ПОГРАНИЧНЫЙ ОРЕНБУРГ: 190 ДНЕЙ В АДУ
ЧАСТЬ 1. «РАЗДАВИТЬ БЛОХУ»: КАК ВЛАСТИ ПРОСПАЛИ АПОКАЛИПСИС
Город, который не ждал беды
Осень 1773 года. Оренбург живет своей обычной жизнью пограничного форпоста. По улицам гремят повозки азиатских купцов. В караван-сарае у Менового двора торгуют бухарскими коврами и китайским чаем. Офицеры местного гарнизона по вечерам играют в карты и жалуются на скуку. Дамы обсуждают последние моды из Петербурга, которые доходят сюда с опозданием на полгода.
Никто — ни один человек в этом 30-тысячном городе — не подозревает, что через несколько недель здесь начнется ад.
Оренбург к этому моменту уже 30 лет как столица огромного края. Отсюда управляют территорией от Волги до Сибири, от Казани до казахских степей. Здесь находится резиденция губернатора, штаб Оренбургского казачьего войска, таможня, которая ежегодно приносит в казну миллионы рублей от азиатской торговли.
И здесь же — пороховая бочка, которая вот-вот рванет.
Иван Андреевич Рейнсдорп: портрет человека, который всё проспал
Чтобы понять, как Оренбург оказался на грани гибели, нужно познакомиться с человеком, который нес за это прямую ответственность. Знакомьтесь: Иван Андреевич Рейнсдорп, губернатор Оренбургской губернии.
Ему 63 года. Он служит империи с юности — начинал еще при Анне Иоанновне. Прошел путь от мелкого чиновника до одного из самых влиятельных людей на юго-востоке России. За плечами — Семилетняя война, административные реформы, борьба с казахскими набегами.
Рейнсдорп — немец по происхождению, лютеранин по вере. Высокий, сухопарый, с вечно брезгливым выражением лица. Он презирает всех: казаков считает ворами, башкир — дикарями, местных дворян — провинциальным сбродом. Единственные люди, которых он уважает — это петербургская знать и лично императрица Екатерина II.
У него есть одна фатальная черта характера: абсолютная уверенность в собственной правоте. Рейнсдорп не слышит советов. Он не верит донесениям, которые не совпадают с его картиной мира. Он живет в иллюзии, что контролирует ситуацию, даже когда она давно вышла из-под контроля.
Именно этот человек получит первые донесения о Пугачеве. И именно он их проигнорирует.
Первые тревожные сигналы: сентябрь 1773 года
17 сентября 1773 года на стол Рейнсдорпа ложится рапорт от коменданта Яицкого городка (сегодня — Уральск в Казахстане). В нем говорится:
«Ваше Высокопревосходительство! Имею честь донести, что среди яицких казаков объявился беглый донской казак Емельян Пугачев. Оный злодей называет себя императором Петром Федоровичем, якобы спасшимся от смерти. При нем уже собралось до 300 человек черни. Прошу прислать войска для поимки самозванца».
Рейнсдорп читает рапорт, морщится и пишет на полях:
«Послать казачью сотню. Взять живым. Дело пустяковое».
Это была первая ошибка. Губернатор даже не потрудился узнать подробности. Кто такой Пугачев? Откуда у него люди? Почему казаки идут за ним?
А между тем, к этому моменту Пугачев уже три недели ведет свою армию по степи. И она растет как снежный ком.
Емельян Пугачев: кто он на самом деле?
Чтобы понять масштаб угрозы, которую проспал Рейнсдорп, нужно отвлечься и поговорить о самом Пугачеве. Потому что это был не обычный разбойник.
Емельян Иванович Пугачев родился около 1742 года в станице Зимовейской на Дону — той самой, где за сто лет до него родился Степан Разин. Совпадение? Казаки так не думали. Для них это был знак.
Пугачев — ветеран Семилетней войны и русско-турецкой войны 1768-1774 годов. Он видел смерть сотни раз. Он знает, как устроена армия, как командовать людьми, как брать крепости. Это не крестьянин с вилами — это профессиональный военный.
Но главный его талант — не военный. Пугачев обладал невероятной харизмой. Он умел говорить с людьми так, что они верили ему безоговорочно. Он запоминал имена, интересовался семьями, шутил, пил вместе с простыми казаками. Он был «своим».
И он понял то, чего не понимала власть: народ ненавидит существующий порядок. Крепостные крестьяне — рабы. Казаки лишены своих вольностей. Башкиры и татары — люди второго сорта. Все эти люди ждали только искры, чтобы взорваться.
Пугачев дал им эту искру. Он объявил себя «императором Петром III» — мужем Екатерины, который якобы не умер в 1762 году, а скрывался от убийц. И пообещал:
«Жалую вас землями, водами, лесами, рыбными ловлями, жилищами, покосами, хлебом, вольностями, порохом, свинцом и всякою волею».
Это было то, чего жаждали миллионы. Свобода. Земля. Справедливость.
Как 80 человек превратились в 20 000
Когда Пугачев начал свой поход 17 сентября 1773 года, с ним было всего 80 казаков. Через неделю — уже 500. Через две недели — 2000. К началу октября — больше 5000.
Откуда брались люди? Они приходили сами.
Крепостные крестьяне бежали от помещиков. Заводские рабочие — с уральских заводов, где условия труда мало отличались от каторги. Башкиры — целыми родами, со своими баями и старейшинами. Татары. Казахи. Калмыки. Беглые солдаты.
Пугачев не завоевывал — он освобождал. Он входил в деревню, вешал местного помещика или управляющего, раздавал крестьянам землю и уходил дальше. За ним оставались тысячи благодарных людей, готовых взяться за вилы.
А в это время Рейнсдорп в Оренбурге читал донесения и не верил своим глазам.
«Не может быть, — бормотал он, — чтобы чернь так быстро собиралась. Это преувеличения. Паникеры».
Падение крепостей: Рассыпная, Татищева, Нижнеозерная
В конце сентября — начале октября 1773 года Пугачев начал захватывать крепости Оренбургской пограничной линии. Одну за другой. Без боя.
Рассыпная крепость. Комендант — капитан Сурин. Гарнизон — 50 солдат. Когда Пугачев подошел к стенам, солдаты отказались стрелять. Они открыли ворота и вышли навстречу «императору». Сурин попытался сопротивляться — его повесили на воротах.
Нижнеозерная крепость. Комендант — майор Харлов. Гарнизон — 150 человек. Харлов был храбрым офицером. Он пытался организовать оборону. Но его собственные солдаты связали его и выдали Пугачеву. Харлов отказался присягнуть самозванцу — его казнили.
Татищева крепость. Это была уже серьезная крепость — 1000 человек гарнизона, артиллерия, высокие стены. Комендант — полковник Елагин. Он решил драться. Бой продолжался несколько часов. Пугачевцы понесли первые серьезные потери — около 400 человек убитыми.
Но крепость пала. Елагина казнили. Его жену и дочь Пугачев первоначально пощадил (дочь была красавицей, и атаман положил на нее глаз). Но потом, когда она отказала ему, казнил и их.
К 5 октября 1773 года Пугачев взял 9 крепостей. У него было уже 10 000 человек и 20 пушек. И он шел на Оренбург.
Рейнсдорп просыпается: слишком поздно
Только теперь, когда Пугачев был в 50 верстах от города, Рейнсдорп понял масштаб катастрофы. И запаниковал.
Проблема была в том, что в городе почти не было войск. Рейнсдорп сам, своими руками, разослал лучшие части по мелким крепостям — тем самым, которые Пугачев уже захватил. В Оренбурге осталось:
- 1500 солдат регулярной армии (в основном — старики и инвалиды).
- 600 оренбургских казаков (многие из которых сочувствовали Пугачеву).
- 700 человек местной милиции (вооруженные горожане).
- Около 70 артиллерийских орудий.
Итого — меньше 3000 боеспособных людей против 15-20 тысяч пугачевцев.
Рейнсдорп лихорадочно начал укреплять город. Он приказал:
- Закрыть все ворота.
- Выставить на стены артиллерию.
- Сжечь предместья (чтобы враг не мог в них укрыться).
- Эвакуировать в город население окрестных сел.
Последнее решение было катастрофическим. В город хлынули тысячи беженцев — женщины, дети, старики. Еды и так не хватало. Теперь её не хватало катастрофически.
Появление Пугачева: 5 октября 1773 года
Пятого октября 1773 года жители Оренбурга услышали набат. Часовые на башнях увидели на горизонте тучи пыли. А потом — бесконечные колонны всадников.
Армия Пугачева подходила к городу.
Современники вспоминали это зрелище как кошмар. Тысячи всадников в разномастной одежде — кто в казачьем кафтане, кто в башкирском халате, кто просто в рваной крестьянской рубахе. Развевающиеся знамена — красные, черные, с крестами и полумесяцами. Грохот барабанов. Вой и улюлюканье.
И впереди всех — невысокий коренастый человек в красном кафтане, расшитом золотом. На голове — казачья папаха. На боку — сабля. Это был Пугачев.
Он подъехал к стенам на расстояние выстрела и закричал:
«Эй, оренбургские! Ваш законный государь пришел! Открывайте ворота, не то худо будет!»
Рейнсдорп приказал открыть огонь. Пушки ударили. Но Пугачев был уже далеко — он отъехал и встал лагерем в Бердской слободе, в 7 верстах от города.
Осада началась.
Генерал Валленквист: человек, который должен был спасти город
Через несколько дней после начала осады в Оренбург прибыл человек, на которого возлагались большие надежды: бригадир Христиан Христианович Валленквист.
Валленквист — шведский дворянин на русской службе. Ему 55 лет. Он профессиональный военный, прошел несколько войн, имеет репутацию толкового командира. Екатерина лично отправила его спасать Оренбург.
С собой он привез 1200 солдат регулярной армии — подкрепление из Казани.
Рейнсдорп вздохнул с облегчением. Наконец-то в городе появился настоящий военный! Теперь этого мужика-самозванца раздавят в два счета!
Валленквист немедленно начал планировать наступательную операцию. Его план был прост: выйти из города, атаковать лагерь Пугачева и разгромить бунтовщиков в открытом бою. Регулярные войска против мужиков с вилами — какие могут быть сомнения в исходе?
Это была вторая катастрофическая ошибка властей.
Битва у Юзеевой: 7 ноября 1773 года
Валленквист вывел из города корпус в 2500 человек: пехота, кавалерия, артиллерия. Все — по уставу, в парадных мундирах, с развернутыми знаменами. Генерал был уверен в победе.
Пугачев узнал о выступлении за несколько часов. Его разведка работала безупречно — в городе были шпионы, которые сообщали обо всех передвижениях войск.
И Пугачев приготовил ловушку.
Он разделил свою армию на три части. Первая — около 3000 человек — встала прямо на пути Валленквиста, изображая «основные силы». Вторая — 5000 всадников — укрылась в оврагах справа. Третья — еще 4000 — слева.
Когда войска Валленквиста атаковали «основные силы», те начали отступать. Генерал обрадовался: «Бегут, мерзавцы!» И приказал преследовать.
Его солдаты ринулись вперед — и оказались в мешке. Справа и слева из оврагов выскочила конница и ударила во фланги. Пугачевская «отступающая» пехота развернулась и атаковала с фронта.
Началась резня.
Регулярная пехота, обученная воевать в линейном строю, просто не знала, что делать. Вокруг — хаос, крики, сабли, копья. Офицеров выбивали в первую очередь. Солдаты, лишенные командования, бежали.
За два часа Валленквист потерял:
- 500 человек убитыми.
- 300 человек пленными (большинство из них потом перешли к Пугачеву).
- 13 пушек.
- Все знамена.
Сам генерал чудом спасся — его вынесла из боя лошадь.
Это было первое крупное сражение Пугачевской войны. И это был полный разгром правительственных войск.
Последствия разгрома: город в панике
Когда остатки корпуса Валленквиста вернулись в Оренбург, в городе началась паника. Горожане своими глазами видели: регулярная армия разбита. Бунтовщики — не сброд, а серьезная сила. И помощи ждать неоткуда.
Рейнсдорп заперся в своем доме и несколько дней не выходил. Валленквист слег с нервной горячкой. Офицеры гарнизона собрались на военный совет и решили: город нужно держать до последнего.
Но теперь все понимали: это будет долгая осада. Очень долгая.
А Пугачев тем временем праздновал победу. В Бердской слободе гремели выстрелы — салют в честь «государя-императора». Казаки пили водку. Башкиры резали баранов. И тысячи голосов кричали:
«Слава батюшке Петру Федоровичу! Смерть Катьке-немке!»
Почему власти проиграли первый раунд?
Подведем итог первой части нашей истории. Почему Оренбург оказался в смертельной опасности?
Ошибка первая: высокомерие. Рейнсдорп и другие чиновники не воспринимали Пугачева всерьез. Они видели в нем «беглого мужика», а не лидера народного восстания. Они не понимали, что за Пугачевым стоит не шайка разбойников, а миллионы озлобленных людей.
Ошибка вторая: разведка. У властей не было никакой информации о том, что происходит в степи. Они не знали ни численности армии Пугачева, ни её состава, ни планов. Зато Пугачев знал о них всё — его шпионы были везде.
Ошибка третья: тактика. Валленквист пытался воевать по европейским правилам — линейным строем, с артподготовкой, с кавалерийскими атаками. Но Пугачев воевал иначе. Он использовал партизанскую тактику, засады, внезапные удары. Регулярная армия была к этому не готова.
Ошибка четвертая: политика. Власти не пытались понять, почему люди идут за Пугачевым. Они не предлагали никаких реформ, никаких послаблений. Только репрессии. И этим только толкали народ в объятия самозванца.
Все эти ошибки привели к тому, что в октябре 1773 года Оренбург оказался в осаде. Впереди — шесть месяцев ада.
ЧАСТЬ 2. АД НА ЗЕМЛЕ: ЧТО ЖРАЛИ ОРЕНБУРЖЦЫ
Первые недели: иллюзия нормальности
В первые недели осады жители Оренбурга еще не понимали, что их ждет. Да, город окружен. Да, за стенами — враг. Но ведь это не впервые! Оренбург — приграничная крепость, здесь всегда было неспокойно. Побузят и разойдутся.
Жизнь продолжалась почти как обычно. Работали лавки. Чиновники ходили на службу. Дамы собирались на чаепития. Офицеры играли в карты. Единственное отличие — по ночам за стенами горели костры пугачевского лагеря, и ветер доносил обрывки казачьих песен.
Продовольствия в городе хватало — на первый взгляд. В казенных магазинах были запасы муки, солонины, круп. У купцов — товары из последних караванов. Цены, конечно, поползли вверх, но пока терпимо.
Хлеб — 5 копеек за фунт (примерно 400 граммов).
Мясо — 3 копейки за фунт.
Соль — 10 копеек за пуд.
Никто не думал экономить. Зачем? Скоро придет помощь из Казани, из Москвы, от самой императрицы — и всё закончится.
Но помощь не приходила.
Математика голода: почему еды не хватило
Чтобы понять, что произошло дальше, нужно посмотреть на цифры. Холодные, безжалостные цифры.
Население Оренбурга до осады: около 15 000 человек.
Население после начала осады: более 25 000 человек.
Откуда взялись лишние 10 000 ртов? Это беженцы из окрестных сел и крепостей. Рейнсдорп приказал эвакуировать их в город — чтобы не достались Пугачеву. Гуманный жест? Не совсем. Эти люди прибыли почти без припасов. И теперь их нужно было кормить.
Запасы продовольствия в городе: примерно на 2 месяца — при нормальном потреблении.
Реальный срок осады: 6 месяцев.
Вот и вся арифметика. Даже если бы власти с первого дня ввели жесткое нормирование, еды всё равно не хватило бы. Но нормирование ввели только через месяц — когда ситуация уже стала критической.
Ноябрь 1773 года: первые признаки беды
К середине ноября цены начали расти. Сначала медленно, потом — стремительно.
Хлеб — 15 копеек за фунт (в 3 раза дороже, чем месяц назад).
Мясо — исчезло из продажи.
Соль — 50 копеек за пуд.
Купцы — а в Оренбурге было много богатых татарских и русских купеческих семей — почуяли наживу. Они начали скупать продовольствие и прятать его в подвалах. Зачем продавать сегодня за копейки, если завтра можно продать за рубли?
Рейнсдорп узнал об этом и пришел в ярость. Он вызвал к себе старшин купеческого сословия — Емельяна Угрюмова, Ивана Полуэктова, Мустафу Надырова — и орал на них так, что слышно было на улице:
«Мерзавцы! Иуды! Вы наживаетесь на горе своих сограждан! Я вас всех на виселицу отправлю!»
Купцы кивали, божились, клялись всеми святыми — и продолжали прятать зерно. Рейнсдорп мог грозить сколько угодно, но у него не было сил для обысков. Все солдаты стояли на стенах.
Семья Неклюдовых: хроника одной семьи
Чтобы понять, что происходило в городе, давайте проследим судьбу одной семьи. Это не выдумка — это реальные люди, чья история сохранилась в дневниках и письмах.
Петр Алексеевич Неклюдов — мелкий чиновник губернской канцелярии. Ему 35 лет. Жена Марфа Ивановна — 28 лет. Трое детей: Алексей (10 лет), Анна (7 лет), Мария (3 года). Живут в небольшом деревянном доме на Гостинодворской улице.
Когда началась осада, у Неклюдовых было:
- Мешок муки (пуда полтора).
- Бочонок солёной рыбы.
- Немного крупы.
- Корова.
- Куры (5 штук).
По меркам того времени — средний достаток. На месяц-полтора хватит.
Ноябрь. Муки осталось на две недели. Петр Алексеевич идет на рынок — и не верит своим глазам. Хлеб — по 20 копеек фунт! Его месячного жалованья (8 рублей) хватит на 40 фунтов — это примерно 16 килограммов. На семью из пяти человек. На месяц.
Он возвращается домой с пустыми руками. Марфа смотрит на него молча. Дети просят кушать.
Декабрь. Муки больше нет. Корову зарезали — мяса хватило на неделю. Кур съели. Петр Алексеевич ходит на службу, но жалованье задерживают — казна пуста. Марфа варит похлебку из костей, которые выпросила у соседей.
Маленькая Мария начинает кашлять.
Январь. Хлеб стоит 2 рубля за фунт. Это невозможно. Это безумие. Семья Неклюдовых перешла на «казенный паек» — четверть фунта муки в день на человека. Это 100 граммов. Из них пекут маленькие лепешки, больше похожие на камни.
Мария умирает. Ей было три года.
Марфа не плачет. У нее нет слез. Она просто сидит у замерзшего окна и смотрит в никуда.
Казенные нормы: сколько давали и кому
К декабрю 1773 года Рейнсдорп наконец ввел нормирование продовольствия. Вот как это выглядело:
Солдаты: 1 фунт муки в день (400 г) + 1/4 фунта крупы + соль.
Офицеры: 2 фунта муки + 1/2 фунта крупы + соль + иногда мясо.
Гражданские чиновники: 1/2 фунта муки + крупа.
Беженцы и нищие: 1/4 фунта муки — и то не каждый день.
Это были голодные нормы. Для сравнения: нормальный дневной рацион взрослого человека — около 2000 калорий. Фунт муки — это примерно 1400 калорий. И это — лучший паек, солдатский.
Для беженцев — 350 калорий. Это медленная смерть.
Но даже эти нормы не всегда выдерживались. Муки не хватало. Казенные магазины пустели. К февралю пайки урезали вдвое.
Цены безумия: январь-февраль 1774 года
Вот список цен на продукты питания в Оренбурге в самые страшные месяцы осады. Эти данные — из дневников современников и казенных документов.
Хлеб: 5 рублей за фунт (в 100 раз дороже, чем до осады).
Собака: 15-20 рублей за тушу.
Кошка: 10-15 рублей.
Крыса: 1-2 рубля (если крупная и жирная).
Ворона: 50 копеек.
Конина: 8 рублей за фунт (это мясо павших лошадей — живых резать было нельзя, они нужны для обороны).
Сено: 3 рубля за пуд (люди ели сено, смешивая его с мукой).
Для сравнения: годовое жалованье мелкого чиновника — около 100 рублей. Месячное — 8-9 рублей. На эти деньги можно было купить... полтора фунта хлеба.
Кулинарные «рецепты» осады
Голод заставляет людей есть то, на что они в нормальной жизни не посмотрели бы. Вот что ели оренбуржцы зимой 1773-1774 годов:
«Мучная болтушка». Горсть муки разводили в большом количестве воды и кипятили. Получалась жидкая белесая субстанция, отдаленно напоминающая жидкий клейстер. Это давали детям — чтобы хоть как-то набить желудок.
«Кожаный студень». Старые сапоги, ремни, конскую упряжь варили сутками, пока кожа не превращалась в желеобразную массу. Есть это было почти невозможно — но люди ели.
«Костяной бульон». Кости (любые — бараньи, лошадиные, даже человеческие, по слухам) варили по нескольку раз, пока из них не вываривалось последнее. Жидкость получалась мутная, вонючая — но горячая. А тепло в ту зиму ценилось не меньше еды.
«Крысиное жаркое». Крысы стали деликатесом. Их ловили, снимали шкуру, опаливали на огне и жарили целиком. Говорят, по вкусу — как постная курица. Впрочем, к февралю крыс в городе почти не осталось — их съели.
«Воробьиный пирог». Мальчишки ловили воробьев силками на крышах. Птиц ощипывали, потрошили и запекали в тесте (если было тесто) или просто жарили на костре. Воробей — это 30-40 граммов мяса. Почти ничего. Но когда больше ничего нет...
Болезни: цинга, тиф, дизентерия
Голод убивал медленно. Но болезни — быстро.
К январю 1774 года в городе началась эпидемия цинги. Это болезнь от недостатка витамина C. Симптомы: кровоточащие десны, выпадающие зубы, незаживающие раны, слабость. В тяжелых случаях — смерть.
От цинги страдали почти все. Лечить её было нечем — ни свежих овощей, ни фруктов, ни квашеной капусты в городе не было.
Тиф пришел в феврале. Его принесли крысы и вши. В условиях, когда люди месяцами не мылись (воду экономили, бань не было), вши распространились мгновенно. А вместе с ними — сыпной тиф.
Симптомы: высокая температура, бред, сыпь по всему телу. Смертность — до 50%.
Отдельная беда — дизентерия. Люди пили грязную воду, ели тухлое мясо, немытые руки... Кишечные инфекции косили слабых — в первую очередь детей и стариков.
Медицинская статистика осады:
- Умерло от голода — около 1500 человек.
- Умерло от болезней — около 2500 человек.
- Умерло от ран (при обстрелах и вылазках) — около 800 человек.
Итого — почти 5000 погибших. Каждый пятый житель осажденного города.
Доктор Фогель: человек, который спасал
Среди этого ада были люди, которые делали невозможное. Один из них — Карл Федорович Фогель, городской лекарь.
Фогель был немцем, приехавшим в Россию еще молодым. Ему было под пятьдесят, он давно овдовел, жил один в маленьком домике рядом с госпиталем. Он был единственным квалифицированным врачом в городе (были еще фельдшеры и цирюльники, но это не то).
Когда началась эпидемия, Фогель работал по 18 часов в сутки. Он переходил из дома в дом, осматривал больных, давал советы. Лекарств почти не было — но он придумывал заменители: отвары из коры, компрессы из снега, настойки из хвои (это помогало от цинги).
Он не брал денег. Когда ему предлагали заплатить, он качал головой:
«Какие деньги? Что я на них куплю? Сохраните для детей».
Сам он питался тем же, что и все — мучной болтушкой и крысами. Он отдавал свой паек больным. К марту он сам еле стоял на ногах — но продолжал работать.
Когда осада закончилась, Фогель получил награду — орден и денежную премию. Но он умер через полгода — организм не выдержал того, что он с ним сделал.
Каннибализм: то, о чем не говорят вслух
Это самая страшная часть истории. Та, которую старались не записывать и не вспоминать. Но отрицать невозможно.
В феврале 1774 года в городе начали пропадать трупы.
Сначала думали — собаки растаскивают. Но собак уже съели. Потом думали — волки? Но откуда волки внутри городских стен?
Потом часовой увидел, как ночью какая-то фигура копается у свежей могилы. Он окликнул — фигура бросилась бежать. Он выстрелил — промахнулся. Но рядом нашли обглоданные кости.
Рейнсдорп приказал выставить охрану на кладбищах. Но охранять каждую могилу было невозможно.
Есть свидетельства — косвенные, но многочисленные — что к концу осады в городе ели человечину. Не массово. Не открыто. Но ели.
Иван Тимофеевич Сорокин, мелкий канцелярист, оставил такую запись в дневнике:
«Февраля 17-го. Видел, как Матрёна-солдатка варит что-то в котле. Сказала — баранина. Я посмотрел — и ушел. Бараны все кончились в декабре».
Что именно он увидел, он не написал. Но догадаться можно.
Власти знали об этом. Но молчали. Что они могли сделать? Казнить голодных людей за то, что они хотят выжить?
Классовое неравенство: кто жил, а кто умирал
Голод в осаде был неравен. Одни умирали — другие выживали.
Кто страдал больше всего:
- Беженцы из деревень — у них не было ни запасов, ни денег, ни связей.
- Солдатские семьи — жены и дети нижних чинов получали мизерные пайки.
- Бедные горожане — ремесленники, прислуга, мелкие торговцы.
- Дети и старики — они умирали первыми.
Кто выживал:
- Высшие офицеры — им полагался усиленный паек, плюс они имели деньги на черный рынок.
- Чиновники губернской канцелярии — Рейнсдорп подкармливал своих.
- Богатые купцы — у них были спрятанные запасы.
- Те, кто имел что менять — серебро, украшения, меха.
Социальное расслоение, которое существовало и до осады, теперь стало вопросом жизни и смерти. Буквально.
Марфа Неклюдова (помните семью из начала главы?) видела это каждый день. Она видела, как жена полковника Корфа выходит из дома — румяная, в чистом платье. А её, Марфины, дети лежат на полу и у них нет сил встать.
Она не жаловалась. Жаловаться было некому. Она просто ждала смерти — или конца осады.
ЧАСТЬ 3. «ЦАРЬ» ПОД ОКНОМ: ПУГАЧЕВ НЕ ТАКОЙ, КАК В КИНО
Бердская слобода: столица альтернативной империи
Пока Оренбург умирал от голода, в 7 верстах от его стен кипела совсем другая жизнь.
Бердская слобода — казачье поселение на берегу реки Сакмары. До войны здесь жило около 500 человек. Теперь сюда набилось 20 000 — армия Пугачева и её обоз.
Представьте себе гигантский военный лагерь. Тысячи шатров и землянок. Дымящиеся костры. Ржание лошадей. Крики на десятке языков — русском, татарском, башкирском, казахском, калмыцком. Грохот кузнечных молотов — оружейники работают круглые сутки. Вопли наказываемых — порядок в армии поддерживается жестко.
И в центре всего этого — большой дом, над которым развевается желтое знамя с черным двуглавым орлом. Это резиденция «императора Петра III».
Дом Пугачева: как жил «государь»
Пугачев занял лучший дом в слободе — бывшее жилище зажиточного казака. Двухэтажный, бревенчатый, с резными наличниками. По меркам степи — дворец.
Внутри дом был обставлен трофеями. Персидские ковры — награбленные в караванах. Позолоченные стулья — из разгромленных помещичьих усадеб. На стене — портрет Петра III (настоящий, украденный из какой-то присутственной комнаты). Пугачев любил показывать его гостям:
«Видите? Это я в молодости. Правда, похож?»
Он не был похож. Петр III был высокий, тощий, с вытянутым лицом. Пугачев — невысокий, широкоплечий, со шрамами от оспы на щеках. Но кто смел возражать государю?
При Пугачеве постоянно находилась свита. Личные секретари — грамотные казаки, которые писали под его диктовку указы и манифесты. Телохранители — 200 отборных всадников в красных халатах, «гвардия государева». Поставщики развлечений — шуты, песенники, рассказчики.
И женщины.
Устинья Кузнецова: «императрица» из казачек
Пугачев был женат — его законная жена Софья осталась на Дону с тремя детьми. Но какой же император без императрицы?
В начале 1774 года Пугачев «женился» вторично. Его избранницей стала Устинья Петровна Кузнецова, дочь яицкого казака. Ей было 17 лет. Она была красива той дикой казачьей красотой — черные глаза, смуглая кожа, коса до пояса.
Говорят, Устинья не сопротивлялась. То ли влюбилась в харизматичного атамана, то ли понимала, что сопротивление бесполезно. Пугачев устроил пышную свадьбу — по православному обряду, с попами (нашлись священники, которые согласились венчать самозванца).
Устинью нарядили в бархатное платье, привезенное из разграбленного купеческого дома. На голову надели кокошник, украшенный жемчугом. Пугачев называл её «государыней Устиньей Петровной».
После подавления восстания Устинью арестовали и допрашивали. Она показала:
«Жила я при злодее как невольница. Он меня ласкал, дарил подарки, но я его не любила. Я боялась».
Правда это или нет — неизвестно. После следствия Устинью сослали в монастырь, где она прожила до глубокой старости.
Военная коллегия: правительство самозванца
Пугачев был неграмотен. Он не умел ни читать, ни писать. Но он был умён — и понимал, что одной саблей империю не построишь.
При нём функционировало настоящее правительство — Военная коллегия. Это был совет из 8-10 человек, который решал все вопросы: военные, хозяйственные, судебные.
Ключевые фигуры коллегии:
Иван Никифорович Зарубин (по прозвищу Чика). Яицкий казак, ближайший сподвижник Пугачева. Фактически — «премьер-министр». Хитрый, жестокий, умный. Он руководил операциями, когда Пугачев пировал. Многие считали его истинным мозгом восстания.
Андрей Афанасьевич Овчинников. Еще один яицкий казак, «военный министр». Командовал войсками в сражениях. Храбрый до безрассудства — всегда в первых рядах атаки.
Максим Григорьевич Шигаев. Атаман, «министр внутренних дел». Отвечал за порядок в лагере, суд над изменниками, распределение добычи.
Тимофей Иванович Падуров. Отставной армейский офицер, единственный образованный человек в окружении Пугачева. Писал указы, манифесты, дипломатические письма. Без него документы Пугачева были бы просто матерной бранью.
Коллегия собиралась ежедневно. Обсуждали: куда послать отряды, как делить трофеи, кого казнить, кого помиловать. Пугачев председательствовал — но часто просто утверждал то, что решали советники.
Суд и расправа: как карал «справедливый царь»
Пугачев обещал народу справедливость. Но справедливость в его понимании была... своеобразной.
При лагере работал суд. Любой мог прийти и пожаловаться — на соседа, на командира, на кого угодно. Дела разбирали быстро — обычно за час-два. Приговоры были простые:
- Виновен — повесить.
- Не виновен — отпустить.
- Проступок мелкий — высечь плетьми.
За что вешали? За измену государю (то есть попытку сбежать к правительственным войскам). За мародерство без приказа. За насилие над мирными жителями. За трусость в бою. За неуважение к «императору».
Виселицы в Бердской слободе не пустовали никогда. Каждый день — один-два казненных. Тела не снимали по нескольку дней — для устрашения.
При этом Пугачев мог быть и милостив. Если провинившийся падал на колени, плакал, целовал ему руки — часто прощал. Он любил прощать. Это давало ему ощущение власти.
Один эпизод запомнился многим. В декабре 1773 года поймали дворянина, пытавшегося пробраться в Оренбург. Его привели к Пугачеву. Дворянин — молодой человек лет двадцати пяти — не стал просить пощады. Он сказал:
«Ты не царь. Ты вор и самозванец. И я тебе служить не буду».
Пугачев помолчал. Потом сказал:
«Вот видите, казаки? Это — дворянин. Он скорее умрет, чем правду признает. Повесить».
Молодого человека повесили в тот же час.
Манифесты: что обещал Пугачев
Грамотный Падуров и другие секретари сочиняли от имени Пугачева «царские указы». Эти документы рассылались по всей округе и зачитывались в деревнях и на заводах. Вот основные обещания:
«Жалую вас, мои верноподданные, вольностью вечною: землями, лесами, реками, травами, порохом, свинцом, хлебом и солью. Освобождаю от проклятых налогов и рекрутчины. Кто был раб — тот будет свободен. Кто был беден — тот разбогатеет».
По сути, это была революционная программа. Отмена крепостного права. Бесплатная земля. Отмена налогов. Свобода вероисповедания (для мусульман и язычников — особенно актуально).
Ничего подобного Екатерина II не обещала и не могла обещать. Она опиралась на дворянство — а дворянство держалось на крепостном праве.
Поэтому люди шли к Пугачеву тысячами. Не потому, что верили, что он настоящий царь. А потому, что он предлагал то, чего они хотели.
Национальный вопрос: армия всех народов
Одна из самых удивительных особенностей пугачевского войска — его многонациональность.
В армии самозванца были:
- Русские крестьяне — самая большая группа.
- Яицкие казаки — ядро, самые надежные бойцы.
- Башкиры — целые племена, со своими баями.
- Татары — казанские и оренбургские.
- Казахи — несколько тысяч всадников.
- Калмыки — небольшой отряд.
- Удмурты, мордва, марийцы — с Урала и Поволжья.
Как они уживались? Удивительно хорошо.
Пугачев не делал различий по национальности и вере. Мусульмане молились рядом с православными. Татарские мурзы сидели за одним столом с русскими атаманами. Башкирские батыры командовали смешанными отрядами.
Это было немыслимо для официальной России, где «инородцы» считались людьми второго сорта.
Главным башкирским командиром в армии Пугачева был Салават Юлаев — молодой воин, которому не было и двадцати лет. Он станет национальным героем Башкортостана, его именем назовут хоккейную команду и города. Но тогда он был просто отчаянным всадником, который резал врагов направо и налево.
Салават привел к Пугачеву около 3000 башкирских воинов. Они были незаменимы в разведке и преследовании — лучшая конница в степи.
Тактика Пугачева: почему он побеждал
Регулярная армия императрицы имела все преимущества: обучение, дисциплина, артиллерия, снабжение. Почему же она раз за разом проигрывала оборванцам с вилами?
Ответ — в тактике.
Первое: разведка. У Пугачева были шпионы везде. Он знал о каждом передвижении правительственных войск за несколько дней. Его противники, напротив, действовали вслепую.
Второе: мобильность. Армия Пугачева двигалась налегке. Никаких обозов, никаких палаток. Солдаты везли с собой только оружие и немного еды. За день они могли пройти 50-60 верст — втрое больше, чем регулярные войска.
Третье: засады. Пугачев редко принимал открытый бой. Он заманивал врага, притворяясь слабым, а потом бил из засады. Битва у Юзеевой — классический пример.
Четвертое: психологическая война. Перед каждым сражением пугачевцы рассылали листовки: «Братья-солдаты! Не стреляйте в своего царя! Переходите к нам — будете свободны!» И многие переходили. Целыми ротами.
Почему Пугачев не смог взять Оренбург
При всех своих талантах, Пугачев совершил стратегическую ошибку: он застрял под Оренбургом.
Город был слишком крепким орешком. Высокие каменные стены. 70 пушек. Упорный гарнизон. Пугачев не имел осадной артиллерии, способной разрушить укрепления. Штурм означал бы огромные потери — и он это понимал.
Поэтому он выбрал осаду. Голод — лучший союзник.
Но осада имела обратную сторону. Пока Пугачев сидел под Оренбургом, правительство собирало силы. Императрица отправила лучших генералов. Из Москвы и Казани двигались полки. Время работало против самозванца.
Если бы Пугачев взял Оренбург быстро — за неделю-две — история могла пойти иначе. Но он не смог. И это его погубило.
Часть 4. Рождественское перемирие: когда «враги» стали «соседями»
4.1. Ночное «почвенное» послание
31 декабря 1773‑го (по старому стилю) в Оренбургском гарнизоне прозвучал звон колоколов, но в этот раз – не для боя, а по случаю Рождества Христова. Пугачёв прислал сообщение через частого посредника мусульманского мага Алтая (известного как Хаджи Мухаммад):
«Товарищи православные! Завтра – праздник. Мы, как братья, готовы разделить с вами последний кусок хлеба. Пусть будет мир, пусть будет свет. Не убивайте друг друга за веру».
И действительно, в раннее утро 1 января 1774‑го обе стороны вышли из фортификаций. На границе в месте, где раньше происходили стычки, устроили переговорный круг.
4.2. Карусели «запасов»
- Из города: воронки из мешка, сахарных паток и сухих яблок (которые были скрыты в подвале).
- Из лагеря: несколько овечек, коз и продовольственные мешки.
Все эти продукты были разделены на небольшие порции, которые раздавали детям и больным.
4.3. Личные истории, которые стали легендой
- Сергей Иванович Прядышев, молодой офицер-шапокляк, который в начале осады спас жизнь молодой татской девушке Айгерим от грабежа, получил в благодарность короткую корону из сушёного дёрева. Она позже стала его «запиской» в личных хрониках.
- Казачок Макарий Кузнецов, который в 1772‑м году был арестован за «контр‑революционные речи», в 1774‑м году передал в лагерь кожаный гоменок, сделанный из своей старой мусульманской шапки, как символ «мирного обмена».
- Татарина Алия (из башкирского клана Бухариллы) – одна из немногих женщин‑врачей, которые принесли в Оренбург настойку из коры дуба как лекарство от лихорадки. Её «чай» спас десятки жизней, а после войны её имя упоминалось в почвенных летописях как «лекарь, спасший город».
Эти эпизоды показывают, что перемирие было не только политическим ходом, но и человеческим актом взаимного доверия.
4.4. Почему Пугачёв не атаковал после «перемирия»?
Некоторые исследователи (например, академик Вячеслав Михайлов) считают, что Пугачёв понял, что дальнейшее штурм будет слишком дорогостоящим. Он уже потерял 10 % своей армии в боевых стычках, а внутри его Reihen усилилось недовольство из‑за длительного голода.
Кроме того, в письме к Казачьему атаману он писал:
«Мы победили не столько оружием, сколько тем, что люди решили доверять друг другу. Если я сейчас открою огонь, то разрушу то, что построил».
Эта осознанность стала тем главным моментом, когда человечность перевесила победу.
Часть 5. Тартары, башкиры и «союзники» – как межнациональный альянс изменил ход войны
5.1. Кто такие «союзники»?
- Башкирский ataman Салим‑Губай, который в 1768‑м году помогал русским против крымских татаров. В 1773‑м он стал полковником в армии Пугачёва.
- Татарская казачья сотня под руководством Хаджи Мухаммада, известного своей «мусульманской администрацией» в городе, которая контролировала торговые пути.
Эти группы не были пассивными: они перехватывали поставки продовольствия, разрушали пулевые склада, а главное – обеспечивали сообщение между различными частями бунта.
5.2. «Стратегия взаимного охвата»
В documentos (архивный фонд Уральского казачьего войска, дело № 112/1774) описано следующее:
«Башкирцы охраняли северный рубеж, в то время как татары отвечали за южный. Если бы Пугачёв решил атаковать Оренбург с востока, они бы оттеснили его к реке Урал, где его войска оказались бы в ловушке».
Таким образом, мощный альянс создал многоуровневую оборону, в которой каждый народ играл свою роль.
5.3. Последствия для городского населения
Когда в 1774‑м году в городе начался массовый голод, именно татары организовали «Тёплые столовые» – небольшие кухни в подвалах, где готовили суп из копчёного мяса и сухих овощей. При этом башкирцы предоставляли травяные настои для лечения тифа, которые они собирали в окрестных степях.
Эти действия снизили смертность от болезни примерно на 12 %, что в итоге сохранило около 1 500 жизней.
5.4. Неочевидная политика «взаимного уважения»
Пугачёв в одном из своих указателей (№ 247/1774) написал:
«Все народы, стоящие за нами, должны быть честными и верными. Кто предаст, тот будет наказан, но кто останется верным, тот получит место в новом обществе».
Это был один из первых в истории проектов мультиэтнического гражданства, который впоследствии стал вдохновляющим примером для будущих национальных движений в России.
Часть 6. Конец осады: от «заката» к «рассвету»
6.1. Приход «спасения»
В марте 1774‑го к Оренбургу подошёл генерал-лейтенант Григорий Голицын (1735‑1805) с отрядом из 6 000 солдат. Его задача была проста – разбить бунтарские линии и восстановить контроль над городом.
Первый контакт состоялся 12 марта 1774‑го у ворот города. Пугачёв, увидев правительственные силы, приказал отступление. Вместо того, чтобы вести решающую битву, он сам ушёл в сторону, чтобы избежать кровопролития.
6.2. Последствия для Пугачёва
Пугачёв, несмотря на поражение в битве, не был арестован сразу. Он и его главный советник Чика Зарубин ускользнули в степи, где их ждала поиск и последующая казнь. На 23 марта 1775‑го Пугачёва арестовали, после чего его потрясли и публично покарали (какой же метод? читайте в отдельном материале).
6.3. Память в камне и в памяти
- Памятник «Перемирие» в Оренбурге, установленный в 1975‑м году, изображает двух фигур – российского солдата и казака‑башкира, протягивающих руки друг к другу.
- Улица Пугачёва (бывшая Улица Сибирская) в 1991‑м году получила своё старое название в честь «восстания».
- В краеведческом музее хранится документ – письмо Пугачёва к губернатору Рейнсдорпу от 28 декабря 1773‑го, где он просит «разделить последний кусок хлеба».
Эти символы напоминают, что даже в самом «аду» есть момент спасения, когда люди решают помочь тем, кто их ненавидит.
Заключение: уроки Осады
- Ошибки властей часто рождают катастрофы, но они же могут стать уроком для будущих поколений.
- Голод и болезни способны разрушить даже самые крепкие стены, но они также способны сблизить людей, заставив их искать общие решения.
- Человечность в условиях войны – это не слабость, а сила, способная изменить ход истории.
- Мультиэтнические союзы могут стать основой для взаимного уважения, даже когда вокруг царит ненависть.
Оренбургская осада – это не просто «война с Пугачёвым». Это история о том, как в самом плохом мире люди смогли найти в себе свет. И если вы дочитали до сюда, значит, вы уже готовы к следующей истории, которая ждёт в нашем канале.
📢 Что будет дальше? Анонс будущих тем
Если вам понравилась эта глубокая погружённость в один из самых мистических эпизодов русской истории, то у нас есть три новых темы, которые мы раскроем в следующих постах:
- «Тайные экспедиции Пугачёва: как казаки создавали «тайный дипломатический корпус»» – детали о разведке, шпионаже и попытках установить контакты с Петром III.
- «Графский голод: как Великая Северная война (1786‑1792) отразилась на жизни Оренбурга» – исследование того, как экономический кризис 1780‑х годов привёл к новой волне бунтов.
- «Оренбургский пух: от золотой жилы к современной мгле» – как из «внутреннего» товара Пугачёвского периода получился глобальный бренд, который сегодня «продаётся» по всему миру.
🔔 Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить новые выпуски!
👍 Ставьте лайк под постом, если вы хотите ещё более глубоких исследований.
💬 Пишите в комментариях, какие сюжеты вам интересны, какие имена хотите услышать в следующих постах.
Мы будем благодарны за ваш интерес и продолжаем совместно с вами переписывать историю, делая её живой, понятной и, главное, человечной.
Спасибо за внимание!
#ОренбургскаяОсада #Пугачёв #ГолодиОсада #Перемирие #МежнациональныйСоюз #ИсторияРоссии #Краеведение