Кто не знает Помпеи. Античный город, погибший за один день. Даже те, кто там не был – все равно чуть содрогаются, вспоминая хотя бы брюлловский шедевр.
Но я там именно был. Нет, не в момент извержения – несколько позже, уже на руинах.
Жили со старшей дочкой неподалеку, в Сорренто, решили в Помпеи сгонять.
К античным руинам я, увы, равнодушен, барочные церкви или дворцы Ренессанса гораздо милей, но в познавательных целях чего бы и не.
И вдруг у меня там возникло упрямое дежавю. Не был здесь прежде, но эти полуразрушенные стены будто очень знакомы.
Пока мы заглядывали во дворы, я всё думал: что же мне это напоминает, ну что?
И уже на выходе память услужливо отправила меня в далекое люблинское детство.
Конечно!
Тогда мы с друзьями как-то забрались в старые дома, они были наполовину разрушены. Они стояли так долго, почему-то их не сносили. На стенах еще оставалась краска и лохмотья обоев, ну вроде как помпейские фрески.
Но самое главное нас ждало впереди – спуститься в подвал. У друзей были фонарики, у меня нет.
Мы влезли туда. Пахло кошками и сырым тряпьем.
И тут друзья устроили шутку. Отвлекли меня на мгновенье и сбежали со своими фонариками.
Я остался один в кромешной тьме, слыша далекий глумливый хохот.
Это было пострашнее, чем извержение Везувия: я всегда дико боялся темноты. А тут еще будто в склепе, непонятно, где и куда. Буквально ощутил дыхание смерти – а что еще должен почувствовать десятилетний во тьме.
Побежал на звуки их голосов, спотыкаясь и ударяясь обо все подряд. Грязным, но живым выбрался на свет из-под руин.
Потом неделю с мерзавцами не разговаривал. Но без меня им вскоре стало скучно, они извинились. Мы снова стали дружить и веселиться, искать новые приключения. В развалины мне больше не хотелось, и я придумал забираться на крыши. Что люблю до сих пор.
Вот что навеяли Помпеи. Счастливое детство и его милые ужасы. У каждого античность своя.
А. Б.