— Люся, не мельтеши. Сядь и подпиши. Ручка на столе, документ перед тобой.
Делов на пять минут, а крику на весь вечер, — Виталий Борисович поправил очки и тяжело оперся локтями о кухонный стол, покрытый старой, порезанной ножами клеенкой.
Сестра сидела на табурете, закинув ногу на ногу, и методично постукивала безупречным маникюром по экрану смартфона. На Люду она даже не смотрела.
— Я не буду это подписывать, папа. Вы понимаете, что вы делаете?
Вы меня буквально выставляете на улицу, — голос Люси сорвался, но она заставила себя смотреть отцу прямо в глаза.
— Ой, да на какую улицу, Люсь? Не драматизируй, — Олеся даже голову не подняла. — У тебя комната есть? Есть.
Тебя кто-то прямо сейчас выгоняет? Нет. Живи себе, пока замуж не выйдешь.
А квартира должна принадлежать Марку. Это вопрос преемственности.
— У Марка уже есть две квартиры, Олеся! Одна от Олега, вторая от его бабушки с дедушкой!
Зачем двухлетнему ребенку третья, если его родная тетка остается ни с чем?
Галина Дмитриевна выставила на стол тарелку с печеньем, избегая смотреть на старшую дочь.
— Люсенька, ну правда, что ты жадничаешь? Ты же у нас умница, работаешь, карьеру строишь.
А Олесе тяжело, у неё малыш.
Мы посоветовались и решили: внук — это наше продолжение.
А ты... ты ведь женщина. Выйдешь вот когда-нибудь замуж, муж тебя к себе и заберет.
Зачем тебе лишние хлопоты с собственностью?
— Лишние хлопоты? Мам, ты серьезно? Это право на крышу над головой!
Если завтра с вами... если что-то случится, Олеся меня в тот же день выставит, чтобы квартиру сдать или продать.
Вы этого не понимаете?
Олеся наконец отложила телефон и посмотрела на сестру с фальшивым сочувствием.
— Люся, ты просто завидуешь. Из-за того, что у меня муж успешный, что я реализовалась как мать. Ты же всегда была такой....
Тебя что кроме циферок и бумажек интересует? Да ничего! Семья — это другое. Это когда все лучшее — детям.
Родители правы, Марку нужно обеспечить старт.
А твой «старт» — это твоя внешность и твой характер.
Найди нормального мужика, и проблема решится сама собой.
— Я ни за что не подпишу отказ, — Люся чеканила каждое слово. — Завтра вы идете к нотариусу, и я пойду с вами. Но не подписывать, а оспаривать этот бред.
Виталий Борисович хлопнул ладонью по столу.
— Хватит! Я хозяин в этом доме. Мы так решили. Если хочешь оставаться в этой семье — делай, что велят.
Не будь эго.исткой, подумай о племяннике.
Люся ушла в свою комнату и заперла дверь. В груди всё горело. Она смотрела на свои полки с книгами, на кактус в побитом горшке, на старый комод, который она сама шкурила и красила три года назад.
Эта квартира была единственным местом, где она чувствовала себя дома.
Теперь что делать? Как только родители перепишут жилье на внука, младшая сестричка ее попросту выживет. Люда в этом была уверена.
За стеной слышался приглушенный голос Олеси.
— Мам, и скажи ей, чтобы завтра в бежевом шла, а то на фото у нотариуса будет как серая мышь.
И вообще, после оформления надо бы замок на входной двери сменить. Ну, на всякий случай, чтобы ключи только у нас были.
Люська постучится, не переломится!
Люся зажмурилась. Она знала, что родители полностью под влиянием младшей.
Олеся прекрасно знала, как на них надавить: она привозила им Марка по первому требованию, дарила подарки и бесконечно рассказывала, какой ее муж, Олег, великий человек.
Родители, естественно, тут же таяли. А Олеся, как та капля воды, день за днем точила камень и добивалась своего.
Разговор о том, что родительское жилье должно принадлежать именно ее сыну, Олеся завела еще год назад. И спустя двенадцать месяцев своего добилась.
***
Утром Люся вышла на кухню, когда все уже были в сборе. Олеся сидела в шелковом костюме в уголке, рядом с холодильником, родители по очереди кормили внука кашей.
— Доброе утро, отказница, — хмыкнула Олеся. — Документы в папке. Машина Олега будет через полчаса. Поедем с комфортом.
— Я не поеду с вами в одной машине, — ответила Люся. — Встретимся у нотариуса.
— Как хочешь. Гордость — это дорогое удовольствие, Люся. Смотри, как бы потом на метро до пенсии не кататься, — Олеся подмигнула родителям.
Виталий Борисович молчал. Он явно чувствовал неловкость, но признать правоту старшей дочери означало пойти против воли л..ицы.
Конечно, если бы у него была возможность, он бы поступил честно, но… Жена и младшая дочь все уже решили.
Офис нотариуса находился в центре. Люся приехала раньше и теперь родственников ждала на крыльце.
Когда подъехал черный внедорожник Олега, из него выпорхнула Олеся, а следом медленно вышли родители.
Олег остался за рулем — он кивнул Люсе через тонированное стекло.
Внутри было душно. Нотариус разложила бумаги.
— Итак, объект недвижимости по адресу... Приватизация есть… Сегодня мы оформляем договор дарения на несовершеннолетнего...
— Подождите, — перебила Люся. — Я хочу задать вопрос родителям при вас. Мама, папа, вы понимаете, что этим действием вы лишаете меня наследственных прав?
— Люся, ну началось... — протянула Олеся, разглядывая свои ногти.
— Я спрашиваю родителей!
Галина Дмитриевна заерзала на стуле.
— Доченька, ну мы же говорили... Марку нужнее. У Олега бизнес, всё может случиться. А так у ребенка будет база.
— А у меня?
Мать с отцом промолчали. Нотариус подняла глаза от документов.
— Девушка, вы зарегистрированы в этой квартире?
— Да. И я имею право на долю при приватизации, от которой меня сейчас заставляют отказаться в пользу племянника.
— Так, — нотариус отложила ручку. — Раз есть конфликт интересов, я обязана провести беседу с каждым отдельно. Попрошу всех выйти, кроме Людмилы Витальевны.
Олеся вспыхнула.
— Какая беседа? У нас всё решено! Мы платим деньги за оформление!
— Олеся Витальевна, выйдите. Иначе я прекращу процедуру!
Когда дверь закрылась, женщина посмотрела на Люсю.
— Рассказывайте. Только быстро и по существу.
Люся выложила всё: про две квартиры Марка, про давление родителей, про долги Олега. Нотариус слушала, не перебивая.
— Послушайте, Людмила. Я не могу запретить вашим родителям распоряжаться их имуществом. Но я вижу, что на вас давят.
Сделайте вот что: ваша сестра упомянула, что у мужа бизнес. Спросите её при родителях, почему они не оформляют квартиру на неё саму. Ответ вас удивит.
Когда всех позвали обратно, Люся выглядела спокойнее.
— Хорошо. Я подпишу. Но у меня одно условие, — сказала она, глядя на Олесю.
Олеся победно улыбнулась.
— Ну вот, здравый смысл победил. Какое условие?
— Давай оформим квартиру не на Марка, а на тебя, Олеся. Раз ты говоришь, что это наше семейное гнездо, пусть оно будет твоим.
Зачем ждать совершеннолетия ребенка?
Олеся на секунду замешкалась.
— Нет, на Марка лучше. Налоги, то-се... И родители так хотели.
— А я думаю, — Люся повернулась к родителям, — что Олеся не хочет оформлять на себя, потому что у Олега огромные долги по бизнесу.
И при этом она хочет получить возможность ее продать, если что.
Кто законный представитель Марка? Она! Страхуешься, сестричка?
Виталий Борисович нахмурился.
— Какие долги?
— А ты спроси у него, папа. Спроси, почему он вчера пол вечера звонил кому-то и просил отсрочку по кредиту.
Олеська просто почву себе в случае чего готовит. Почему квартира Олега на Марка теперь записана — понятно.
Наверное, бабушка и дедушка с той стороны тоже боятся, что сынок их жилья лишит, вот и подписались на эту аферу.
Но вы-то, пап! Она ж ее продаст и вас выгонит!
— Ты всё врешь! — Олеся вскочила. — Никаких долгов нет!
— Тогда оформляй на себя, — спокойно повторила Люся. — Если долгов нет, тебе нечего бояться.
— Я не могу... Это нечестно по отношению к Марку!
Виталий Борисович медленно поднялся со стула.
— Олеся, посмотри на меня. Люся правду говорит? У Олега проблемы?
— Папа, ну ты же знаешь, бизнес — это риск... Есть небольшие трудности...
— Временные? — Люся вытащила из сумки распечатку из базы судебных приставов. — Вот, посмотрите. Суммы такие, что этой квартиры не хватит на погашение процентов.
Галина Дмитриевна ахнула, прикрыв рот ладонью.
— Так ты что же... — Виталий Борисович взял бумагу. — Ты решила нас подставить? Ты хотела её по-тихому продать, чтобы долги мужа закрыть?
— Да какая вам разница! — сорвалась Олеся. — Нам жить не на что скоро будет! А Люся — она одна, ей много не надо!
— То есть ты пришла к нам, внуком прикрывалась, чтобы мы свою единственную крышу над головой пустили на погашение чужих долгов? — взревел отец. — А сестру родную на мороз готова была выкинуть?
— Она бы не пропала! А у меня ребенок!
Нотариус молча собирала бумаги.
— Я так понимаю, сделка сегодня не состоится.
— Сделки вообще не будет! — рявкнул Виталий Борисович и вышел из кабинета.
***
Домой Люся вернулась раньше родителей. Потом от них она узнала, что Олег увез жену и сына сразу же, как узнал о том, что сделка по дарению не состоялась.
Им пришлось добираться домой на такси.
Теперь родители сидели на кухне, потерянные и постаревшие.
— Прости нас, дочка, — тихо сказала Галина Дмитриевна. — Мы ведь и правда... как слепые были. Всё Марк, Марк... А Олеся... как она могла?
— Она просто привыкла, что ей всё достается легко, — ответила Люся. — Вы сами её такой сделали. А я всегда была «взрослой», которая справится сама.
Виталий Борисович отвел взгляд.
— Завтра поедем к другому нотариусу. Оформим завещание. Пополам. Четко, по закону. Чтобы никто никого не выставил.
— Папа, не надо пополам, — Люся присела рядом. — Оставьте квартиру себе. Просто живите долго.
Через неделю Олеся позвонила и требовала денег в долг, угрожая, что больше не привезет Марка, если ей требуемую сумму не дадут.
Виталий Борисович впервые в жизни сам сбросил звонок.
— Знаешь, Люсь, — сказал он вечером. — Ты ведь замуж выйдешь, и мы только рады будем. Но этот дом — он твой.
Прости стариков. Мы чуть не совершили самую большую ошибку в жизни.
Люся улыбнулась.
***
Олесе пришлось продать квартиру мужа и переехать к свекрам. Денег хватило, чтобы закрыть часть долгов Олега.
Она больше не заезжала к родителям с подарками — некогда было, да и не на что.
У Людмилы появился мужчина, дело шло к свадьбе. Съезжая от родителей, она еще раз их попросила ни в какие аферы с жильем не ввязываться.