– Квартиру я переписала на твоего брата ещё в прошлом году! – сообщила мать Анне, не отрываясь от телевизора.
Анна замерла на пороге кухни, держа в руках пакет с продуктами.
– Что? Мама, ты серьёзно?
– Абсолютно серьёзно, – мать повернулась к дочери, и на её лице не было ни тени смущения. – Максиму нужнее. У него семья, дети. А ты одна живёшь, тебе что, дворец нужен?
– Но это же была бабушкина квартира! Она мне её обещала!
– Обещала, обещала... – мать махнула рукой. – Бабушка много чего обещала. Но квартира после её смерти досталась мне, и я распорядилась ею по своему усмотрению.
Анна медленно поставила пакет на пол. Руки дрожали.
– Ты хотя бы сказать могла! Предупредить!
– Зачем? Чтобы ты устроила истерику? – мать снова уставилась в экран. – Максим всё равно лучше распорядится жильём. Он мужчина, глава семьи.
– А я что, не человек? – голос Анны сорвался на крик. – Я десять лет бабушку навещала каждую неделю! Я с ней в больницах сидела, я за ней ухаживала!
– Ну и что теперь, медаль хочешь? – мать поморщилась. – Это твой долг был. Она тебя в детстве растила, пока я работала.
– Максим за все эти годы к ней три раза приехал! Три раза, мам!
– У него дела были, работа. Не то что у тебя с твоими картинками.
Анна сжала кулаки. Мать никогда не воспринимала всерьёз её работу дизайнером.
– Значит, решение окончательное?
– Окончательное, – мать кивнула. – Документы уже оформлены. Максим получит квартиру после моей смерти.
– После твоей смерти? – Анна нервно рассмеялась. – То есть квартира пока твоя?
– Моя. Но я уже составила завещание.
– Понятно, – Анна взяла пакет с пола. – Очень понятно.
– Не дуйся, – мать наконец выключила телевизор. – Я тебе деньгами потом что-нибудь оставлю. Или украшения бабушкины возьмёшь.
– Не нужны мне украшения, – Анна начала выкладывать продукты на стол. – Я просто не понимаю, почему ты так решила.
– Потому что Максим – мужчина, – мать встала и подошла к дочери. – Ему надо семью обеспечивать. А ты замуж выйдешь, муж тебя обеспечит.
– Мне тридцать восемь лет, мама.
– Ну и что? Ещё не поздно. Вон, соседка в сорок пять замуж вышла.
Анна молча достала из холодильника сковородку.
– Ты обиделась, – констатировала мать.
– Нет, – Анна включила плиту. – Я просто думаю.
– О чём?
– О том, что бабушка всегда говорила: эта квартира будет моя. Она при мне нотариуса вызывала, хотела завещание оформить. Но ты сказала, что рано ещё, что не нужно о смерти думать.
Мать отвернулась к окну.
– У бабушки тогда голова уже плохо соображала.
– Голова у неё прекрасно соображала! – Анна резко обернулась. – Она до последнего дня помнила все наши дни рождения, все даты, все события!
– Не кричи на меня, – мать нахмурилась. – Я твоя мать.
– Мать, которая отдала единственное, что осталось от бабушки, брату!
– Максиму это нужнее!
– Почему?! – Анна бросила ложку в раковину. – Потому что у него семья? У него своя квартира есть! Большая, трёхкомнатная!
– Маленькая она, – мать поджала губы. – Детям тесно.
– А мне где жить? Я всю жизнь снимаю углы!
– Вот и выходи замуж, будет у тебя своё жильё.
Анна глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
– Мам, давай серьёзно поговорим. Без этих сказок про замужество.
– Я вполне серьёзно говорю, – мать села за стол. – Женщина должна быть с мужчиной.
– Двадцать первый век на дворе, – Анна села напротив. – Я сама себя обеспечиваю. Нормально зарабатываю. Могу купить себе квартиру.
– Тогда купи, – мать пожала плечами. – Если можешь.
– Могу. Но это долгие годы ипотеки. А бабушкина квартира...
– Бабушкина квартира теперь Максимова, – мать перебила её. – Свыкнись с этим.
Анна встала и подошла к окну. За стеклом медленно падал снег.
– Ты знаешь, что самое обидное? – она не оборачивалась. – Не то, что квартиру отдала. А то, что даже не посоветовалась. Даже не поговорила со мной.
– Зачем советоваться? – мать удивилась. – Это моё решение.
– Но это касается и меня! Это же наследство бабушки!
– Которое по закону досталось мне, – мать повысила голос. – Я имею право распоряжаться им, как хочу!
– Имеешь, – Анна повернулась к матери. – Только вот бабушка хотела по-другому.
– Бабушка умерла, – отрезала мать. – И её желания теперь не имеют значения.
Повисла тяжёлая тишина. Анна вернулась к плите, мать снова включила телевизор.
– Ужинать будешь? – спросила Анна минут через десять.
– Буду, – не оборачиваясь, ответила мать.
Они ели молча. Мать смотрела в телевизор, Анна – в тарелку.
– Я завтра уеду, – сказала Анна, когда закончила есть.
– Куда? – мать наконец оторвалась от экрана.
– К себе. Домой.
– Но ты же на неделю приехала!
– Мне надо подумать, – Анна начала убирать со стола. – О многом подумать.
– Из-за квартиры обиделась, – мать покачала головой. – Взрослая женщина, а как ребёнок.
– Дело не в квартире, мам.
– А в чём?
Анна остановилась, держа в руках грязные тарелки.
– В том, что ты всегда делала выбор в пользу Максима. Всегда. С самого детства.
– Глупости, – мать отмахнулась. – Я вас обоих одинаково люблю.
– Может быть. Но любить и относиться одинаково – это разные вещи.
– Что ты имеешь в виду?
Анна поставила тарелки в раковину и обернулась.
– Ему новый компьютер – мне старые книги. Ему на секцию футбола – мне "девочкам это не нужно". Ему на учёбу в институт – мне "иди работать, хватит на шее сидеть".
– Он ведь способный мальчик был! – мать вскочила. – Ему учиться нужно было!
– А я, получается, без способностей к обучению?
Мать растерянно замолчала.
– Я всё помню, – продолжала Анна. – Каждую мелочь. Каждый раз, когда ты выбирала его. И сейчас то же самое. Квартира ему. Потому что он мужчина. Потому что у него семья. А я – так, никто.
– Я никогда не говорила, что ты никто!
– Не словами. Делами, – Анна взяла со стола свою чашку. – Знаешь, я правда завтра уеду. Мне нужно время.
– На что время?
– Чтобы принять это. Чтобы понять, как жить дальше с этим знанием.
Мать молчала. По её лицу было видно, что она не понимает, о чём говорит дочь.
– Ложись спать, – наконец сказала она. – Утро вечера мудренее. Выспишься, успокоишься, и всё по-другому увидишь.
– Нет, мам, – Анна покачала головой. – Утром я увижу то же самое. Просто более отчётливо.
Она вышла из кухни и ушла в свою комнату. Ту самую, где прожила первые восемнадцать лет жизни. Где над кроватью до сих пор висели старые фотографии. Где на полке стояли детские книжки.
Анна села на кровать и достала телефон. Набрала номер брата.
– Алло? – сонный голос Максима.
– Это я. Ты знал про квартиру?
Повисла пауза.
– Знал, – наконец ответил он. – Мама сказала полгода назад.
– И ты не подумал, что надо мне сказать?
– Я думал, она сама скажет, – Максим явно проснулся. – Слушай, Ань, я не просил её об этом.
– Но и не отказался.
– Нет, – он помолчал. – Не отказался. Мне правда нужна эта квартира.
– Почему?
– Потому что у меня ипотека за три года закончится. Я планирую взять дом за городом. Бабушкина квартира в центре, она хорошо продастся.
Анна закрыла глаза.
– То есть ты даже жить в ней не собираешься.
– Нет. Зачем?
– Тогда зачем она тебе?
– Я же сказал. Продам, куплю дом.
– Макс, а ты помнишь, что бабушка хотела отдать её мне?
– Помню, – он вздохнул. – Но она не успела оформить завещание.
– Потому что мама уговаривала не делать этого!
– Может быть, – Максим явно устал от разговора. – Слушай, давай завтра обсудим? Я приеду, поговорим нормально.
– Не надо приезжать, – Анна открыла глаза. – Я сама завтра уезжаю.
– Куда?
– Домой. В свою съёмную квартиру.
– Ань, не надо так, – в голосе брата появилась нотка беспокойства. – Давай решим это как-то.
– Как? – Анна почти рассмеялась. – Ты отдашь мне квартиру?
Максим молчал.
– Вот и я о том же, – Анна положила трубку.
Она легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. В голове роились мысли, одна другой тяжелее.
Утром Анна проснулась рано, собрала вещи и вышла из комнаты. Мать сидела на кухне с чашкой кофе.
– Правда уезжаешь? – спросила она.
– Правда, – Анна поставила сумку у двери.
– Из-за квартиры?
– Из-за всего, мам, – Анна подошла и села напротив. – Понимаешь, квартира – это только повод. А причина гораздо глубже.
– Я не понимаю, – мать покачала головой. – Объясни мне.
– Ты всю жизнь делила нас на "важного" и "неважную". Максим важный, потому что мужчина. Я неважная, потому что женщина. Его интересы превыше всего. Мои – ерунда.
– Это неправда!
– Правда, мам, – Анна устало потерла лицо руками. – И ты даже этого не видишь. Для тебя это нормально.
– Я всегда старалась быть справедливой!
– Справедливость – это не значит одинаково. Справедливость – это значит по потребностям, по заслугам, по вкладу. Максим за десять лет три раза приехал к бабушке. Я каждую неделю. Кто больше заслужил её квартиру?
Мать молчала, глядя в чашку.
– Но дело даже не в этом, – продолжала Анна. – Дело в том, что ты даже не спросила моего мнения. Просто решила и всё. Как будто меня не существует.
– Я твоя мать, – тихо сказала та. – Я хочу для тебя лучшего.
– Лучшего? – Анна горько усмехнулась. – Мам, лучшее для меня – это не выйти замуж за кого попало, чтобы получить крышу над головой. Лучшее для меня – это чтобы ты уважала мой выбор, мою жизнь, мои заслуги.
– Я уважаю!
– Нет, – Анна встала. – Если бы уважала, поговорила бы со мной. Узнала бы моё мнение. Может быть, мы бы что-то придумали. Продали квартиру, поделили деньги. Или я бы выкупила Максимову долю. Или что-то ещё. Но ты даже не дала мне шанса участвовать в решении.
Мать сидела молча, и по её лицу текли слёзы.
– Я не хотела тебя обидеть, – прошептала она. – Правда не хотела.
– Знаю, – Анна подошла и обняла мать за плечи. – Но обидела. Очень сильно.
– Что теперь делать?
– Не знаю, – Анна выпрямилась. – Мне нужно время подумать. Понять, что я чувствую. Как с этим жить.
– Ты... ты совсем от меня отвернёшься?
Анна посмотрела на мать – маленькую, постаревшую, растерянную.
– Нет, – она покачала головой. – Я не отвернусь. Но мне нужна пауза. Чтобы переварить всё это.
– Надолго?
– Не знаю. Может, месяц. Может, больше.
Мать кивнула, вытирая слёзы.
– Я буду ждать, – сказала она. – И я подумаю над твоими словами.
– Хорошо, – Анна взяла сумку. – Я позвоню, когда буду готова говорить.
Она вышла из дома и села в такси. Всю дорогу до станции смотрела в окно, не видя ничего вокруг.
В телефоне пришло сообщение от Максима: "Давай встретимся. Поговорим."
Анна не ответила. Пока ей не о чем было с ним говорить.
Дома, в своей маленькой съёмной квартире, она наконец позволила себе заплакать. Плакала долго, навзрыд, как в детстве.
Потом вытерла слёзы, умылась и открыла ноутбук. Вбила в поиск "ипотека для одного человека". Начала изучать программы, считать проценты, смотреть варианты квартир.
Если мать решила, что ей не нужно наследство – пожалуйста. Она сама себе всё обеспечит. Как и всегда делала.
И однажды, через много лет, у неё будет своя квартира. Не бабушкина. Не мамина. Своя. Заработанная, выстраданная, выплаченная до последней копейки.
И никто никогда не сможет сказать, что она получила её незаслуженно.