Андрей сладко потянулся, с наслаждением расправляя позвонки, и лениво отодвинул от себя ноутбук.
Долгий рабочий день, казалось, вытекал в вечность. Из кухни манил дурманящий аромат жареной картошечки с грибами и луком – фирменного колдовства его любимой Кати.
Легкая улыбка тронула его губы. Вот оно, счастье – в этих простых, но таких важных вещах: уютный дом, плывущий по комнатам запах домашней еды, предвкушение встречи с самым близким человеком.
Екатерина, словно фея, колдовала у плиты, задумчиво помешивая содержимое сковороды. Их просторная трехкомнатная квартира в самом сердце города, с безупречным ремонтом, не омраченным их собственными хлопотами, до сих пор казалась ей нереальным сном.
Она порой ловила себя на том, что бродит по комнатам неспешной тенью, просто утопая в пространстве и свете, наслаждаясь каждым мгновением.
– Есть будешь? – прощебетала она, услышав шаги мужа в коридоре.
– Буду, обязательно буду. Знаешь, я сегодня ездил на склад и проезжал мимо нашего старого дома…
– Ну и как он, бедняга, еще стоит? – Катя слегка поморщилась, вспоминая прошлое.
– Держится из последних сил, но вид все такой же сиротливый. А я представил, что если бы мы там остались… Вечная темень, сырость, автобусы, словно мираж, раз в полчаса… Совсем другая вселенная…
– Другая, – задумчиво кивнула она, перекладывая дымящуюся картошку из сковороды в цветастые тарелки. – Мы приняли единственно верное решение.
Супруги опустились за стол, и разговор плавно перетек в их излюбленную гавань – мечты и планы на будущее.
– Итак, – Андрей нежно взял ее руку в свою теплую ладонь. – Сейчас наш семейный бюджет – это твоя зарплата, моя зарплата, стабильный доход от сдачи твоей двушки и мои небольшие подработки. Через год, максимум полтора, мы триумфально закроем ипотеку. Осталось совсем немного, финишная прямая.
– А потом, – с воодушевлением подхватила Екатерина, – мы начнем усердно копить на новую машину. Твоя ласточка, доставшаяся в наследство от свекра, конечно, трудяга, но ее уже давно пора отправить на заслуженный отдых, на металлолом.
– А потом, – мужчина крепче сжал ее ладонь, – мы начинаем самую главную и важную нашу "стройку". Создаем надежную финансовую гавань для нашего будущего ребенка.
Через год Кате должно было исполниться двадцать семь лет, а Андрею – тридцать.
Идеальный возраст, идеальные условия для рождения новой жизни. Казалось, сама судьба благоволит их идиллии.
Внезапно телефон Андрея разорвал тишину назойливой трелью, звучавшей всегда, когда звонила его мать. Он устало вздохнул и бросил взгляд на экран. Лицо его мгновенно омрачилось.
– Мама, – произнес он, поднося трубку к уху. – Здравствуй. Что-то случилось?
– Андрей! Ты даже не соизволишь позвонить и поинтересоваться, как я себя чувствую после того страшного потрясения, что мне пришлось пережить?! Сердце выскакивает из груди, давление за двести, а ты там, в своих хоромах, пируешь… – голос в динамике гремел такой яростью, что Катя отчетливо разбирала каждое слово свекрови, полное горечи и обиды.
– Мам, с чего ты взяла? У нас все хорошо. Работаем.
– Не лги мне! Я все знаю! Тетка Лида из вашего старого дома видела, как вы разъезжали на какой-то склад! Опять эти твои подработки?! И все деньги туда же, на эту проклятую ипотеку?! Я так и знала, что эта Катька втянула тебя в долговую кабалу!
Андрей закрыл глаза, глубоко вздохнул, стараясь не поддаваться раздражению.
– Мам, прекрати. С ипотекой все в порядке. Мы ее почти выплатили, копим на новую машину.
– На машину?! – вопль в трубке заставил Андрея отпрянуть. – Вам еще чего-то не хватает?! Квартиры вам мало?! У тебя была своя, полноценная, отдельная квартира, своя крепость! И что ты с ней сделал?! Продал! Превратил в пыль! Променял на какие-то чужие стены! И все ради кого?! Ты думал, я ничего не знаю?! Да мне уже все известно от чужих людей!
– Мам, это наша общая с Катей квартира. И это было нашим общим, взрослым и взвешенным решением.
– Общим?! Да брось ты! Это она тебя надоумила! У нее же своя была, от бабушки! Почему это она ее не продала?! Почему ты должен был продавать свою кровную?! Ответь мне, пожалуйста!
– Мам, нам нужно было как можно быстрее закрыть ипотеку, да и двушку Кати мы успешно сдаем… Да и вообще, я не собираюсь обсуждать это с тобой в сотый раз. Мы все тщательно просчитали. Ее двушка находится в отличном районе, ее гораздо выгоднее сдавать, чем мою однушку на окраине. Рыночная стоимость квартиры Кати была выше. Мы сложили все вместе: выручку от продажи моей квартиры – три миллиона сто тысяч, наши общие накопления – три миллиона, личные сбережения Кати – шестьсот тысяч, щедрую помощь ее родителей – пятьсот тысяч. Мы внесли огромный первоначальный взнос и взяли мизерную ипотеку под смешной процент. Это гениальная финансовая операция! Мы живем в чудесной квартире в центре, а доход от аренды Катиной квартиры полностью покрывает наш ежемесячный платеж! Мы ничего не платим из своего кармана! Ты понимаешь?! Ни-че-го! Мы только копим! Чем же ты опять недовольна?!
На другом конце провода воцарилась зловещая тишина, которую разорвал пронзительный визг:
– Не смей засыпать мне глаза своими цифрами и учить меня, свою мать! Ее родители дали пятьсот тысяч, а я что?! Меня спросили?! Мне дали возможность помочь своему единственному сыну?! Нет! Меня отстранили! Меня унизили!
– Мам, мы ни у кого не просили помощи! Они предложили сами, это был просто подарок на новоселье! Если бы ты захотела помочь, ты бы тоже предложила…
– Откуда я могла знать?! Я бы нашла деньги, я бы продала что-нибудь! Но вы заранее все решили у меня за спиной! Вы… вы настоящие заговорщики! – с обидой выкрикнула женщина.
Андрей побледнел от ярости и негодования. Его терпение лопнуло.
– Все, мам. Я не хочу это слушать. Пока ты не изменишь свое отношение к моей жене и нашей совместной жизни, я не намерен с тобой общаться. До свидания.
Он резко бросил трубку. В квартире повисла давящая тишина. Тяжело дыша, мужчина смотрел в пустоту.
– Она… она никогда не успокоится. Я знаю это наверняка. Она будет звонить, писать… Если узнает о наших планах на ребенка, просто сойдет с ума. Будет говорить, что мы безумцы, что мы нищие, что нам не потянуть…
– Значит, она не должна ничего знать. Ни о наших планах, ни, когда это случится, о моей беременности. По крайней мере, первое время. Это наше с тобой личное дело. Только наше, – с тревогой вздохнула Екатерина.
– Я решил ее заблокировать. Может быть, лет через пять я остыну и смогу поговорить с ней спокойно. А пока… пока нам нужно жить своей жизнью, дышать своим воздухом, без ее яда.
Прошло несколько томительных месяцев.
Жизнь постепенно вошла в привычную колею: работа, мечты, тихие вечера наедине. Супруги старательно избегали разговоров о Галине Васильевне, словно боялись призвать беду.
Однако та напомнила о себе самым неожиданным образом. В одну из суббот раздался резкий, надрывный звонок в дверь.
Не в домофон, а именно в дверь их квартиры. Андрей нахмурился и вопросительно посмотрел в глазок. Лицо его вытянулось от изумления.
– Мама, – бросил он через плечо Кате, словно вынося приговор.
Она замерла в оцепенении. Андрей, сделав глубокий вдох, решительно открыл дверь. На пороге стояла собственной персоной Галина Васильевна.
– Что, сыночек, матери в дом не рады? – просипела она, переступая порог без малейшего приглашения.
Ее колючие глаза мгновенно обежали прихожую, гостиную, цепко выхватывая малейшие детали, оценивая, выискивая недостатки.
– Хоромы, ничего не скажешь. Чужими трудами нажитые, квартирой бабушки…
– Мам, чего ты хочешь? – устало спросил Андрей, стараясь говорить спокойно и ровно.
– Да так, навестить решила, проведать! Узнать, как вы тут поживаете! Денег, я смотрю, на все хватает, – язвительно кивнула она в сторону ультрасовременной кофемашины, гордо возвышавшейся на кухонной столешнице.
Екатерина, словно чужая, застыла в дверном проеме кухни, с ужасом осознавая, что происходит. Она молчала, понимая, что любое ее слово будет немедленно использовано против нее.
– Мам, хватит, – голос Андрея прозвучал тверже, как удар стали. – Уходи, пожалуйста. Мы тебя не звали, и такие разговоры я вести не намерен.
– Ах, не намерен?! – Галина Васильевна резко повернулась к нему, и ее лицо исказила гримаса неприкрытой ненависти. – А продать свою кровную квартиру ты был намерен? Оставить мать на старости лет без куска хлеба ты был намерен?! Да она тебя бросит, вот увидишь! Нагуляется с тобой вдоволь, а когда деньги закончатся, обязательно упорхнет к другому! А ты останешься у разбитого корыта: без квартиры, без денег, без матери!
Это было уже слишком. Катя заметила, как у Андрея задрожали руки от ярости. Он сделал шаг вперед, заслоняя ее собой от словесного потока грязи.
– Выйди, – сказал он тихо, но с такой железной интонацией в голосе, что Галина Васильевна на мгновение оторопела. – Немедленно выйди и больше никогда не приходи без приглашения!
– Ты… ты выгоняешь меня ради этой… – женщина злобно повернулась к Кате, прожигая ее ненавидящим взглядом. – Это ты надоумила его продать квартиру моего сына, а не свою?! Чтобы потом оставить его с носом?! Продуманная дрянь!
– Выйди! – его голос прогремел, как гром, эхом отразившись в просторной прихожей. – Ты не имеешь ни малейшего права так говорить о моей жене! Ты не имеешь никакого права портить нашу жизнь! Ты тяжелый, токсичный человек, и я больше не желаю тебя видеть, пока ты не научишься себя вести и уважать мой выбор!
Он распахнул перед ней дверь. Галина Васильевна, побагровевшая от ярости и унижения, попятилась назад.
Казалось, она попыталась что-то сказать, найти новые, еще более ядовитые слова, но, увидев его лицо, поняла – это бесполезно.
Молча, задыхаясь от гнева, она вылетела в подъезд. Андрей захлопнул дверь и повернул ключ в замке.
Так он простоял несколько мучительно долгих минут, слушая, как за дверью стихают удаляющиеся, нервные шаги матери.
- Ну вот… пришла и снова закатила скандал… - с осуждением вздохнул мужчина. - Никак не может успокоиться…
– Да, продажа квартиры ее сильно подкосила, – печально покачала головой Екатерина. – Возможно, все было бы по-другому, если бы мы продали мою.
– Не бери в голову, – махнул рукой Андрей. – Она все равно никогда не поймет. Никогда. Для нее я навсегда останусь мальчиком, совершившим непоправимую ошибку, продав "свое" и связав жизнь с "чужой". Она не видит ни нашего счастья, ни нашего благополучия. Она видит лишь предательство. И ее боль, к сожалению, выражается только в ненависти.
Он устало провел рукой по лицу, словно стирая следы пережитого стресса, и нежно посмотрел на Катю. Взгляд его стал твердым и решительным.
– Ты была права. Полностью и безоговорочно. Она не должна знать абсолютно ничего ни о наших планах, ни о чем другом. Наше счастье – это наш неприступный замок. И мы будем охранять его вместе, вдвоем. Я больше не намерен пытаться до нее достучаться. Я вынес ей последнее предупреждение, и оно было услышано. Теперь этот вопрос закрыт навсегда.
Несколько раз после этого душераздирающего инцидента Галина Васильевна отчаянно пыталась достучаться до сына, но тот упрямо игнорировал все ее попытки.
Тогда она решилась на отчаянный шаг и потребовала часть денег с проданной им квартиры.
– Мам, это уже какой-то немыслимый перебор, – возмутился Андрей. – Квартира была моя. Почему это я должен с тобой делиться деньгами?
– Она досталась тебе от моей матери! – уперлась женщина, не желая уступать.
– Которая завещала её мне, а не тебе! – напомнил матери сын. – После такого требования я вообще не хочу тебя больше видеть и слышать!
Мужчина был категоричен и сделал все, чтобы исключить даже случайное общение с матерью.