Когда усыновляют или удочеряют ребёнка, правда — не опция, а психическая необходимость.
Дети бессознательно знают.
Они улавливают несоответствия раньше слов:
— по телу
— по интонациям
— по взглядам
— по тому, как к ним прикасаются
Это не «догадки» и не фантазии.
Это ранняя работа психики, которая чувствует: что-то не сходится.
Проблема возникает не в самом факте усыновления.
А в моменте, когда внешняя реальность отрицает внутреннее переживание.
Если ребёнок чувствует, что эти родители — не биологические,
а взрослые настаивают:
«Нет, мы твои настоящие мама и папа»,
психика оказывается в ловушке.
Тогда формируется разрыв:
— то, что я чувствую, «неправда»
— моему восприятию нельзя доверять
— реальность определяется не мной, а Другим
И это действительно психотизирует:
не потому что усыновление — травма,
а потому что истина объявляется ложью.
В кляйнианской оптике это особенно опасно:
ребёнок вынужден расщеплять переживание,
отщеплять знание,
и жить с ощущением, что его внутренний мир — угроза отношениям.
Поэтому говорить правду важно в любом возрасте.
И чем раньше — тем безопаснее.
Правда, сказанная рано:
— не разрушает привязанность
— не отменяет любовь
— не делает родителей «менее родителями»
Она даёт ребёнку главное —
возможность доверять себе.
Усыновление не травмирует.
Травмирует ситуация, когда ребёнку приходится выбирать между:
— сохранением связи
— и верностью своему переживанию.
Этого выбора у ребёнка быть не должно
