Ключи от новой, пахнущей свежей краской однушки словно раскаленный уголь жгли ладонь Татьяны.
Всего неделю назад родители, лучась гордостью за дочь и зятя, вручили им дарственную.
— Вот ваше гнездышко, Танюша, — просияла мама, а папа крепко пожал руку Георгию.
Мечта о собственном, пусть и скромном, уголке казалась чудесным образом воплощенной после скитаний по съемным квартирам на протяжении пяти долгих лет.
Но эйфория, как дым, рассеялась быстро. Всего три дня спустя раздался телефонный звонок. На экране высветилось имя Нины Артуровны. Голос свекрови звучал непривычно бодро и деловито, словно она репетировала эту речь.
— Танечка, дорогая? Слушай, тут такое дело… Лена с Иваном меня совсем извели, нервы ни к черту. Жить с ними под одной крышей стало просто невыносимо! Я подумала — а у вас же теперь своя квартира пустует? Вот пусть они к вам переберутся, на время. Это же просто спасение!
— К… к нам? Нина Артуровна, вы о чем? Мы только ключи получили! Мы там еще и не ночевали, даже вещи не перевезли…
— Ну и чудно, что вы все еще на съемной квартире! — перебила ее свекровь, словно услышала то, чего так долго ждала. — Значит, квартира свободна. Им как раз надо срочно съехать. Я уже Лене сказала, они завтра с вещами приедут. Георгий мне ключи отдаст или вы их сами встретите?
Георгий, стоявший рядом и улавливавший лишь обрывки разговора, по выражению лица жены понял, что стряслось нечто неладное. Татьяна, смертельно побледнев, сухо бросила в трубку:
— Нина Артуровна, это наша квартира. Нам нужно это обсудить…
— Обсуждать нечего, Танюша! — в голосе свекрови прорезались стальные нотки. — Семья должна помогать семье. Лена – сестра Георгия, ей сейчас очень тяжело. Пусть пока поживут у вас с парнем, пока не найдут себе что-то подходящее. Вы же не жадные, правда? — промурлыкала она и, не дожидаясь ответа, бросила трубку.
Татьяна медленно опустила телефон, словно это был раскаленный камень. В глазах плескались не столько гнев, сколько шок и горькое чувство предательства.
— Гоша? Твоя мама… Она… Она решила поселить Лену с Иваном в нашу квартиру. Завтра они переезжают. Это что, шутка?
Георгий судорожно сглотнул. Он слишком хорошо знал властный характер своей матери. Знакомый комок бессилия подкатил к самому горлу.
— Тань… Мама говорит, им совсем невмоготу там. Она же на взводе… Это ненадолго, поверь. Что мы можем сделать? Скандалить? Она же…
— Она что? — голос Татьяны дрогнул. — Она распоряжается моим подарком, как своей собственностью? Без единого слова! Ты слышал? «Пусть поживут»! Это моя квартира, Гоша! По документам — моя! Родители мне ее подарили! Получается, мы будем прозябать на съемной квартире, а твоя сестрица с парнем — в нашей? Вот уж нет!
— Я понимаю… Но мама… Лена… Они же не навсегда. Давай не будем усугублять. Пусть пока поживут, а мы… немного подождем, — Георгий опустил глаза, избегая ее взгляда.
— Ждать? Чего? — с горечью воскликнула Татьяна и отвернулась к окну.
Слова мужа прозвучали как жестокий приговор. Их долгожданное «гнездышко» было оккупировано еще до того, как они успели расправить в нем крылья.
На следующий день они поехали к своей квартире, словно на казнь. У дверей их уже поджидали Лена и Иван, обвешанные чемоданами и коробками.
— Тань, Гош, привет! Спасибо огромное, что выручили! Вы даже представить себе не можете, как тяжело стало у мамы. Иван музыкой занимается, а она нам просто житья не дает…
Иван, высокий, но сутулый парень в растянутой футболке, небрежно кивнул в знак приветствия, не отрываясь от экрана своего телефона.
Татьяна, подавив вздох отчаяния, молча вошла в квартиру. Ее взгляд скользнул по голым, еще не обжитым стенам, по окну, на которое она мечтала повесить свои любимые шторы.
— Лена… Иван… Мы… мы не готовы вас принять. Мы сами планируем сюда переезжать, — тихо произнесла Татьяна, изо всех сил стараясь сохранить видимость спокойствия. — Через десять дней у нас заканчивается аренда, и нам просто некуда будет деваться. Кроме как сюда.
— Ой, да не парьтесь! — отмахнулась Лена, словно от назойливой мухи. — Вы же с Гошей пока у мамы можете пожить. Так сказать, поменяемся местами. Иван сейчас работу ищет, как только устроится — сразу съедем. Обещаю! Правда, Вань?
— Ага, — промычал Иван, продолжая увлеченно тыкать пальцем в экран телефона.
Татьяна с немым укором посмотрела на молчаливого мужа, потом — на его сестру и ее парня, которые уже чувствовали себя полноправными хозяевами в ее собственной квартире.
Ком горечи и несправедливости подкатил к самому горлу, грозя вырваться наружу. Она сделала глубокий, прерывистый вдох и, собрав всю волю в кулак, произнесла твердым голосом:
— Нет, вы здесь жить не будете. Я не давала на это своего согласия и искренне не понимаю, почему Нина Артуровна вас сюда прислала. Это моя квартира, и только я вправе решать, кто и когда здесь будет жить. К тому же, у вас нет никакой критической ситуации, вам есть, где жить.
— Что?! Ты нас выгоняешь?! — взвизгнула Лена, словно ее ударили. — Но мы же уже приехали! Мы настроились!
— Вы приехали без приглашения и без моего ведома, — холодно парировала Татьяна. — Это не ваш дом. Пожалуйста, уходите.
— Гоша! — Лена в отчаянии повернулась к брату. — Ну скажи же ей! Мама же разрешила! Мы же семья!
Георгий, все это время стоявший молча и смотревший в пол, медленно поднял голову. В его взгляде читались отчаяние и стыд. Комок бессилия в горле начал трансформироваться в комок злости и зарождающегося протеста.
— Таня права, Лена, — его голос звучал тихо, но твердо. — Это ее квартира. Мама не имела никакого права так поступать и распоряжаться чужой собственностью. Вы не можете здесь остаться. Уезжайте.
Иван, наконец оторвавшись от своего телефона, презрительно фыркнул:
— Облом. Только приехали, уже разгружаться обломали…
— Заткнись! — прошипела на него Лена, метая молнии из глаз. Она схватила свой чемодан и с силой дернула его на себя. — Подарили тебе родители эту коробку, и ты возомнила себя королевой?! Родную семью вышвыриваешь на улицу! Да чтоб у вас тут все треснуло, чтоб вы никогда не увидели счастья в этих стенах! Жадины проклятые! Вань, пошли отсюда! Нафиг нам их подачки!
Она швырнула чемодан в сторону двери, едва не задев Георгия. Иван лениво поднял коробку с пола.
— Удачи вам с мамой, — язвительно бросила Лена, выходя в коридор. — Она вам сейчас такое устроит… Ох, как же вы пожалеете…
— Да пошли уже! — пробурчал Иван, поплелся за ней.
Дверь с грохотом захлопнулась, содрогнув стены. В квартире повисла гнетущая тишина, словно перед бурей. Георгий тяжело вздохнул и устало провел рукой по лицу.
— Тань… Прости… Я должен был сразу…
— Поздно, Гоша, — перебила его Татьяна, ее голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Слишком поздно извиняться. Теперь ждем твою мамочку.
И ждать долго не пришлось. Минут через двадцать под окнами с визгом затормозило такси. Дверца распахнулась, и на улице раздался пронзительный, истеричный голос Нины Артуровны:
— Где они?! Куда они подевались?! Лена! Ванечка! — она, как вихрь, ворвалась в подъезд, и вскоре яростный стук ее кулаков сотряс дверь квартиры. — Открывайте! Немедленно откройте! Георгий, Татьяна, что вы натворили?!
Татьяна медленно открыла дверь. Нина Артуровна, багровая от гнева, словно разъяренная фурия, влетела в прихожую, не обращая никакого внимания на собственного сына.
— Где Лена?! Где Иван?! Что вы с ними сотворили?! — завизжала она, тряся в воздухе кулаками. — Я их сюда поселила! Я! Как вы посмели их выгнать?! Они звонили мне в слезах! Вы выродки неблагодарные! Квартирку вам подарили, и вы сразу нос задрали до небес?!
— Нина Артуровна, — ледяной тон Татьяны прозвучал как гром среди ясного неба в этом безумном визге. — У вас не было никакого права без моего ведома селить кого-либо в мою квартиру. Ни морального, ни юридического. Это — мое имущество. Я их выгнала. И если они или вы еще раз предпримете попытку появиться здесь без моего приглашения, я вызову полицию за самоуправство и нарушение права собственности. Вам понятно?
Нина Артуровна, казалось, вот-вот задохнется от переполнявшего ее возмущения. Ее глаза вылезли из орбит, рот судорожно открылся и закрылся, но ни звука произнести она не смогла.
Она привыкла командовать и подчинять, а не выслушивать ультиматумы. В отчаянии свекровь оглянулась на Георгия, ища поддержки и сочувствия, но он стоял молча, отвернувшись к окну, и его спина говорила лишь об одном — он на ее стороне.
— Ты… Ты… — свекровь, задыхаясь от ярости, ткнула дрожащим пальцем в сторону Татьяны. — Ты мне еще за все ответишь! Полицией она меня пугает! Хорошо! Я тебе устрою такую жизнь, что ты взвоешь! Посмотрим, что скажут твои родители на твое хамство и неблагодарность! — с этими словами она резко развернулась на каблуках и выбежала из квартиры, с яростью хлопнув дверью. От удара с подоконника упала и разбилась вдребезги фарфоровая фигурка кошки, оставшаяся от прежних владельцев.
В квартире снова воцарилась звенящая тишина. Татьяна, словно в трансе, подошла к разбитой фигурке, осторожно собрала осколки и, не глядя, выбросила их в мусорное ведро.
Ни Лена, ни Нина Артуровна напрямую больше не контактировали с Татьяной. Зато обе они ежедневно, по несколько раз в день, обрывали телефон Георгия сообщениями, полными обвинений в том, что он предал их и не встал на их сторону.
Несмотря на все уверения мужчины в том, что Татьяна имеет полное право распоряжаться своей квартирой по своему усмотрению, женщины продолжали его осаждать, требуя немедленных действий и безоговорочной поддержки.
— Ты должен развестись с ней! Это просто вопиющее неуважение по отношению ко мне и к твоей родной сестре! — настаивала Нина Артуровна, не давая ему передышки. — Так дальше продолжаться не может! Она нас унизила на глазах у всех, выставила дураками и показала, что мы для нее — пустое место, потому что у нее теперь есть квартира! А ты, как любящий сын и брат, мог бы настоять на своем!
— Мама, то есть, ты хочешь сказать, что Лена с Иваном должны были жить в квартире Тани, а мы — продолжать платить за съемное жилье? — устало переспросил Георгий, словно озвучивал собственные мысли.
— Ну, у вас ведь срок аренды еще не подошел к концу, — парировала в ответ мать, ловко уходя от прямого ответа. — Вот если бы подошел, тогда бы мы с тобой поговорили об этом. Но теперь ты просто обязан что-то предпринять!
— Да, я кое-что предприму! Я просто перестану с вами общаться! — неожиданно для самого себя выпалил Георгий, после чего, не дожидаясь ответа, с силой бросил трубку.
Больше ни Татьяна, ни Георгий с родственниками со стороны мужа не общались.