— Ром, ты же говорил, что твоя мама просто заехала вещи забрать, которые тут с зимы лежали. Почему она распаковывает чемодан в нашей спальне?
— Понимаешь, тут такое дело...
— Это что, третья коробка с обувью? Рома, я не поняла, она же только на выходные приехала, — Зоя стояла в узком коридоре, прижавшись спиной к вешалке.
Анна Викторовна, не оборачиваясь, продолжала пристраивать на полку свои тяжелые ботинки на меху.
Она делала это с таким видом, будто занималась самым важным в мире делом.
— Зоенька, не ворчи. В шкафу места много, я сейчас все разложу.
— При чем тут «разложу»?! — Зоя перевела взгляд на мужа.
Тот стоял у входной двери, рассматривая собственные шнурки.
— Ром, ты же говорил, что твоя мама просто заехала вещи забрать, которые тут с зимы лежали.
Почему она распаковывает чемодан в нашей спальне?
Роман кашлянул, поправил воротник куртки и, наконец, поднял глаза.
— Понимаешь, тут такое дело... У бабушки там племянница приехала из Ташкента. Места совсем нет.
Куда матери деваться? Не на вокзал же.
— Какой вокзал? — Зоя почувствовала, как внутри всё начинает мелко дрожать. — Ты мне три месяца назад, когда мы в ЗАГС шли, что сказал?
«Зоя, у меня своя двушка, мама живет у бабушки, места полно, будем строить семью».
Я поэтому со съёмной съехала, я мебель сюда покупала, шторы эти дурацкие выбирала!
— Ну, я так и сказал, — буркнул Рома, проходя мимо неё на кухню. — Квартира моя. В смысле, наша. Просто обстоятельства изменились.
Анна Викторовна наконец выпрямилась. Она аккуратно сложила пустой пакет и засунула его в карман пальто.
— Деточка, ты так кричишь, будто я к тебе в коммуналку пришла. Это вообще-то мой дом. Я тут тридцать лет прожила. Имею право на старости лет в своих стенах находиться.
— В каких «своих»? — Зоя зашла следом за мужем на кухню. — Рома, объясни мне, что происходит?
Ты же говорил, квартира на тебя оформлена. Что мать только прописана и всё.
Роман открыл холодильник, долго смотрел на полку с колбасой, потом достал палку сервелата и начал искать нож.
— Слушай, ну какая разница, на кого что оформлено? Мы семья или кто?
Маме тяжело, она устала. Поживет в маленькой комнате, мы - в большой. Делов-то.
— Разница огромная! — Зоя хлопнула ладонью по столу, отчего нож в руках Романа соскользнул. — Ты мне врал. Всё это время врал.
И когда мы только начали встречаться, и когда ты меня сюда привёз.
Те коробки в углу... Ты говорил, это старьё на выброс, а это были её вещи, которые она даже не забирала!
— Ой, ну началось, — Анна Викторовна появилась в дверном проёме, вытирая руки полотенцем, которое Зоя купила на прошлой неделе. — Раскрыла рот.
Врал — не врал. Мужчина хотел как лучше. Хотел создать образ надежного человека.
Ну, приукрасил немного, с кем не бывает?
Ты же сама из своего города приехала с одним чемоданом, чего теперь права качаешь?
Зоя замерла. Она смотрела на мужа, ожидая, что он сейчас осадит мать, скажет что-то в её защиту.
Но Роман, не глядя на нее, продолжал кромсать колбасу, нарезая куски толщиной в палец.
— Так, — Зоя постаралась говорить спокойно, хотя голос сорвался на высокой ноте. — Давайте по фактам. Рома, чья это квартира? По документам.
Роман молчал, запихивая кусок колбасы в рот.
— Отвечай, когда тебя спрашивают! — прикрикнула Зоя.
— Ну чего ты заладила? Пополам она. На меня и на Светку, сестру мою. А у матери право пожизненного проживания. Довольна?
И вообще, чего ты докопалась до этих бумажек? Живём же. Крыша над головой есть.
— Пополам со Светкой? — Зоя опустилась на табурет. — С той самой Светкой, которая в Тюмени живет и «никогда сюда не приедет»?
— Светка замуж вышла, ей там хорошо, — вставила Анна Викторовна, присаживаясь напротив Зои. — Но свою долю она продавать не собирается. Мало ли что в жизни случится.
Так что, Зоенька, привыкай. Мы тут все свои люди. Сейчас чайку попьём, успокоимся.
Зоя смотрела на них двоих и не узнавала человека, за которого вышла замуж три месяца назад.
Галантный, заботливый Рома, который водил её по театрам и обещал золотые горы, испарился.
Перед ней сидел помятый мужчина с липким взглядом, который даже не скрывал своего безразличия.
— Я не буду так жить, — тихо сказала Зоя.
— А как ты будешь? — усмехнулся Роман. — Назад в свою общагу поедешь? Или к родителям в деревню?
У тебя тут работа, зарплата нормальная. Не дури.
Подумаешь, мама в соседней комнате. Она мешать не будет.
— Мешать не будет? — Зоя вскочила. — Она уже мешает! Она зашла и начала перекладывать мои вещи!
— Твои вещи? — Анна Викторовна подняла бровь. — В этом доме из «твоего» только зубная щётка, дорогая.
Остальное куплено на общие деньги, а квартира вообще родовая.
Так что давай без истерик. Иди лучше, помоги мне постель застелить.
Весь вечер Зоя провела в какой-то прострации. Она механически выполняла какие-то действия, а в голове набатом била одна мысль: её обманули.
Нагло, методично, всей семьей.
Они выждали, пока она окончательно обустроится, пока привыкнет, и только потом нанесли у..дар.
На следующее утро Рома не пошёл на работу.
— Ты чего? Заболел? — спросила Зоя, заглядывая в комнату.
Роман лежал на диване, отвернувшись к стене. От него исходил какой-то странный, тяжелый запах.
— Отгул взял, — прохрипел он. — Голова раскалывается.
Зоя подошла ближе и увидела на полу под диваном пустую бутылку из-под чего-то мутного.
Горлышко было заткнуто бумажной пробкой.
— Это что такое? — она вытянула бутылку.
— Поставь на место, — огрызнулся муж, не оборачиваясь.
— Рома, ты что, пил вчера? Мы же договаривались. Ты же говорил, что вообще к этому не прикасаешься.
— Мало ли что я говорил, — он резко сел на диване. Лицо было опухшим, глаза красными. — Имею право расслабиться в собственном доме.
Достала ты меня своими допросами. То квартира, то бутылка.
Сгинь с глаз, а?
Зоя вышла в коридор, где столкнулась с Анной Викторовной.
Та стояла с невозмутимым видом, перебирая какие-то квитанции.
— Что с ним? — шепотом спросила Зоя. — Он пьян?
Свекровь вздохнула.
— Ой, только не начинай. Ну, сорвался парень. Нервы-то не железные.
Ты его вчера довела своими претензиями, вот он и не выдержал.
— В смысле «сорвался»? Он что, раньше... часто так?
Анна Викторовна посмотрела на невестку как на неразумное дитя.
— Год не притрагивался. Закодированный был. Мы специально это сделали перед тем, как он с тобой познакомился. Чтобы всё по-человечески было, чтобы семья сложилась.
А ты, видать, не умеешь с мужчиной обращаться, раз он за старое взялся.
Зоя почувствовала, как к горлу подкатил ком.
— Вы... вы знали? Вы знали, что он болен, и ничего мне не сказали? Вы подыграли ему с этой квартирой, чтобы я вышла за него?
— А что нам оставалось? — мать Романа сложила руки на груди. — Ему нужна была нормальная, спокойная жена. Не из местных фи.ф, которым только деньги подавай, а работящая, из провинции.
Чтобы присмотрела, если что. Чтобы дом в порядке держала.
Мы думали, ты умнее окажешься. Будешь благодарна, что в Москву вытащили, прописали.
— Вы меня просто купили, — прошептала Зоя. — Как прислугу. Как сиделку для него.
— Не говори глупостей, — отрезала свекровь. — Живи и радуйся. Кормят, поят, крыша есть.
А что муж иногда расслабляется — так все они такие. Потерпишь. Не сахарная, не развалишься.
Зоя вернулась в спальню и закрыла дверь на щеколду. Её трясло. Каждая деталь последних месяцев теперь обретала новый смысл.
Его нежелание знакомить её с сестрой, постоянные оговорки матери про «бабушкину квартиру». Вечные отговорки Романа, когда речь заходила о документах.
Это была ловушка, аккуратно расставленная и захлопнувшаяся ровно в тот момент, когда в её паспорте появилась печать.
За дверью послышались тяжелые шаги. Рома пытался открыть дверь.
— Зойка, открой! Чего ты там закрылась? — голос его стал грубым, тягучим. — Слышь, дай денег. У меня там в куртке пусто.
— У меня нет денег, Рома. Я всё на продукты и коммуналку потратила.
— Не ври мне! — он ударил кулаком в дверь. — Я знаю, что у тебя заначка есть. Открой, по-хорошему прошу.
— Оставь её в покое, — послышался голос Анны Викторовны. — Пусть перебесится. Сама приползет, когда есть захочет.
Зоя села на край кровати. Перед глазами стояла картина: она через пять лет, с серым лицом, вечно прячущая деньги, выслушивающая попрёки свекрови и вытирающая слю...ни за пь..яным мужем.
Картинка была настолько четкой, что стало тошно.
Она достала из-под кровати большой чемодан, с которым приехала полгода назад, начала лихорадочно кидать в него свои вещи.
Свитера, джинсы, книги.
Шторы? К черту шторы.
Мебель? Пусть подавятся.
Она дождалась, когда в квартире станет тихо.
Рома, видимо, уснул на диване в гостиной, а Анна Викторовна ушла на кухню — оттуда доносилось звяканье посуды и запах чего-то отвратительного и пригоревшего.
Зоя выскользнула в коридор, натянула куртку, подхватила чемодан.
— Далеко собралась? — Анна Викторовна стояла в дверях кухни, держа в руке нож, которым чистила картошку.
Зоя остановилась.
— Ухожу. Совсем.
— И куда ты пойдешь? — свекровь усмехнулась. — Ночь на дворе. Кому ты нужна со своим скарбом?
Вернись в комнату, не смеши людей. Завтра Ромка протрезвеет, извинится.
Ну, поорал немного, делов-то.
— Нет, не протрезвеет, — Зоя посмотрела женщине прямо в глаза. — Он такой всегда был, просто искусно зависимость свою скрывал.
И квартира эта ваша... Живите в ней сами.
И Светка пусть приезжает, и племянницы из Ташкента. Места теперь всем хватит.
— Д...ра ты, Зойка, — зло выплюнула Анна Викторовна. — Такого мужика теряешь.
Он же тебя любил по-своему. Где ты еще в столице пристроишься?
— Сама разберусь. А мужика вашего себе оставьте. Вам с ним до конца дней возиться, раз вы его таким вырастили.
Зоя дернула защелку замка. Роман что-то промычал из комнаты, послышался грохот — видимо, он пытался встать с дивана и рухнул на пол.
— Рома, вставай, твоя кр...ля сбегает! — закричала свекровь, бросаясь в гостиную.
Зоя не стала ждать продолжения. Она выскочила в подъезд. Сердце колотилось где-то в горле.
Она бежала по лестнице, боясь, что её догонят, схватят за рукав, затащат обратно в квартиру.
Но за ней никто не бежал.
Зоя вышла к дороге и подняла руку. Рядом притормозила старая машина.
— Куда едем? — спросил водитель, пожилой мужчина в кепке.
— На вокзал, — выдохнула Зоя, затаскивая чемодан на заднее сиденье.
— Случилось что? Лица на вас нет.
— Наоборот, — Зоя вдруг почувствовала, как губы расплываются в улыбке. — Всё только начинается.
***
Через неделю Зоя уже сидела в маленьком кафе в другом городе, за триста километров от Москвы.
Телефон, который она не выключала, вибрировал от бесконечных сообщений.
«Зоя, вернись, я всё исправлю», — писал Рома.
«Ты поступила как неблагодарная ...! Верни ключи от квартиры», — строчила Анна Викторовна.
«Светка приехала, нам тесно втроем, Рома опять сорвался, это ты виновата!» — пришло вчера вечером.
Зоя прочитала последнее сообщение и просто нажала «заблокировать».