— Лох не мамонт, не вымрет, чай не динозавр, — изрек Рома, отхлебывая пиво и самодовольно оглядывая террасу кафе. — Ты вот, Никита, пашешь как вол, респект тебе конечно, а кто мозгами шевелить не умеет, тот и будет вечно баланду хлебать. Халявы не дождешься, сам кузнец своего счастья.
Его жена Вика, восседая рядом, кивнула в знак согласия и кокетливо взмахнула каскадом новообретенных волос.
Арина изо всех сил старалась не встречаться взглядом с Ромой, переводя взор то на меню, то на прохожих, то на своего мужа, Никиту, который с нарочитым вниманием изучал перечень десертов, увиливая от утомительной беседы.
Эти "мудрые" сентенции зятя о том, как играючи обвести вокруг пальца "фраеров" и сорвать куш без лишних усилий, вызывали у Арины приступы неконтролируемого раздражения.
Они шли вразрез с ее внутренним кодексом чести и принципами. Они с Никитой жили по законам труда, ответственности и кристальной честности.
Тот вечер, как и многие другие, утонул в кислой атмосфере. Но настоящая гроза разразилась немного позже, когда отец Никиты, человек старой закалки, доверил сыну бразды правления несколькими объектами коммерческой недвижимости в самом сердце города.
Это был не дар с барского плеча, а тяжелая ноша ответственности, которую Никита принял с величайшей серьезностью и деликатностью.
Весть, словно огненная лавина, прокатилась по сарафанному радио и в мгновение ока достигла чутких ушей Вики. И тут начался настоящий балаган.
— Аришенька, золотце ты наше! У нас с Ромкой просто сногсшибательная идея! — пропела Вика в трубке, ее голос звенел фальшивым восторгом уже следующим утром. — Ты только представь себе: элитная кальянная! Как тебе такой пассаж? В одном из ваших помещений на первом этаже на Кузнецкой. Место – проходнее не придумаешь, клиенты – сплошь сливки общества. Вам, можно сказать, делать ничего не нужно – просто предоставьте помещение на льготных условиях нам, как родным, а мы возьмем на себя всю концепцию, раскрутку и связи. Мы все организуем в лучшем виде! Прибыль, само собой, будем делить пополам. Это же просто Эльдорадо!
— Вика, это, конечно, очень неожиданно, но Никита только-только начал вникать во все дела, сейчас у него совсем другие задачи. Да и потом, кальянная… Это довольно специфический бизнес, лицензии, бесконечные проверки… — уклончиво ответила Арина.
— Да брось ты плакать, Ярославна! — тут же отрезала Вика, и вся ее показная слащавость мигом улетучилась. — Все вопросы решаемы, как два байта переслать! Рома говорит, там все просто как валенок – арендуешь помещение у нужных людей, а они тебе, так сказать, благодарность в конверте… Эээ, в смысле, создают максимально комфортные условия! Никита теперь хозяин, и он может творить все, что ему вздумается! Помещение-то все равно пустует!
— Не совсем. И он не может творить все, что ему вздумается. У него есть вполне конкретные планы на это помещение, — спокойно парировала старшая сестра.
Однако этот вежливый отказ не остановил бесцеремонных родственников. Идеи сыпались одна за другой, становясь все более диковинными и нелепыми.
То предлагали открыть автомойку премиум-класса, хотя ни опыта, ни необходимого оборудования у них не было и в помине.
То загорелись желанием создать уникальный фермерский рынок, где поставщиками должны были стать исключительно "проверенные люди Ромы".
Однажды они даже вышли с инициативой основать студию "энергетических практик и массажа", обещая привлечь толпы клиентов через личные связи в социальных сетях.
После каждой из этих фееричных идей Арина и Никита не переставали поражаться неиссякаемому нахальству Ромы и Вики.
— Сто один способ сравнительно честного отъема денег, — устало проговорил Никита, поправляя очки и потирая переносицу. — И все сводится к одному и тому же: мы взваливаем на себя все активы и принимаем на себя все риски, а они предлагают "гениальные" идеи и занимаются "администрированием" – то есть, попросту говоря, пьют кофе в модных кофейнях.
— Это даже не просто неудачные идеи, это прямой путь к финансовому краху и позору. За последние семь лет Рома умудрился сменить с десяток мест работы, и всякий раз оказывалось, что его либо обманывали, либо он сам вообще не понимал, во что ввязался, — с досадой произнесла Арина. — Его жизненное кредо – "лох не мамонт" погубит не только его самого, но и всех окружающих. Ни один здравомыслящий человек в трезвом уме и твердой памяти не доверит ему даже сарай.
Супруги были единодушны в своем решении – ни в коем случае не вступать ни в какие деловые отношения с этими авантюристами.
— Спасибо, но нет, — стала стандартной репликой Арины в телефонных разговорах с неугомонной сестрой.
Казалось бы, история подошла к своему логическому завершению. Но Вика и Рома не собирались сдаваться без боя – они решили прибегнуть к тяжелой артиллерии, то есть к родителям сестер.
В следующее воскресенье семейный обед в их уютном доме, наполненном ароматами свежеиспеченных пирогов, неожиданно превратился в поле ожесточенной битвы.
Поначалу беседа текла плавно и непринужденно: обсуждали последние новости, делились рассказами о внуках, вспоминали забавные случаи из жизни соседей.
Никита с упоением рассказывал о подрастающей дочери. Людмила Петровна, как заботливая наседка, все старалась подложить всем в тарелки побольше салатов.
Однако в воздухе ощущалось какое-то гнетущее напряжение. В самый разгар пиршества Валерий Анатольевич откашлялся, торжественно отложил вилку в сторону и начал свою речь с пафосом:
— Дорогие мои дети, — произнес он, окидывая всех мудрым взглядом. — Мы с Людмилой долго совещались и пришли к выводу, что нам необходимо обсудить с вами одну важную идею. Вика и Роман мечтают открыть свой собственный эко-магазин с фермерской продукцией. Это, на наш взгляд, крайне перспективное направление, ведь в наши дни люди все больше и больше заботятся о здоровом питании.
— Пап, мы уже… — попыталась вставить слово Арина, но мать мягко прервала ее:
— Погоди, дай отцу закончить. Мы прекрасно понимаем, что Никита сейчас по уши занят своими проектами, но почему бы не попытаться совместить приятное с полезным? — властно заявила она. — Помещение у вас просто отличное, находится на видном месте, а у Вики и Ромы – просто огонь в глазах, настоящие генераторы свежих идей! Они же молодые, энергичные!
— Энергия – это, конечно, замечательно, Людмила Петровна, — спокойно и вежливо возразил Никита. — Но для успешного ведения бизнеса нужны отнюдь не только энергия и гениальные идеи. Нужны глубокие знания, богатый опыт, четкое понимание рынка и железная финансовая дисциплина. Рисковать доверенной мне собственностью отца ради проекта, у которого нет ни внятного бизнес-плана, ни четкого понимания рентабельности – это было бы крайне безответственно по отношению и к отцу, и ко мне, и, в конечном счете, к самим ребятам.
— Безответственно?! — тут же взвизгнула Вика, ее обычно миловидное лицо исказилось гримасой обиды. — Да мы тебе миллионы прибыли принести можем! А ты тут разглагольствуешь про какие-то риски! Ты что, считаешь нас за лохов, да?!
— Вика, дело совсем не в этом! Никто вас за лохов не считает! — не выдержала Арина. — Проблема в том, что у вас нет ровным счетом ничего, кроме голых идей! Нет ни толкового бизнес-плана, ни малейшего представления о том, сколько это все будет стоить, ни элементарного опыта в розничной торговле! Вы хоть представляете себе, сколько денег нужно на закупку оборудования для такого магазина? Какие сертификаты необходимы для продажи продуктов питания? Какой персонал потребуется? Или вы наивно полагаете, что Никита должен обеспечить вас всем необходимым, а вы будете только сидеть сложа руки, заниматься "администрированием" и загребать половину прибыли? Это не помощь, а самая настоящая эксплуатация!
— Арина! — возмущенно воскликнула Людмила Петровна, с силой хлопнув ладонью по столу. — Как ты смеешь так разговаривать с родной сестрой?! Они же стараются ради вас, хотят вам помочь от всего сердца!
— Мама, заниматься настоящей работой – это одно, а играть в бизнес на чужие деньги и ресурсы – это уже совсем другая история, — возразила старшая дочь.
— Вот всегда так! — вскричала Вика, мгновенно вскочив с места. Ее глаза наполнились слезами гнева и обиды. — Тебе всегда везет по жизни, ты такая успешная, у тебя есть все, что душе угодно! Муж – преуспевающий бизнесмен, любимая дочка, просторная квартира, а нам перепадает лишь крохи с барского стола! Я же твоя младшая сестра, родная кровь! Помочь родной сестре – это же святое дело, а вы такие жадные и черствые!
— Это не наш бизнес, запомни, Вика, — с раздражением ответила Арина. — И это точно не благотворительность! Это активы, за которые Никита несет полную ответственность перед своим отцом! Это результат кропотливого труда и многолетних усилий Игоря Васильевича! Мы не можем просто так отдать это помещение под какой-то сомнительный проект только потому, что вам кажется, будто все вокруг вам что-то должны.
— Значит, мы для вас лохи и неудачники, да? — злобно процедил Рома, откинувшись на спинку стула и презрительно глядя на Никиту. — Те, кого можно безнаказанно кинуть через бедро? Ну что же, все предельно ясно. Семейка Адамс.
— Роман, я повторю еще раз: речь здесь идет вовсе не о кидалове и не о родственных связях как таковых, — холодно произнес Никита. — Мы не можем и не будем вкладывать ресурсы в авантюрные проекты, основанные на пустых иллюзиях и маниакальном желании быстро и легко обогатиться за чужой счет. Наш ответ – нет. И это окончательное решение.
— Ах, вот как вы заговорили?! — Валерий Анатольевич резко поднялся со своего места и с силой ударил кулаком по столу. — Значит, для вас семья – это пустой звук? Помочь младшим, поддержать близких – это, по-вашему, авантюра? Да это просто жадность и черствость души! Вот что это такое!
— Папа, это не помощь! Это самый настоящий самообман! — почти закричала Арина, и слезы наконец хлынули из ее глаз, горячие и горькие. — Вы просто позволяете им бессовестно манипулировать вами, играя на вашем чувстве вины и на вашем искреннем желании помочь младшим. Настоящая помощь – это предложить Роме устроиться на нормальную работу, а не искать легкие деньги. Дать денег в долг на какие-то конкретные нужды, если у вас есть такая возможность, но не требовать, чтобы мы рисковали всем своим делом ради осуществления их нереалистичных, бредовых мечтаний! Неужели вы не видите, как они это делают?!
Комната мгновенно наполнилась криками. Гул голосов превратился в оглушительный рев. Людмила Петровна безутешно всхлипывала:
— Зачем вы это делаете? Почему вы все время ругаетесь? Мы же старались для всех! Для нашей семьи!
Валерий Анатольевич гремел громом и молниями, обвиняя Никиту в непомерном высокомерии, а Арину – в непроходимой черствости и зависти к собственной сестре.
Вика истерично кричала о вопиющей несправедливости и непомерной жадности. Рома злобно сыпал ядовитыми, унизительными комментариями в адрес Никиты, оскорбительно намекая на то, что без своего влиятельного отца он – просто никто и звать его никак.
Арина поймала на себе взгляд матери — в нем читались не только глубокое разочарование и душевная боль, но и немой укор: "Как ты могла так поступить? Это же твоя родная сестра!" Отец смотрел на нее с неприкрытой яростью.
— Все! С меня довольно! — резко сказал Никита, и его твердый голос перекрыл общий шум. Он крепко взял Арину за руку. — Мы уходим. Этот разговор совершенно бессмыслен.
— Да уходите, скатертью дорожка, и чтобы ноги вашей здесь больше не было! — крикнул Валерий Анатольевич в спину зятю. — До тех пор, пока не одумаетесь! Пока не согласитесь помочь своей семье!
— Вы всех перессорили! Опозорили нас на весь белый свет! — причитала Людмила Петровна, обливаясь слезами. — До чего же вы нас довели!
Супруги вышли из квартиры, с грохотом захлопнув за собой входную дверь. Арина почти бежала к машине, задыхаясь от рыданий.
Никита быстро догнал ее и молча завел мотор. Лицо мужчины было непроницаемым, словно высеченным из камня. Он выехал на улицу, и лишь несколько кварталов спустя тихо спросил:
— Ты как?
— Ужасно, — едва слышно прошептала Арина, судорожно вытирая слезы. — Такое ощущение, словно меня обокрали и еще и обвинили в этом. Мне кажется, они нас теперь просто ненавидят.
— Они не ненавидят. Они просто злятся оттого, что их манипуляция не сработала, — спокойно ответил муж, не отрывая взгляда от дороги. — Мы нарушили их тщательно разработанный сценарий. В их картине мира мы должны были немедленно сказать "да" – потому что мы же семья, потому что надо помогать близким, потому что просто стыдно отказать. Но мы сказали твердое "нет", и мы абсолютно правы.
— Но почему тогда мне так невыносимо больно? Почему я чувствую себя виноватой? — голос Арины предательски задрожал.
— Потому что они умело играют на тонких струнах твоей души. Играют на родительской любви к младшей дочери, бессовестно спекулируют на твоем чувстве вины из-за нашего достатка и на общественном долге помогать родственникам, — сказал Никита, нежно сжав ее руку. — Больно, потому что мы любим наших родителей, и нам далеко не все равно, что они о нас думают. Но, Ариш… Быть удобными и послушными очень легко. А вот быть честными с собой и с другими – невероятно трудно. Особенно если эта честность разрушает чьи-то воздушные замки и несбыточные иллюзии о легкой и беззаботной выгоде.
Он сделал паузу, затем добавил почти шепотом:
– Мы не плохие. Мы просто перестали быть полезными. Перестали быть теми, на кого можно сваливать вину за свои неудачи. Но цена нашего согласия могла бы стоить нам репутации, спокойствия и, возможно, бизнеса моего отца. Мы выбрали меньшее из зол. Горькое, но правильное.
Арина понимала логику Никиты и была согласна с ним. Однако легче ей от этого не стало. Родители и сестра больше не собирались с ней общаться.