герой» не приезжал. Видимо, проблемы с обезумевшим домом и нищей любовницей ему были не нужны.
Сидя у печки, я вспоминал. Память подкидывала моменты, которые раньше казались мелочью.
Наш круглая дата в Сочи. Номер люкс. Я пытаюсь её обнять, а она лежит бревном.
— Миша, я устала. Давай не сегодня. Ты тяжелый.
Я тогда чувствовал себя виноватым. Думал — старею, грубый. А сейчас понял: в тот момент она думала об Игоре. Берегла себя для него. Мои прикосновения вызывали у неё отвращение.
Вся наша жизнь последних лет была фальшивкой. Она платила телом за дом, за шмотки, за статус, а душа принадлежала альфонсу.
Я сжал стакан так, что он треснул. Хватит. Пора заканчивать этот цирк.
Я вернулся через неделю. В доме было холодно и темно. Лена сидела на кухне в пальто поверх пижамы, грязная, с черными кругами под глазами. На столе горела свечка. Перед ней лежал тот самый конверт из банка. Нашла.
Увидев меня, она подняла пустые глаза.
— Миша... Я думала, ты умер. Дом сошел с ума. Карты не работают...
— Я жив, — мой голос скрипел, как несмазанная телега. — А вот ты умерла для меня неделю назад.
Я кивнул на конверт.
— Не надо врать, Лена. Я знаю про Игоря. Знаю про видео. Знаю, что вы творили на этом столе.
Она побелела.
— Миша, это ошибка, я могу объяснить...
— Заткнись.
Я достал свой телефон, включил его. Нашел номер Игоря в её топе. Положил телефон на стол, включил громкую связь.
Гудки били по ушам.
— Алло? — голос мужской, настороженный. — Ленка, ты? Чего с левого номера? Я уж думал, твой папик тебя спалил, хотел симку выкидывать.
Лена закрыла рот руками, из глаз брызнули слезы.
— Говори, — сказал я громко.
На том конце повисла тишина.
— Кто это? — голос Игоря дал петуха.
— Говори, — повторил я. — Ты же смелый, когда один. Смелый, когда трахаешь мою жену в моем доме. Смелый, когда пишешь мой адрес в банке. Расскажи, Игорек, как ты планировал жить здесь, когда я сдохну? Или вы хотели помочь мне сдохнуть пораньше?
Тишина. Тяжелое сопение в трубке.
— Послушайте... это недоразумение... вы не так поняли... Я не знал... она сама...
Щелчок. Отбой.
— Видишь? — спросил я Лену. — Вот твоя великая любовь. Сдал тебя с потрохами при первом же шухере.
Она завыла, упав лицом в ладони.
— Прости! Это ошибка! Я люблю только тебя!
Я смотрел на неё и чувствовал невероятную легкость. Будто сбросил рюкзак с камнями. Это не было спасение утопающего. Это был сброс балласта, чтобы воздушный шар набрал высоту.
— Я подал на разрыв брака, — сказал я, вставая. — Завтра приедет адвокат. Дом выставлен на продажу. У тебя неделя, чтобы съехать.
— Куда мне идти?! — взвизгнула она. — У меня нет денег!
— Попроси у Игоря. Может, пустит в свою съемную халупу.
Я достал связку ключей — от дома, от ворот, от гаража. Положил на тумбочку.
— Это ключи от твоей прошлой жизни, Лена. К новой они не подходят. Замки завтра сменят.
Я пошел к выходу.
— Миша! Ты не можешь! По закону половина всего — моя!
Я остановился в дверях.
— Половина долгов — твоя. Дом в залоге под бизнес, который по документам прогорел месяц назад. На счетах ноль. А брачный контракт ты подписала десять лет назад не глядя, когда я тебе шубу покупал. Удачи в суде, дорогая.
Я вышел в дождливую ночь. Холодный воздух ударил в лицо, но мне стало жарко.
Сел в машину, посмотрел на окна. Там металась женщина, из которой я двадцать лет лепил идеал. Она думала, что я просто кошелек на ножках. Думала, что может сделать из меня идиота. Но скульптор здесь я. И я только что закончил свою лучшую работу — разбил фальшивую статую вдребезги.
В зеркале заднего вида я увидел, как в окне загорелся свет телефона. Звонит. Наверняка Игорю. Или подругам, чтобы рассказать, какой я тиран.
Мне было плевать. Я больше не ее муж. Я не «старик». Я — Михаил.
Педаль в пол. Мотор отозвался хищным рыком. Впереди — лишь дождь и темнота, но теперь это была моя темнота и моя дорога. Я больше не чей-то придаток или кошелек. Я принадлежу себе. И поверьте, эта свобода стоила каждого потерянного миллиона.