Представьте: вы читаете роман почти столетней давности, а там — кот, который пьёт бензин и стреляет из браунинга. Шут с треснувшим пенсне. Ведьма с багровым шрамом на шее. И загадочный иностранец с глазами разного цвета.
Что это? Просто буйная фантазия? Или Булгаков спрятал в свите Воланда целую энциклопедию мировой демонологии?
Когда Мастер впервые называет его по имени, читатель уже чувствует: этот «иностранный консультант» — не просто персонаж. Глаза разного цвета — зелёный живой и чёрный мёртвый. Брови на разной высоте. Кривой рот. Трость с головой пуделя.
Каждая деталь — шифр.
Хромота отсылает к Люциферу, падшему ангелу. Скарабей на груди — к египетскому загробному миру, где этот жук символизировал возрождение и вечность. Но самое интересное начинается, когда ищешь параллели с германо-скандинавской мифологией.
Один из германских богов носил имя Вотан. Созвучно, правда? Иван Бездомный и Берлиоз решают, что незнакомец — из Германии. Воланд туманно подтверждает: «Я-то? Пожалуй, немец».
А теперь вспомните: бог Один был одноглазым.
Левый глаз он отдал владельцу подземного источника Мимиру за право испить из источника мудрости и получить дар всеведения. Воланд тоже всеведущ — как полагается антагонисту самого Бога. Его зелёный глаз сверкает золотыми искрами, намекая на несметные богатства Сатаны. Золотые и платиновые коронки во рту — та же история.
У Одина было волшебное кольцо Драупнир, которое каждую девятую ночь порождало восемь новых золотых колец. Богатство из ниоткуда — знакомо?
Но Булгаков не был бы Булгаковым, если б ограничился одним источником. Имя «Воланд» он взял из «Фауста» Гёте. В оригинале Мефистофель называет себя этим именем, хотя в русских переводах это обычно опускают. А на балу у Маргариты гости ставят ноги на подушечки с вытканным пуделем.
Помните, как Мефистофель явился к Фаусту в облике чёрного пуделя?
Всё сходится. Эпиграф романа прямо цитирует «Фауста»: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Булгаков не скрывал источник вдохновения. Он его множил.
Коровьев, он же Фагот, он же «бывший регент» — самый загадочный персонаж свиты. Балагур и шутник на протяжении романа. Но в финале происходит пугающая трансформация.
Он превращается в «тёмно-фиолетового рыцаря» с мрачным лицом, которое «никогда не улыбается».
Воланд объясняет: когда-то этот рыцарь неудачно пошутил о свете и тьме. Цена шутки — вечное наказание. Но в ночь весеннего полнолуния счёт закрывается, и рыцарь обретает покой.
Кто послужил прототипом? Версий несколько, и каждая интереснее предыдущей.
Первая отсылает к ацтекскому богу войны Уицилопочтли. В средневековых легендах о докторе Фаусте его называли приспешником дьявола. Берлиоз и Бездомный упоминают это имя в самом начале романа, когда рассуждают о мифологии.
Вторая версия уводит в Средневековье. Гийом Тудельский, реальный трубадур XIII века, однажды сострил: «Тьма породила свет». За этот каламбур церковь могла объявить его еретиком. Булгаков любил истории о наказанных за слово.
А третья версия — самая изящная. Немецкий романтик Гофман держал кота по имени Мурр, о котором даже написал книгу «Житейские воззрения кота Мурра». Фамилия Гофман созвучна Фаготу. А кот Бегемот неотлучно следует за Коровьевым.
Случайность? Булгаков случайностей не любил.
Зелёные глаза цвета болотной тины. Рыжие волосы. Пятна тления на груди. Запах сырости, который сопровождает её появление.
В греческой мифологии Геллой звали дочь богини Нимфелы, которая утонула. Рыжие волосы в славянской традиции — знак бесовства, отсутствия души. Утопленницы и русалки тоже рыжие в народных поверьях.
Но самая жуткая деталь — багровый шрам на кривой шее.
В «Фаусте» есть сцена Вальпургиевой ночи, где появляется Горгона Медуза. Красавица с «нитью красной» на шее — след от меча Персея, отрубившего ей голову. Тема отрубленной головы проходит через весь роман Булгакова. Берлиоз гибнет под трамваем — голова отделяется от тела. На сеансе чёрной магии Воланд отрывает голову конферансье.
Круг замыкается.
И ещё одна параллель — скандинавская Хель, повелительница мира мёртвых. По мифам, её тело было наполовину синим, наполовину белым, покрыто пятнами тления. Точь-в-точь как у Геллы, когда она является к Римскому.
Булгаков умел из второстепенного персонажа сплести клубок демонических отсылок трёх культур: античной, германской и славянской.
Огромный чёрный кот размером с борова. Ходит на задних лапах. Пьёт бензин. Стреляет из браунинга. В финале романа устраивает погром в Торгсине, требуя осетрины.
Почему именно кот?
В христианской традиции Бегемот — это демон плотских желаний и чревоугодия. В книге Иова он описан как чудовищное животное, которое «ест траву, как вол». Но в демонологии Бегемот принимает разные облики: волка, лисы, слона. И кота.
В 1634 году вышла книга Михаэля Орловиуса «История сношений человека с дьяволом». Там описан случай экзорцизма: из одержимой монахини вышел бес, назвавший себя Бегемотом. Булгаков эту книгу почти наверняка читал.
Но почему не волк, не лиса, а именно кот?
Чёрная кошка — классический фамильяр ведьм. В Средние века инквизиция истребляла чёрных котов тысячами, считая их пособниками дьявола. До сих пор живёт примета: чёрный кот перебежал дорогу — к несчастью.
Булгаков выбрал самый узнаваемый символ нечистой силы. И сделал его обаятельным.
Бегемот в романе — не страшный демон, а комический персонаж. Он играет в шахматы, закусывает маринованным грибом, философствует о примусах. Чревоугодие? Да. Плотские желания? Безусловно. Но с таким шармом, что невозможно не улыбнуться.
Рыжеволосый. Маленького роста. Клык торчит изо рта. Левый глаз с бельмом. Периодически прихрамывает.
Имя — прямая отсылка к иудейской демонологии. Азазель — падший ангел, демон пустыни. В апокрифической книге Еноха именно Azazel научил людей изготовлять оружие и украшения, то есть принёс цивилизацию и соблазн.
Но в древнем иудейском обряде «Азазель» означало нечто другое.
В День Искупления первосвященник брал двух козлов. Одного приносил в жертву Богу. Другого — козла отпущения — отправлял в пустыню умирать. Этот козёл символически уносил грехи всего народа.
Слово «Azazel» и означало этот обряд.
Козёл издавна ассоциируется с Сатаной. Не случайно Азазелло в романе выполняет карательную функцию. Он отправляет Лиходеева в Ялту. Расправляется с председателем Поплавским. Приносит отравленное вино Мастеру и Маргарите — физически убивая их тела, чтобы освободить души.
И он же застреливает барона Майгеля на балу.
Майгель — единственный, кто умирает на празднике. Жертва. Козёл отпущения, чья смерть искупает что-то большее, чем его личное предательство.
Булгаков выстроил сложнейшую религиозную метафору, спрятав её в облике рыжего карлика с клыком.
Бледный. Худой. Тёмные очки никогда не снимает. Молчалив. Функция одна — убивать.
Имя взято из Откровения Иоанна Богослова. Абаддон — ангел Бездны, повелитель адской саранчи. На греческом его имя звучит как Аполлион, что означает «губитель» или «истребитель».
«И было дано ему не убивать их, а только мучить пять месяцев».
В романе Абадонна появляется редко. Он — воплощённая смерть. Та сила, которая не рассуждает, не шутит, не соблазняет. Просто исполняет приговор.
Глаза скрыты за тёмными очками, потому что смотреть в лицо смерти нельзя. Те, кто видит глаза Абадонны, уже мертвы.
Булгаков сделал его почти невидимым персонажем. Потому что смерть в романе — не главная тема. Главное — это любовь, творчество, выбор.
Но Абадонна всегда рядом. Тихий. Терпеливый. Неизбежный.
«Светлая королева Марго» присоединилась к свите Воланда всего на одну ночь. Но какую!
Отчество Маргариты Николаевны — не случайность. Булгаков намекает на Маргариту Наваррскую, французскую королеву, чья свадьба обернулась Варфоломеевской ночью. Кровь, которой омывают Марго перед балом, может символизировать ту самую кровь, пролитую в августе 1572 года.
Французская Маргарита покровительствовала поэтам и писателям. Булгаковская Маргарита тоже покровительствует творцу — Мастеру.
Но есть и другая параллель.
В «Фаусте» Гёте Маргарита — несчастная возлюбленая главного героя, которую он губит сделкой с дьяволом. У Булгакова Мастер тоже заключает своеобразный договор с Сатаной, чтобы быть с любимой.
Только финал другой.
Гётевская Маргарита спасена Богом и возносится на небо. Булгаковская Маргарита обретает покой в вечном доме с Мастером — награду за верность и смелость.
Воланд говорит: «О, трижды романтический Мастер, неужто вы не хотите днём гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта?»
Это не ад. Это не рай.
Это заслуженный покой для тех, кто не заслужил света, но давно заслужил освобождение от тьмы.
Булгаков создал свиту Воланда как многослойный шифр. Каждый персонаж — это перекрёсток культур, мифологий, литературных традиций.
Один + Мефистофель = Воланд. Гофман + средневековый трубадур = Коровьев. Греческая утопленница + скандинавская Хель + библейская Горгона = Гелла.
Почти век читатели разгадывают эти коды.
И каждое поколение находит новые слои. Потому что Булгаков писал не просто роман. Он создал систему зеркал, в которой отражается вся мировая культура — от древнего Египта до Веймарской Германии.
А в центре этой системы — вечные вопросы. Что такое добро и зло? Может ли дьявол творить справедливость? Имеет ли право художник на покой?
«Рукописи не горят», — говорит Воланд.
Он знал, о чём говорил.