Марс под руку с Юпитером прогуливаются невысоко над горизонтом, с той его стороны, куда утро обыкновенно выдавливает из тугого свинцового тюбика жёлто-оранжевую, яркую до корчи в глазах краску солнца, а после, широкими мазками грунтует холст небес, дабы сделалось светло и просторно, чтобы рассеялось наваждение сумерек, и растушёванные им дали прояснились и прояснили - что они имеют в виду. А в виду у них... Чего только нет! Все оттенки зелёного, да притихло, стушевалось всё об эту пору. В лесу кто ещё дремлет, кто уже готовится ко сну. Тихо. Более, чем. Марс с Юпитером... Будто мало им друг дружки, тревожат спящих, будят, заглядывая сквозь неплотно сомкнутый тюль занавесок, в калитки форточек и в распахнутые от духоты воротца окон. А как откроет эдак глаза разбуженный некто, да не помня себя прилипнет взором к белоснежному, колкому сиянию, что зияет нечаянной прорехой сквозь сада листву, и... как примется не думать ни о чём, и ведь не осерчает даже в ответ на ту бесцеремонность. Мало