5 января 2026 г. на сайте издательства Carlat Publishing (https://www.thecarlatreport.com/) вышел любопытный подкаст посвященный личности и особенностям биографии Марши Линехан (англ. Marsha Linehan), которая больше всего известна как создатель диалектической поведенческой терапии (ДБТ) – терапии, позиционирующий себя как «доказательный подход» и направленной именно для помощи людям с пограничным расстройством личности (ПРЛ).
Справедливости ради, следует отметить, что вопреки различным инсинуациям, М. Линехан НЕ создала терапию специально для лечения людей с ПРЛ.
Ее вариант терапии был предназначен для тех индивидов, которые были подвержены суицидальным поступкам (среди которых, действительно есть пациенты с ПРЛ).
Пограничное расстройство личности – это относительно новое явление в психопатологии, которое официально было включено диагностическое и статистическое руководство только в 1980 году, в рамках американской DSM-III.
Марша Линехан, которая была психологом (и пациенткой в прошлом), изначально развивала поведенческие вмешательства направленные на предотвращение суицида. Она получила свой первый грант от NIMH на исследование, просто воспользовались тем, что новый диагноз официально был признан и на его изучение выделяли деньги. Таким образом, ее «антисуицидальное вмешательство» стало терапией ПРЛ (впоследствии ДБТ).
Ещё один миф заключается в том, что Марша Линехан, якобы сама исцелилась исключительно благодаря этой самой своей чудесной ДБТ психотерапии.
Это не так. Будучи пациенткой психиатрической больницы и страшно страдая, она дала обет богу и поклялась выбраться из ада самой и помочь другим тоже выбраться.
Затем, она действительно исцелилась от многих своих проблем, но отнюдь не благодаря какой-то психотерапии, а благодаря личному опыту религиозного экстаза в рамках христианской парадигмы.
В 1967 году, уже после госпитализации, во время молитвы в католической часовне она почувствовала, как золотистый оттенок наполнил святилище, когда она посмотрела на крест.
Свой опыт она описывает так: «Внезапно я почувствовала, как что-то приближается ко мне. Это было какое-то мерцающее ощущение, и я просто побежала обратно в свою комнату и сказала: «Я люблю себя». Это был первый раз, когда я помню, как разговаривала сама с собой от первого лица. Я почувствовала себя преображенной». Эйфория после этого опыта у нее длилась около года (!!!).
Читатель может сам решить, является ли это научно обоснованным методом психотерапии и возможно ли этот действительно впечатляющий и трансформирующий опыт воспроизвести в кабинете у психолога или врача. Скорее это напоминает обращение Савла по пути в Дамаск.
Вот что ещё любопытно, если следовать ее собственным свидетельствам, с ней произошло не исцеление, а скорее замена плохой / злой диссоциации (одержимости саморазрушением со злыми отщепленными голосами [Она чувствовала непреодолимое желание причинять себе вред, словно ее к самоубийству тянула какая-то внешняя сила. По ее словам: «Вся моя жизнь в этих эпизодах сводилась к тому, что это делал кто-то другой». «Я чувствовала себя совершенно опустошенной, как Железный Дровосек; я не могла объяснить, что происходит, не могла понять это»]) на диссоциацию «хорошую» (с добрыми и поддерживающими голосами).
Так например, она без всякой критики к своему состоянию, в своем интервью, заявляет, что спустя несколько десятилетий сам Господь Бог (!!!) явился ей и сказал, что она справилась со своей задачей. Такого жеста одобрения не заслужил даже «наименьший среди святых» Святой Апостол Павел.
Абсолютно нормально молиться и разговаривать с Богом, несколько миллиардов людей по всей земле практикуют подобное. Однако когда «бог» является и сам начинает с тобой разговаривать, то возможно, что-то не так [с тобой].
В православной традиции такое, обычно называют «прелестью», которое заметно раздувает гордыню (нарциссизм в терминах психологии), что легко заметно по открытому самовосхвалению, которое практикует Марша.
Ещё один важный вопрос, на который Марша Линехан даёт достаточно интересный ответ – это вопрос о возможных причинах того, почему с ней это расстройство, собственно говоря, случилось.
Как так получилось, что благополучная девушка из прекрасной семьи внезапно, в 17 лет, без всякой на то видимой причины, оказывается в психиатрической клинике с упорной суицидальной депрессий, где ее на протяжении 2-х лет не очень успешно лечат нейролептиками и электросудорожной терапией?
С одной стороны, Линехан не известен ответ на этот вопрос («До сих пор для меня остается загадкой, как и почему в 18 лет, я так быстро погрузилась в Ад»). С другой стороны, у нее этот ответ есть.
Все дело оказывается в ее дефектных генах (и чтобы не передать их в будущее, она следуя своей теории, добровольно отказывается от рождения детей).
Разумеется, всякая попытка психоанализа (да и здравого смысла) попытаться хотя бы чуть-чуть выяснить, что происходило в семье и каковы были ее ранние объектные отношения вызывает у нее отторжение.
Жена Цезаря (её почти святая благополучная семья, которая сдала ее в сумасшедший дом и фактически, там ее не посещавшая) должна оставаться вне подозрений.
Действительно, ее драгоценный отец, тут вообще не причём. Он, за два года ее стационарного лечения, не нашел времени, чтобы хотя бы один раз заехать и узнать как обстоят дела у его любимой дочери. Просто он был очень занят.
Удивительно то, как Линехан отрицает всякую возможность своего семейного неблагополучия, при том что достаточно хорошо известно, благодаря многочисленным исследованиям, что в большинстве случаев пограничного расстройства, у пациентов в анамнезе присутствует массированная ранняя травматизация и самое разнообразное (включая и сексуальную эксплуатацию) насилие в семье.
Это неблагополучие может иметь как агрессивные и враждебные формы, так и пассивное пренебрежение родительскими обязанностями, холодное отвержение и непризнание ребенка со стороны взрослых.
«Наблюдения показывают, что большинство случаев ПРЛ можно трактовать и лечить как травматические...» (Ван дер Харт и др., 2013).
Ребенок приобретает базовый жизненный опыт в контакте своими родителями и благодаря аффективной / эмоционально коммуникации с опекунами.
Травма это не обязательно ультранасилие, это ещё и внезапная преждевременная сепарация от опекуна (обычно от матери), которая им [ребенком] воспринимается как «предательство». Именно она закладывает ощущение ожидания отказа, внезапной смены идеального состояния (Рая) на Ад отвержения – столь типичного для пациентов с ПРЛ.
Марша свидетельствует: «Я знаю, что такое ад , но даже сейчас не могу подобрать слов, чтобы описать это. Каждое слово, которое приходит на ум, совершенно не способно передать, насколько ужасен ад. Даже слова о том, что он ужасен, ничего не говорят об этом опыте».
Фактически, эти свои реакции люди с ПРЛ повторяют с каждым новым объектом, не важно – со своим новым любовником или со своим новым психотерапевтом.
Они разыгрывают эту драму вновь и вновь, проигрывая эту самую изначальную сцену внезапной и преждевременной сепарации – низвержение в Ад (которое записано в их имплицитной (довербальной) памяти).
К этой памяти у них нет сознательного доступа и говорить о ней невозможно, так как в тот период когда эта трагедия произошла, языка еще не было.
Единственное, что остаётся людям с ПРЛ, так это исступлённо «делать», навязчиво повторять эту травму в своем поведении с другими, временно близкими им людьми.
Только человек, который знает, что такое Рай может понять, что такое Ад. Те, кто родился в Аду не замечают жара его печей и сковородок. Ибо, вначале было [относительное] благополучие.
Возможно, Марша Линехан просто не помнит о том насилии, которое было в ее детстве. Дело в том, что согласно исследованиям, амнезия на детские травмы связана не только с в возрастом жертвы, но ещё в большей степени с тем в каких отношениях жертва насилия находилась с насильником.
Одно дело быть подверженным насилию на улице и пострадать от руки сексуальных хищников и/или незнакомых преступников, став тем самым жертвой обстоятельств.
Совсем другое дело, жить в одной семье с таким хищником или с холодным соучастником преступления и называть его «папа» или «мама». Тут вмешивается фактор предательства (без первоначального доверия и близости «предательство», по определению невозможно).
Проблема с памятью жертвы возникает преимущественно в тех случаях когда насильник ближайший родственник или опекун. Жестокое обращение со стороны опекуна связано с менее стойкими воспоминаниями о нем.
Так жертвы, например, инцеста могут оставаться в неведении относительно их сексуальной эксплуатации со стороны родственника. Они подвержены забвению не только для того, чтобы уменьшить свои страдания и разочарование, а скорее для поддержания связи с личностью, жизненно важной для их выживания и развития в семье.
В целом считается, что травматические переживания, связанные предательством и с утратой доверия, включая жестокое обращение в детстве, могут причинять серьезные страдания в дальнейшем, повышать риск развития психических расстройств включая ПРЛ.
Попытка Линехан отвести всякие подозрения от ее семьи и ее детства, напоминает действие такой защиты, которая была одной из первых была описана в психоанализе, а именно «вытеснение».
О «вытеснении» можно говорить тогда, когда нечто неприемлемое, активно изгоняется из сознания, игнорируется и забывается. Однако это «забытое» не исчезает бесследно, ты, обратно говоря, выгнал его через дверь, а оно лезет через окно.
Психоанализ учит, что то, что было «вытеснено», «репрессировано», через некоторое время возвращается в сознание, но в изменённой и искаженной форме.
Откуда интересно, взялись эти самые пресловутые «дефектные гены»? Они, что прилетели из космоса?
Разве не является заявление Марши Линехан о том, что все дело «в генах» – вытесненной грязной истиной (и косвенным обвинением), что что-то не так с ее матерью или с ее отцом (носителями этих генов)?
Вопрос, разумеется, риторический.
Ну и дисклеймер. Разумеется, я не встречался с Маршей Линехан. Она не была моим пациентом. Я также не заявляю, что досконально изучил все имеющиеся материалы и данные, относящиеся ее случаю. Я всего лишь проделал углубленный анализ доступных мне некоторых литературных источников, включая ее автобиографию и выдвинул некоторые правдоподобные, на мой взгляд, гипотезы относительно природы происходивших с ней событий.
Надеюсь, Вам понравилось то, что я делаю. Поддержать меня как автора можно подпиской на канал и/или доброжелательным комментарием под публикацией. Если Вы просто поделитесь этим материалом или информацией со своими друзьями и знакомыми, то это тоже будет не менее прекрасно.
© Автономов Денис, 2026
Написано по мотивам: https://www.thecarlatreport.com/blogs/2-the-carlat-psychiatry-podcast/post/5815-wounded-healers-linehan-and-dbt-part-1
Freyd, Jennifer J., Anne P. DePrince, and Eileen L. Zurbriggen. "Self-reported memory for abuse depends upon victim-perpetrator relationship." Journal of Trauma & Dissociation 2.3 (2001): 5-15.
Schultz, Tammy, J. Lawrence Passmore, and C. Y. Yoder. "Emotional closeness with perpetrators and amnesia for child sexual abuse." Journal of Child Sexual Abuse 12.1 (2002): 67-88.
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/16221660/
Дополнительно, можно почитать: https://www.nytimes.com/2011/06/23/health/23lives.html
https://dialecticalbehavioraltherapy.wordpress.com/2017/04/04/ny-times-expert-on-mental-illness-reveals-her-wn-fight/
#прл
#пограничное_расстройство_личности
#психопатология
#психотерапия
#дбт
#линехан
#история