Что представлялась русскому человеку при слове «шуба» несколько веков назад? Точно не глянцевый мех и не обязательный зимний атрибут. На Руси шубой называли любую длинную тёплую верхнюю одежду — мужскую, женскую, детскую. Само слово известно с XV века, а привычный нам вид шуба приобрела лишь сравнительно недавно.
До второй половины XIX века мех в шубе всегда находился внутри — так было теплее и практичнее. Снаружи её покрывали сукном, парчой или плотной тканью. По крою такие одеяния напоминали распашные халаты: свободные, длиной ниже колена или до земли, на пуговицах. Не случайно исследователи связывают слово «шуба» с арабским понятием «халат».
Наряду с шубами носили кожухи, тулупы и дохи. Кожухи шили из овечьих шкур, дохи — из жеребячьих или телячьих, мехом наружу, а тулупы делали даже из заячьих шкурок. Выбор меха говорил о достатке: крестьяне довольствовались овчиной и кроликом, а богачи щеголяли соболями, куницами и «шубами из пупков» — особенно мягкого брюшного меха.
Мех был языком статуса. Шубы украшали вышивкой, серебром, камнями, носили не только зимой, но и в гостях или на праздниках — чтобы окружающие сразу поняли, кто перед ними. Шуба была ценным подарком, частью приданого и важным семейным имуществом.
Цари и императоры носили меховые наряды даже на официальных церемониях. Для разных случаев существовали особые шубы — для приёмов, охоты, пиров. На свадьбы надевали исключительно белые. А в эпоху Российской империи символом власти стала горностаевая мантия — мех как знак божественного права на трон.
В крестьянских семьях даже простой тулуп берегли десятилетиями и передавали по наследству. Шуба участвовала в обрядах: её клали на свадебную скамью на счастье молодым, ею укрывали младенцев, встречая дорогих гостей.
Лишь во второй половине XIX века мех начали массово носить наружу, а с развитием пушного звероводства шуба стала привычной нам. Окончательно женщины отказались от «внутреннего» меха только в XX веке. Но за этим предметом до сих пор тянется длинная история — о тепле, достатке и том, как одежда умела говорить без слов.