Когда энергия влечения, вместо того чтобы устремиться вовне на завоевание реальности, замыкается в автономную петлю самости, рождается особый тип инвалидности — психологический онанизм. Это не про телесный акт, а про архитектуру души, где фантазия заменяет объект, а воля подчиняется лишь собственным, мгновенно исполняемым капризам. Такой человек не способен на контакт — он способен лишь на бесконечный монолог с собственным отражением, где кульминацией становится не союз, а саморазрядка. Игорь — живой учебник этой патологии.
Вы уже знаете Игоря по фрагментам: беглец, лжец, виртуальный раб. Но эти черты — лишь симптомы. Сегодня я проведу полное вскрытие и выставлю основной диагноз. Диагноз, который объединяет все его проявления в единую, уродливую, но совершенную в своей дисфункциональности систему.
Игорь — архетипический онанист.
Сейчас не о бытовом понимании этого слова. Мы говорим о глубинном, психиатрическом и психоаналитическом концепте. Речь идет о фиксации либидо (психической энергии) на аутоэротической стадии, где единственным и конечным объектом влечения становится собственное «Я». Это структура личности, построенная по принципу замкнутого контура.
Часть 1: Архитектура самости — герметичный контур.
Здоровая психика ориентирована вовне. Ее влечение стремится к Другому — к его познанию, завоеванию, соединению с ним. Это диалог, иногда — битва, но всегда — взаимодействие.
Психика Игоря устроена иначе. Она интровертирована. Его влечение, столкнувшись в раннем опыте с невыносимой тревогой, страхом отвержения или кастрационной угрозой (в психоаналитическом смысле — страхом потери своей целостности перед лицом реального Другого), совершило U-образный поворот. Оно направилось на саму себя.
Что это означает на практике? Все его взаимодействия с миром — это, по сути, взаимодействия с собственными проекциями (фантазиями).
1. Виртуальное рабство как фантазийный конструкт. Его заигрывания, его признания, его игра в подчинение — это не предложение себя мне. Это — создание фантазийного объекта «Госпожи» в лице моей персоны, которым он полностью управляет в своем внутреннем театре. Он «служит» не моей воле, а своей идее моей воли. Например, он одевается с настройкой на то, как бы я оценила его образ, но фантазия рисует ему: «она увидит, как я круто выгляжу». Он даже может обыгрывать подчинение «моей воле», представляя, как я диктую ему «одень это», и он одевает это самое для «меня». Или он может смотреть на себя в зеркало и думать: «Нет, это ей не понравится, одену вот это.» Это абсолютно онанистический процесс: партнер нужен не как самостоятельная сущность, а как реквизит, как образ на экране сознания, который можно включить и выключить по желанию. Я описывала эти случаи: фото с ягодами, когда он решил за меня, как я буду рада и вовлекусь в виртуальную любовь. Все, что он делает, он делает для «меня» — для моего образа в его голове, каждый пост в своем канале для этого внутреннего образа меня. В своей фантазии он представляет мои реакции на эти посты. Например, он снимает себя за рулем и предвкушает, каким крутым я его за этим рулем увижу. Он накладывает музыку и предвкушает, как я услышу ее и выдам какую-то эмоцию, что-то о нем подумаю, отправлю ему телепатический ответ. Он фантазирует мои реакции (она видит, как я крут, и хочет меня!), не имея представления о их реальной природе — я не вижу в нем крутости, я вижу лишь жалкого дурака. Он страдает по мне и выкладывает посты, где он опухший страдалец, чтобы я увидела слезы его и пожалела. Все эти мои эмоции он себе представляет, и за счет этих представлений живет. Меня, по понятным причинам, это не устраивает, и я перекрывала ему каналы, чтобы он не брал на себя это право приписывать мне свои фантазии, и в ответ он устраивал гневные истерики, с более эмоциональными и взрывными песнями, адресованными лично мне. Например, на свое профессиональное видео, которое он якобы выкладывает для своих клиентов, для демонстрации своей профессиональной деятельности, он накладывает трек со словами: «Ху•ли ты палишь!» Он использует мой образ кошки в своих видео, чтобы влиять на меня, весь его личный канал в телеграм адаптирован под кошачью тему: разрешены реакции только из набора стикеров с кошками. У этих проявлений одна цель: «она увидит, что я использую кошек, и поймет, как она важна для меня.» Он лелеет мысль о своей фантазии, как я нежно воспринимаю его такую неземную любовь. Любовь действительно неземная — она психиатрическая.
2. Страх реального проникновения. Любой реальный шаг вовне — угроза для этой хрупкой, герметичной системы. Мой прямой приказ перевести динамику в реальность был для него эквивалентен психологической катастрофе. Реальный Другой (я) обладает собственной, неуправляемой Игорем волей. Я могу сказать «нет» иначе, чем в фантазии Игоря. Я могу потребовать то, на что Игорь не способен. Это столкновение с реальностью, которой он не управляет, — невыносимо для его эго. Отсюда — мгновенный, панический откат: «Нет, так не пойдет». Реальность объявлена несостоятельной, чтобы сохранить целостность фантазии.
Часть 2: Сублимация в цифру — вербальный и символический онанизм.
Поскольку физический мир пугает, вся энергия Игоря находит выход в безопасной, контролируемой зоне — в пространстве фантазии, символов и цифровых коммуникаций.
· Его анонимные сообщения — это акты психической мастурбации. Краткий всплеск возбуждения от послания в пустоту (с надеждой на отклик), мгновенное ощущение связи, за которым следует опустошение.
· Его жизнь в моих соцсетях, его реакция на посты — это ритуал самораздражения. Он щекочет собственное нутро, наблюдая за объектом влечения через безопасное стекло экрана, никогда не рискуя открыть окно. Он фантазирует, что так как я о нем пишу, то это все потому, что он значит что-то большое и важное для меня, а не то конкретное, что я о нем описываю.
· Создание сложного нарратива о себе как о «готовом сабмиссиве» — это продуцирование онанистической фантазии, которой он сам же и упивается.
Каждое такое действие — короткий цикл: возбуждение (от создания иллюзии) — кульминация (мнимое ощущение сопричастности) — спад (возвращение в пустоту). Классическая онанистическая динамика, перенесенная в психическую сферу. Которая выносит его в сферу его личной интровертированной реальности.
Часть 3: Телесное замыкание цикла — феномен «подменной реальности».
Здесь мы подходим к ключевому, соматическому подтверждению диагноза. Психологический и физиологический онанизм у Игоря — не параллельные процессы, а два звена одной порочной цепи. Его ментальный ритуал неизбежно требует физиологического завершения.
Это универсальный феномен, наблюдаемый у миллионов: человек, погруженный в фантазийные или виртуальные отношения (психический онанизм), закономерно прибегает к физической мастурбации как к единственно возможной кульминации. Порнография или собственные фантазии служат здесь не дополнением к реальной сексуальности, а её полноценной, подменной реальностью. Зачем рисковать, проявлять инициативу, сталкиваться с волей другого, испытывать стыд или отвержение, когда можно остаться в безопасном, контролируемом пространстве, где «партнер» (образ на экране или в воображении) всегда доступен, всегда согласен и всегда соответствует ожиданиям? Фантазии безграничны, в них можно переживать и стыд мазохиста перед Госпожой, а можно и подчинять Госпожу.
Игорь — классический пример этого феномена. Его виртуальное рабство, его игра с образом Госпожи в цифровом поле — это и есть его «порно». Это запускающий триггер. Созданный им фантазийный сценарий, где он контролирует и наказуемость, и степень близости, вызывает психическое возбуждение. Но это возбуждение, не имеющее выхода к реальному объекту, не находит иного способа разрядки, кроме как через аутоэротический акт — мастурбацию в физическом смысле.
Таким образом, его физиологический онанизм — это не случайное совпадение, а логическое, биологически предопределенное завершение психического цикла. Его тело буквально проживает ту же самую трагедию, что и психика: интенсивное возбуждение, рожденное иллюзией контакта, не ведет ни к какому подлинному соединению с Другим. Оно замыкается на самом себе, приводя к кратковременной разрядке и последующему опустошению, которое требует нового витка фантазии и нового акта самоудовлетворения. Это порочный круг самообмана, где мнимая «страсть» служит лишь топливом для ритуала саморазрушения, а реальный мир с его требованиями, непредсказуемостью и настоящей близостью остается за герметично закрытой дверью его сознания и спальни.
Часть 4: Нарциссический оргазм как цель.
Что является кульминацией этого цикла? Не оргазм в обычном смысле. Кульминация для Игоря — нарциссическая подпитка. Момент, когда он воображает, что его фантазия удостоилась внимания, что его игра замечена («Она читает мои сообщения! Она думает обо мне!»). Это и есть его истинный «оргазм» — пик самоудовлетворения, подтверждение значимости и реальности его внутреннего, вымышленного мира. В момент мастурбации он фантазирует самый смелый секс с Госпожой, испытывает яркое возбуждение и оргазм.
Настоящая встреча, настоящая динамика убили бы эту иллюзию. Они лишили бы процесс его главного качества — полного контроля и абсолютной безопасности. Поэтому они категорически невозможны.
Заключение: Диагноз и прогноз.
Игорь — психический инвалид, чья личность организована по принципу аутоэротического, самодостаточного контура. Его «страсть», его «влечение», его «готовность» — все это фикция, обслуживающая одну цель: поддержание герметичности его самости.
Он — вечный мальчик, разыгрывающий в темноте своей комнаты великие драмы, но впадающий в кататонию, когда кто-то включает свет и предлагает выйти на настоящую сцену. Его болезнь души трагедия в том, что он принимает богатство своих галлюцинаций (на деле — однообразное повторение одного сюжета) за богатство души и готовность к реальному действию.
Мир реальных отношений, силы, служения и страсти существует за пределами его герметичной капсулы. А он обречен вечно щелкать выключателем, чтобы в кратких вспышках света собственных фантазий ненадолго забыть о окружающей его тьме.
Если этот полный клинический разбор психического онанизма как архитектуры личности помог вам распознать знакомые паттерны в себе или других — эта работа была не напрасна. Понимание механизма — первый шаг к его демонтажу. Моя задача — не лечить, а ставить безошибочный диагноз.
🍩 Если вы считаете, что подобная диагностическая работа имеет ценность и должна продолжаться — вы можете стать соинвестором этой интеллектуальной клиники. Ваша поддержка — это сигнал, что правда, какой бы беспощадной она ни была, необходима.
Поддержать клинику безжалостной диагностики: https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true
#ПолныйПортретИгоря #АрхетипОнаниста #ГерметичныйКонтур #Психосоматика #АутоэротическаяФиксация #СтрахРеальности #НарциссическийОргазм #ПсихическаяИнвалидность #КлиническийРазбор #ДиагнозКакПриговор
