Глава 1
Анастасия Петровна Кравцова припарковала свою старенькую «Ладу» у калитки дачи и вздохнула с облегчением. Наконец-то добралась до «Рябинушки»! Дорога из Москвы заняла почти три часа — то ли пробки виноваты, то ли она сама стала ездить осторожнее. В шестьдесят лет уже не гоняешь, как в молодости.
Дача встретила ее ледяным молчанием. Снегу намело по самые окна, дорожки засыпало так, что приходилось протаптывать тропинку к крыльцу. Анастасия Петровна достала ключи, отперла дверь и сразу поморщилась от затхлого запаха. Надо было приехать раньше, проветрить, но после праздников все как-то не срасталось.
Она включила электричество, запустила отопление и принялась искать забытую с осени книгу — детектив Агаты Кристи, который так и не успела дочитать. Нашла под грудой журналов на веранде.
— Вот ты где, негодяйка, — пробормотала Анастасия Петровна, стряхивая с обложки пыль.
За окном скрипнула калитка. Кравцова подняла голову и увидела свою соседку Валентину Семеновну — полную женщину лет пятидесяти пяти, которая всегда знала все новости поселка.
— Настя! — заорала Валентина Семеновна еще с порога. — А я думала, кто это приехал! Как дела? Как праздники провела?
— Нормально, — Анастасия Петровна впустила соседку в дом. — А что у вас тут происходит? Тихо как-то.
Валентина Семеновна сняла валенки, прошла в комнату и плюхнулась в кресло.
— Да уж тихо. Знаешь, что случилось? Тая пропала.
— Какая Тая?
— Ну как же, Тая! Которая у новых работает, через дорогу. Помнишь, в прошлом году познакомились с ней? Ты ее даже чаем поила пару раз.
Анастасия Петровна нахмурилась, вспоминая. Да, конечно, Тая. Тихая женщина лет сорока, работала домработницей у семьи Крутицких, которые купили большой дом через дорогу. Молчаливая, но добрая. Несколько раз заходила к Кравцовой — то за солью, то просто поговорить. Рассказывала про свою нелегкую жизнь: мужа нет, дочка учится в техникуме, денег мало.
— Как это пропала? — встревожилась Анастасия Петровна.
— А так. Неделю ее никто не видел. Крутицкие говорят — уволилась, мол, после Нового года не вышла. Но как-то странно все. Она же жила у них, в домике для прислуги во дворе. Вещи свои не забрала. И главное — дочке не звонила. Я вчера случайно встретила Танечку, дочь Таину, в автобусе. Плачет девчонка. Говорит — мама как в воду канула.
Кравцова почувствовала знакомое покалывание в груди. За тридцать пять лет работы старшим следователем она научилась различать, когда что-то действительно не так. И сейчас все в ней кричало: дело нечисто.
— А в полицию обращались?
Валентина Семеновна махнула рукой:
— Куда там! Участковый наш, Петров, только отмахнулся. Говорит — взрослый человек, захотела и уехала. Заявление дочь написала, но видно, что серьезно заниматься не будут. Да и Крутицкие на них давят небось. Богатые же люди.
— А что за семья эта, Крутицкие?
— Москвичи. Муж какой-то бизнесмен, жена домохозяйка. Детей нет. Дом себе отгрохали на весь участок — ни дать, ни взять дворец. Машины дорогие. Живут наездами, в основном на выходные приезжают. А Тая у них постоянно жила, хозяйство вела.
Анастасия Петровна подошла к окну и посмотрела на дом Крутицких. Действительно, особняк был внушительный — двухэтажный, с башенками и балконами. Во дворе стояли черный «Мерседес» и серый «БМВ». Окна светились, значит, хозяева дома. Анастасия Петровна помнила, что когда она уезжала с дачи, вместо этого особняка был просто дом. Добротный хороший дом, который и купила эта семья их Москвы. Почти сразу же появилась в доме и Тая.
— Интересно, как же они умудрились отгрохать такие хоромы, да еще и в зиму? — спросила Анастасия Петровна скорее у себя, чем у соседки.
— Вот так и отгрохали. Наняли гастарбайтеров. Те им вмиг всё выстроили.
Анастасия Петровна только плечами пожала.
— Странно, — пробормотала она. — Если Тая уволилась, почему вещи не забрала? И дочери бы обязательно позвонила.
— Вот и я так думаю, — Валентина Семеновна придвинулась ближе и понизила голос. — А знаешь, что еще странно? В ту ночь, когда Тая пропала, я слышала шум. Машина какая-то ехала очень поздно. Часа в два ночи. Мотор громко работал.
— В какую ночь?
— Да с четвертого на пятое января. Я запомнила, потому что не могла уснуть — желудок болел после праздничного стола. Лежу, думаю, кто это так поздно ездит. А утром Таю уже никто не видел.
Кравцова развернулась от окна. В голове у нее уже складывался план действий — привычка, выработанная годами работы.
— Валя, а ты не знаешь, где дочь Таи живет? Как ее найти можно?
— Знаю. Танечка в общежитии техникума живет, на улице Советской. Что, хочешь с ней поговорить?
— Хочу, — твердо сказала Анастасия Петровна. — И вообще хочу разобраться, что тут произошло. Не нравится мне это дело.
Валентина Семеновна посмотрела на нее с восхищением:
— Точно, ты же следователь! Может, и правда разберешься? А то жалко Таю. Хорошая была женщина, работящая.
— Была следователь, — поправила Кравцова. — Теперь пенсионерка. Но привычка — вторая натура.
Валентина Семеновна ушла только к вечеру, наговорившись вволю и выпив три чашки чая. Анастасия Петровна проводила соседку до калитки и долго стояла на крыльце, кутаясь в старый пуховик. Морозный воздух щипал щеки, но она не торопилась в дом.
Тая... Она вспомнила их последнюю встречу в конце сентября. Женщина пришла попросить банку для варенья, а заодно пожаловаться на жизнь. Сидели на кухне, пили чай с печеньем. Тая рассказывала про дочку — как гордится ею, как радуется, что девочка учится, будет иметь профессию.
— Я ради нее все стерплю, Анастасия Петровна, — говорила тогда Тая, крутя в руках чашку. — Лишь бы у Танечки жизнь наладилась. А уж потом и я себе что-нибудь придумаю.
Какая мать бросит дочь без объяснений? Особенно такая, как Тая — вся жизнь которой крутилась вокруг ребенка.
Анастасия Петровна зашла в дом, заперла дверь и включила чайник. Дача постепенно прогревалась, но по углам все еще чувствовался холод. Она достала из сумки термос с борщом — заготовила еще дома, чтобы не морочиться с готовкой. В шестьдесят лет начинаешь ценить простые решения.
Поужинав, она уселась в любимое кресло с книгой, но читать не получалось. Мысли то и дело возвращались к исчезнувшей Тае.
"Перестань, Настя, — одернула она себя. — Ты на пенсии. Твое время расследований прошло".
Но не тут-то было. Следовательский инстинкт, как старая рана, ныл при перемене погоды. А тут он просто кричал.
Анастасия Петровна отложила книгу и подошла к окну. Дом Крутицких светился окнами, во дворе горел фонарь. Тихо, спокойно. Но где-то там, в том самом домике для прислуги, остались нетронутые вещи пропавшей женщины. Почему хозяева не убрали их? Почему не сдали комнату новой домработнице?
Она вспомнила свою последнее крупное дело перед пенсией — исчезновение молодой матери. Тогда тоже все говорили: "ушла от мужа", "надоела семейная жизнь", "захотела свободы". А нашли ее через месяц в лесополосе. Убили из-за долгов мужа, которого женщина и в глаза не видела. В назидание ему.
"Сколько раз я говорила молодым коллегам, — думала Анастасия Петровна, разглядывая дом через дорогу, — никогда не принимайте очевидное объяснение за истину. Копайте глубже".
Ей было жалко Таю. И страшно за нее. За тридцать пять лет работы она повидала всякое — и знала, что исчезновения редко заканчиваются хорошо.
Анастасия Петровна сварила себе кофе покрепче. Давление, конечно, поднимется, но кто считает эти мелочи, когда голова работает? Она села за стол, достала из сумки старый блокнот — привычка записывать все важное не оставляла ее даже на пенсии — и начала составлять план.
"Завтра, — писала она, — найти дочь Тани. Поговорить с ней подробно. Узнать, когда Тая звонила в последний раз, что говорила, не жаловалась ли на что-то. Потом — участковый. Петров, кажется, молодой, может, удастся его растормошить. И обязательно осмотреть домик, где жила Тая. Хоть одним глазком взглянуть".
Она отпила кофе и поморщилась — горький. В последнее время вкусы притуплялись, приходилось все делать насыщеннее. Возраст, что поделаешь.
"А если Крутицкие и правда что-то скрывают? — размышляла она дальше. — Надо будет узнать о них побольше. Чем занимается муж, откуда деньги, нет ли долгов, проблем. И главное — что происходило в доме в новогодние праздники".
За окном выл ветер, качая заснеженные ветви старой березы. Анастасия Петровна встала, задернула шторы плотнее. Дача вдруг показалась ей слишком уж изолированной от мира. Хорошо, что завтра она поедет в поселок, к людям.
Перед сном она еще раз взглянула на дом Крутицких. Свет в окнах погас, только охранная лампа мерцала во дворе. Где-то там, в темноте, может быть, скрывалась разгадка исчезновения Таи.
"Найду тебя, — мысленно пообещала Анастасия Петровна. — Обязательно найду. Или хотя бы узнаю, что с тобой случилось".
Далее глава 2