Эпипремнум стал любимцем нашей кухни, ключевым элементом её дизайна. На стене, расписанной нами с дочерью масляными красками с изображением деревенского пейзажа, он обвил кашпо, закрепленное прямо на ветках нарисованной березы.
Глянцевые, сердцевидной формы листочки эпипремнума поразительно оказались похожими на те, что мы вывели на стене кисточками, — тот же размер, те же светлые мазки на сочном темно-зеленом фоне. Любоваться гармоничным переплетением красоты природной, которую воплощала в себе пышнокудрая лиана, и той, что сотворена человеческими руками, можно было бесконечно.
Даже в волнистом попугайчике Кешке проснулось чувство прекрасного, и он любил отдыхать, сидя на железной веточке, держащей кашпо. Однако именно эта попугайская любовь к искусству и сгубила наше любимое растение.
В одно злосчастное утро мы заметили, что оба его основных стебля грустно поникли. Проведенное обследование показало, что мякоть веточек безжалостно и непоправимо выклевана глупой птицей. Через несколько дней верхняя часть лианки высохла и легко отломилась, а нижняя впала в летаргический сон.
Что мы только не делали, чтобы спасти ее! Переносили поближе к свету, рыхлили землю, подкармливали, регулярно мыли под прохладным душем — наша спящая царевна не просыпалась. Лишь одинокий лист уныло прозябал над голой землицей и не засыхал, но и не отправлялся далее в рост. Так продолжалось почти год, пока после праздника Богоявления не появилась у нас на кухне бутылочка с крещенской водой.
Дорогая наша бабушка принесла ее нам как самый дорогой подарок. «Добавляйте водичку в чай, — наказала она, — а то можно в ладошку — и умыться. Вы хотя люди современные и в чудеса не верите, да чуду-то от этого что? Оно все равно чудом останется».
Нет, мы, конечно, с воодушевлением несколько дней помнили про это наставление, но праздничное настроение вскоре затянулось буднями, и в утренней спешке на совершение ритуала, даже полезного, времени не хватало. А потом уже и сама бутылка эта пластиковая стала мешаться, захотелось убрать ее с глаз долой. Воды там еще оставалась добрая половина, и я решила употребить ее на полив хворающего эпипремнума.
…Это было как гром среди ясного неба — ровно через день над цветочным горшком выстрелил новый листок, свернутый в острую упругую трубочку. Вся наша семья — муж, дочь, я, попугай Кешка — все мы были свидетелями этого чуда, причем самые маловерные испытали наиболее сильное потрясение.
«Может, мне, это… голову смочить?» — растерянно проговорил муж и, не дожидаясь от нас ответа, взял бутылочку, отлил в ладонь крещенской воды и окропил ею заметно просвечивающуюся лысину.
Мы с дочерью грохнули хохотом. Но смеялись мы, конечно, не над желанием зрелого мужчины вернуть себе свои юношеские кудри, а просто радуясь тому, что цветок ожил и что скоро наступит весна.
Вы спросите, удалось ли мужу с помощью крещенской воды справиться с экспансией собственной лысины? М-м-м… нет, кажется. Да, собственно, и цветок-то, возможно, ожил просто потому, что хорошо отдохнул, а солнце повернуло на лето. Однако еще кажется, что наша мудрая бабушка в одном ошиблась: чтобы чудо произошло, надо все-таки в него верить.
Наталья Мотина