Никогда не думала, что буду это писать. Тем более здесь, на весь интернет. Но мне нужно выговориться, потому что держать это в себе уже просто невозможно. Подруги устали слушать, а психолог — дорого. Так что простите за длинный текст, но короче не получится.
Мне пятьдесят три года. Сыну двадцать восемь. Казалось бы, взрослый мужик, своя голова на плечах. Только вот эта голова недавно сообщила мне, что я «слишком лезу в его жизнь» и «мешаю строить отношения».
Знаете, что самое обидное? Я даже не сразу поняла, о чём он.
Как всё начиналось
Его отец ушёл, когда Димке было четыре года. Просто собрал вещи и уехал к другой женщине. Без скандалов, без объяснений. Оставил записку на холодильнике. До сих пор помню каждое слово, хотя прошло уже двадцать четыре года.
Алиментов я не видела ни разу. Он менял работы, города, жён. Судебные приставы разводили руками. А я крутилась как могла.
Работала посменно на фабрике, потом устроилась вторая работа — уборщицей в офисном центре. Приходила домой в одиннадцать вечера, а в шесть утра уже будила Димку в садик. Мама моя помогала, пока могла. Потом её не стало, и я осталась совсем одна.
Личная жизнь? Какая личная жизнь, вы о чём? Были пару раз попытки, но как только мужчины узнавали, что у меня ребёнок и никакой помощи от отца, интерес быстро угасал. Да и времени на романы особо не было. После работы хотелось только упасть и уснуть.
Зато Димка ни в чём не нуждался. Ну, почти. Да, не было дорогих игрушек и модных кроссовок. Но он всегда был сыт, одет, обут. Школу окончил хорошо, поступил в институт. Я до сих пор помню, как плакала от счастья, когда увидела его фамилию в списках зачисленных.
Годы шли, а я не замечала
Пока Димка учился, я продолжала работать на двух работах. Хотела, чтобы он спокойно получил образование, не отвлекался на подработки. Глупо, наверное. Многие скажут, что надо было дать ему самому крутиться. Может, и правы. Но тогда я думала иначе.
После института он устроился в хорошую компанию. Программист. Зарплата нормальная. Я наконец-то выдохнула и ушла со второй работы. Думала, вот оно — теперь заживём спокойно.
Мы жили в одной квартире. Двухкомнатная хрущёвка, которую мне оставила мама. Тесновато, конечно, но как-то справлялись. Я готовила, стирала, убирала. Он работал. Всё вроде было нормально.
А потом появилась Лена.
Лена
Красивая девочка, ничего не скажу. Двадцать пять лет, работает в какой-то рекламной фирме. Ногти нарощенные, ресницы приклеенные, губы накачанные. Но это я так, по-стариковски ворчу. Дело не в этом.
Она сразу дала понять, что моё присутствие её напрягает. Не словами, нет. Взглядами, вздохами, закатыванием глаз. Когда я спрашивала Димку, как прошёл день, она демонстративно утыкалась в телефон. Когда я готовила ужин, она говорила, что «уже ела» или «на диете».
Я старалась не лезть. Честное слово, старалась. Уходила в свою комнату, когда она приходила. Не задавала лишних вопросов. Не комментировала.
Но видимо, этого было недостаточно.
Разговор, который всё изменил
Три недели назад Димка пришёл ко мне в комнату и сел на край кровати. Я сразу поняла, что будет серьёзный разговор. У него было такое лицо, как в детстве, когда он разбил соседское окно мячом и пришёл признаваться.
«Мам, нам надо поговорить».
Я молча кивнула.
«Мы с Леной решили жить вместе. По-настоящему. И нам нужно личное пространство».
Я не сразу поняла, к чему он ведёт. Думала, может, снимут квартиру где-нибудь рядом.
«Мам, тебе надо съехать».
Вот так. Просто и без затей. Тебе надо съехать. Из квартиры, которая досталась мне от моей матери. Из дома, где я прожила всю свою жизнь.
«Мы с Леной готовы помочь тебе снять что-нибудь недорогое. Или можешь пожить пока у тёти Веры».
Тётя Вера — это моя двоюродная сестра. Живёт в области, в частном доме. Мы созваниваемся раз в месяц и видимся на похоронах родственников.
Я молчала минуту. Или две. Или десять. Не помню. В голове было пусто, только звенело что-то.
«Мам, ты пойми, мы не со зла. Просто ты постоянно здесь, и это мешает нам развиваться как паре. Лена чувствует себя некомфортно».
Лена чувствует себя некомфортно. В моей квартире. Которую я получила в наследство от своей мамы. И в которой я двадцать четыре года растила этого самого Димку. Одна.
Что было дальше
Я не стала кричать. Не стала плакать. По крайней мере, при нём. Просто сказала, что мне надо подумать, и попросила выйти.
А потом сидела всю ночь на кухне и смотрела в окно.
Вспоминала, как таскала его на руках, когда у него резались зубы. Как бегала по аптекам в три часа ночи, когда была температура сорок. Как шила ему костюм зайчика на утренник, потому что денег на покупной не было. Как радовалась его первой пятёрке, первой грамоте, первой победе на олимпиаде.
Вспоминала, как отказывала себе во всём. Годами носила одно и то же пальто, потому что ему нужны были учебники. Не ездила в отпуск вообще никогда, потому что деньги откладывались на его лагерь, его репетиторов, его будущее.
И вот теперь это самое будущее настало. Только меня в нём не предусмотрели.
На следующий день я позвонила подруге Наташе. Она выслушала и сказала то, что я сама боялась произнести вслух: «Ты его избаловала. Вырастила эгоиста».
Может, она права. А может, дело не в воспитании. Может, дело в этой Лене, которая настраивает его против меня. Или в нём самом, в его характере, который проявился только сейчас.
Я не знаю.
Про квартиру и про жизнь
Съезжать я никуда не собираюсь. Это мой дом. Моё наследство. Моя память о маме. В конце концов, это единственное, что у меня есть.
Я сказала Димке, что если им так нужно личное пространство, они могут снять квартиру сами. На его зарплату это вполне реально. Он обиделся. Сказал, что я ставлю свои интересы выше его счастья.
Смешно, да? Двадцать четыре года я ставила его интересы выше своих. А теперь, когда впервые в жизни сказала «нет», оказалось, что я эгоистка.
Лена теперь вообще со мной не разговаривает. Димка общается сквозь зубы. Атмосфера в квартире такая, что хоть топор вешай.
Иногда думаю, может, правда съехать? Сдать эту квартиру и жить на эти деньги где-нибудь в области. Там хоть воздух чистый.
А потом злюсь на себя за эти мысли. Почему я должна уезжать? Почему я должна подстраиваться? Разве я не заслужила хотя бы своего угла после всего?
Почему я это пишу
Не знаю, честно. Может, просто хочу услышать, что я не одна такая. Что это не я сошла с ума и не я здесь неправа.
А может, хочу понять, где ошиблась. Что сделала не так, раз вырастила человека, который может вот так легко сказать матери: «Тебе надо съехать».
Мне пятьдесят три года. Здоровье уже не то. Работа так себе. Накоплений особо нет — всё ушло на него. И теперь я сижу в своей комнате и чувствую себя чужой в собственном доме.
Знаете, что самое странное? Я его всё равно люблю. Несмотря ни на что. Наверное, это и есть материнская любовь — когда любишь даже тогда, когда больно.
Если вам откликнулась эта история, поддержите лайком. Подписывайтесь, если хотите читать о реальных историях из жизни. И напишите в комментариях, как бы вы поступили на моём месте? Может, кто-то был в похожей ситуации и нашёл выход?