– Что? – Ульяна замерла. Она надеялась, что ослышалась, но взгляд Сергея был серьёзным, даже немного виноватым.
Он и смотрел на неё так, будто ждал, что она сейчас же согласится. Вечерний свет падал на его лицо, подчёркивая усталость после рабочего дня. Обычно Ульяна любила эти тихие минуты, когда они возвращались домой почти одновременно и вместе готовили ужин. Но сегодня всё было иначе.
– Серёжа, подожди, – она медленно поставила сумку на стол и села на стул, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. – Ты серьёзно? Разменять мою квартиру? Ту, что мне бабушка оставила?
Сергей вздохнул и подошёл ближе. Он сел напротив, опершись локтями о стол.
– Ульяна, послушай. Лена в беде. Муж её бросил, с ребёнком на руках осталась. Квартиру их делят, а пока суд да дело, ей с сыном негде жить. Мама позвонила сегодня, вся в слезах. Говорит, что Лена уже неделю у неё на диване спит, с маленьким. А у нас... у тебя же есть эта квартира. Она пустует уже сколько лет.
Ульяна почувствовала, как щёки начинают гореть. Квартира пустовала, да. После смерти бабушки они решили её не сдавать – слишком много воспоминаний было связано с теми стенами. Там прошло её детство, там бабушка учила её печь пироги, там она пряталась от подростковых драм. Это был не просто квадратные метры – это часть её жизни, её наследство, её безопасность.
– Серёжа, – она старалась говорить спокойно, хотя голос слегка дрожал. – Это моя квартира. Единственная моя собственность. Мы с тобой живём здесь, в твоей, и я никогда не претендовала на большее. Но ту квартиру я не собираюсь разменивать только потому, что твоей сестре сейчас тяжело.
Сергей нахмурился. Он откинулся на спинку стула и потёр виски.
– Но мы же семья. Все вместе. Мама говорит, что если разменять на две поменьше, то одну можно отдать Лене с ребёнком, а вторую – оставить тебе. Или продать и купить что-то для неё. В любом случае, это поможет.
Ульяна посмотрела на него внимательно. За десять лет брака она привыкла к тому, что свекровь, Валентина Петровна, любит решать за всех. Особенно за сына. Но чтобы так прямо – распоряжаться её, Ульяниной, собственностью...
– А ты сам что думаешь? – спросила она тихо. – Это ведь не мамина квартира. И не твоя. Она на мне записана. Я одна решаю, что с ней делать.
Сергей помолчал. Потом встал и подошёл к окну. За стеклом уже темнело, в соседних домах зажигались огни.
– Я думаю, что Лене сейчас очень плохо. Она плакала по телефону. Малышу всего четыре года, а они в суде дерутся за каждую ложку. Мама права – мы должны помочь. Ты же не хочешь, чтобы сестра моя на улице осталась?
Ульяна почувствовала, как внутри всё сжимается. Конечно, она не хотела. Лена была неплохой женщиной, всегда приветливой на семейных праздниках. Но почему решение её проблем должно лежать на плечах Ульяне? Почему никто даже не спросил её мнения?
– Серёжа, – она встала и подошла к нему, положив руку на плечо. – Я сочувствую Лене. Правда. Но разменять квартиру – это не просто помочь. Это значит лишить меня того, что мне дорого. И потом, есть же другие варианты. Можно снять жильё на время, помочь с деньгами на первый взнос...
– У нас нет лишних денег, – перебил он. – Ты же знаешь. Ипотека, машина, всё впритык. А квартира – это реальный выход.
Ульяна отступила на шаг. В его голосе сквозила уверенность, будто всё уже решено.
– То есть ты уже всё обдумал? С мамой обсудил?
– Ну да, – он повернулся к ней. – Она звонила, мы поговорили. Она говорит, что это самое логичное решение.
Логичное. Для кого? Ульяна вдруг вспомнила, как Валентина Петровна всегда подчёркивала, что «в семье всё общее». Как на свадьбе намекала, что Ульяна должна быть благодарна за то, что вышла за её сына. Как каждый раз на день рождения спрашивала, когда же они продадут «ту старую хрущёвку» и купят что-то получше.
В тот вечер они так и не поужинали вместе. Сергей ушёл в комнату смотреть телевизор, а Ульяна осталась на кухне, медленно разбирая продукты. Она поставила чайник, но даже чай не лез в горло. В голове крутилась одна мысль: как же так вышло, что её собственность вдруг стала общим ресурсом для решения чужих проблем?
На следующий день всё только усугубилось. Утром, когда Ульяна собиралась на работу, позвонила свекровь.
– Ульяна, доброе утро, – голос Валентины Петровны был бодрым, как всегда. – Сергей мне вчера всё рассказал. Ты молодец, что согласилась помочь Леночке.
Ульяна замерла с телефоном у уха.
– Валентина Петровна, я ещё ничего не решила. Мы с Сергеем только поговорили.
В трубке повисла пауза.
– Как это не решила? – свекровь явно удивилась. – Сергей сказал, что вы обсудите детали. Я уже риелтора нашла, хорошего, знакомого. Он говорит, что вашу квартиру можно выгодно разменять – на две однокомнатные в неплохом районе.
Ульяна почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Подождите. Я не давала согласия. И вообще, это моя квартира.
– Ну какая твоя, Ульяна, – мягко, но настойчиво ответила Валентина Петровна. – Вы же семья. Всё общее. Леночка сейчас в таком положении... Ты же не оставишь её с ребёнком на улице?
– Никто её на улице не оставляет, – Ульяна старалась говорить спокойно. – Есть же временные варианты.
– Временные – это деньги на ветер, – отрезала свекровь. – А так – раз и навсегда решим вопрос. Я уже Лене сказала, что вы поможете. Она так обрадовалась!
Ульяна закрыла глаза. Вот оно. Всё уже решено без неё. Лене сказали, риелтора нашли. Осталось только её подпись.
– Валентина Петровна, я должна подумать, – сказала она твёрдо. – И обсудить с Сергеем. Без спешки.
– Конечно, конечно, – свекровь сразу смягчилась. – Подумай. Но недолго, ладно? Лене ведь срочно нужно.
После звонка Ульяна долго стояла в коридоре, глядя на своё отражение в зеркале. Она всегда считала себя частью этой семьи. Старалась быть хорошей женой, невесткой. На праздники готовила то, что любит свекровь. Помогала, когда просили. Но сейчас она вдруг почувствовала себя чужой. Как будто её собственность – это просто запасной фонд для родни мужа.
Весь день на работе Ульяна не могла сосредоточиться. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке, а она только улыбалась и отмахивалась. В голове крутились воспоминания о бабушке. О том, как та в последние годы говорила: «Уля, это твоё. Никому не отдавай. Это твоя подушка безопасности».
Вечером Сергей пришёл домой раньше обычного. Он выглядел встревоженным.
– Мама звонила, – сказал он, снимая куртку. – Говорит, ты не хочешь помогать.
Ульяна повернулась к нему от плиты.
– Я не сказала, что не хочу помогать. Я сказала, что должна подумать. И что это моя квартира.
– Но мы же вместе всё решаем, – он подошёл ближе. – Ты же не против, чтобы Лена пожила там временно?
– Временно? – Ульяна подняла брови. – Вчера речь шла о размене.
Сергей вздохнул.
– Ну, если размен – это слишком, то пусть пока поживёт. Пока суд не закончится. А потом видно будет.
Ульяна посмотрела на него долгим взглядом.
– Серёжа, ты понимаешь, что если Лена туда въедет, то выехать уже будет сложно? Особенно с ребёнком. Суды могут тянуться годами.
– Но что же делать? – он развёл руками. – Мама говорит...
– А что говорит твоя жена? – тихо спросила Ульяна.
Сергей замолчал. Он сел за стол и опустил голову.
– Я не знаю, Уля. Мне жалко Лену. И маму. Они обе в таком состоянии...
– А меня? – Ульяна почувствовала, как голос дрогнул. – Меня тебе не жалко?
Он поднял глаза.
– Конечно жалко. Но ты же сильная. Ты справишься.
Ульяна отвернулась к окну. Сильная. Да, она всегда была сильной. Работала, помогала, не жаловалась. Но сейчас ей вдруг захотелось не быть сильной. Захотелось, чтобы её тоже пожалели. Чтобы спросили, как она себя чувствует.
В выходные ситуация накалилась ещё больше. Валентина Петровна приехала в гости – якобы просто так, но Ульяна сразу поняла, зачем.
– Ульяна, – начала свекровь за чаем, – я тут подумала. Может, не разменивать сразу. Пусть Лена с малышом пока в твоей квартире поживёт. Месяц-два. А там видно будет.
Ульяна поставила чашку.
– Валентина Петровна, я ещё не решила.
– Но что тут решать? – свекровь посмотрела на неё с удивлением. – Семья должна помогать друг другу.
Сергей молчал, глядя в свою чашку.
– Я понимаю, – спокойно ответила Ульяна. – Но это моя квартира. И я не готова отдавать ключи.
Валентина Петровна поджала губы.
– Ты что, жалеешь для родной сестры мужа? После всего, что мы для тебя сделали?
– Что вы для меня сделали? – Ульяна впервые повысила голос.
– Как что? – свекровь вскинула брови. – Сергей на тебе женился, квартиру свою дал жить. Мы тебя приняли как родную.
Ульяна почувствовала, как внутри всё закипает.
– Я вышла замуж за Сергея, а не за квартиру. И я тоже много сделала для этой семьи.
Атмосфера за столом стала тяжёлой. Сергей наконец вмешался:
– Мам, хватит. Мы сами разберёмся.
Но свекровь уже не могла остановиться.
– Разберётесь? А Лена где будет? На улице с ребёнком?
Ульяна встала.
– Я пойду прогуляюсь.
Она вышла из квартиры, не дожидаясь ответа. На улице было прохладно, осенний ветер трепал листья. Ульяна шла по знакомым улицам, пытаясь успокоиться. В голове крутилась мысль: как же так вышло? Почему её собственность вдруг стала решением чужих проблем? И почему Сергей не защищает её?
Дома её ждал новый сюрприз. Когда она вернулась, Валентина Петровна уже уехала, а Сергей сидел на диване с телефоном.
– Лена звонила, – сказал он тихо. – Плачет. Говорит, что если мы не поможем, то ей придётся в общежитие с ребёнком.
Ульяна села рядом.
– Серёжа, я не против помочь. Но не ценой моей квартиры. Есть же другие способы.
– Какие? – он посмотрел на неё устало.
– Например, взять кредит. Или снять жильё. Или поискать варианты через соц. службы – для матерей-одиночек бывают программы.
– Кредит мы не потянем, – он покачал головой. – А снять – дорого.
Ульяна молчала. Потом тихо сказала:
– Тогда пусть Лена поживёт у вашей мамы. У неё же две комнаты.
Сергей посмотрел на неё как на сумасшедшую.
– У мамы? Она и так там сейчас. Но мама говорит, что тесно.
– Тесно, – повторила Ульяна. – А в моей квартире будет просторно?
Он ничего не ответил.
В тот вечер они легли спать в разных комнатах. Впервые за много лет. Ульяна лежала в темноте, глядя в потолок, и думала о том, что завтра нужно будет принять решение. Окончательное.
А на следующий день произошло то, чего она даже не ожидала...
А на следующий день произошло то, чего она даже не ожидала.
Утром Ульяна проснулась от звонка в дверь. Сергей уже ушёл на работу – он вышел рано, поцеловав её в щёку и пробормотав что-то про важную встречу. Она ещё лежала, пытаясь собраться с мыслями, когда звонок повторился – настойчивый, длинный.
Она накинула халат и пошла открывать. На пороге стояла Лена – золовка, с огромной сумкой через плечо и маленьким сыном за руку. Мальчик, Артём, прятался за мамину ногу и смотрел на Ульяну большими глазами. Лена выглядела уставшей: волосы собраны в небрежный хвост, под глазами тени.
– Ульяна, привет, – Лена попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. – Можно войти?
Ульяна растерялась. Она отступила в сторону, пропуская гостей.
– Конечно. Проходите.
Они прошли в гостиную. Артём сразу же заметил игрушки, которые остались от прошлогоднего визита племянников, и потянулся к ним. Лена поставила сумку на пол и села на диван, притянув сына к себе.
– Спасибо, что пустила, – сказала она тихо. – Мама сказала, что вы не против, если мы на пару дней здесь остановимся. Пока я документы в суде не оформлю.
Ульяна почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Подожди, Лен. Мы здесь живём с Сергеем. А квартира, о которой речь... она отдельная. И я ещё ничего не решила.
Лена подняла на неё глаза – в них стояли слёзы.
– Я знаю. Но мама сказала, что Сергей уже согласен. И что ты тоже... в принципе. Я просто не могу больше у неё. Там тесно, Артём всю ночь плакал. А здесь хоть своя комната будет.
Ульяна села напротив. Она смотрела на золовку и видела, как той действительно тяжело. Развод – это всегда больно. Особенно с ребёнком. Но почему всё это ложится на неё?
– Лена, – она постаралась говорить мягко. – Я сочувствую. Правда. Но квартира – это моя. Я не давала согласия на то, чтобы кто-то там жил. Даже временно.
Лена шмыгнула носом и утёрла глаза рукавом.
– Я понимаю. Просто мама так уверенно сказала... Я думала, всё решено. У меня уже вещи собраны. – Она кивнула на сумку.
Артём тем временем нашёл машинку и тихо катал её по ковру, не вмешиваясь в разговор взрослых.
Ульяна вздохнула. Она встала и пошла на кухню поставить чайник.
– Давайте хотя бы чаю выпьем. А потом разберёмся.
Пока вода закипала, она позвонила Сергею. Он ответил после нескольких гудков – голос был напряжённым.
– Уля, я на совещании...
– Сергей, – перебила она тихо. – У нас Лена с Артёмом. С вещами. Говорит, что Валентина Петровна сказала, будто мы согласны.
В трубке повисла тишина.
– Я.. я не знал, что она сегодня приедет. Мама вчера звонила, просила помочь. Я сказал, что поговорю с тобой.
– Но ты не поговорил, – Ульяна старалась не повышать голос, чтобы Лена не слышала. – А она уже здесь.
– Уля, прости. Я думал, мы вечером обсудим. Просто мама так давила...
– Сергей, – она глубоко вдохнула. – Это не просто помощь. Это моя квартира. И я не готова её отдавать.
– Я понимаю, – он говорил быстро, шёпотом. – Я сейчас не могу говорить. Вечером дома всё решим, ладно? А Лену... пусть пока у нас побудет. День-два.
Ульяна положила трубку, чувствуя, как руки дрожат. День-два. А потом ещё день-два. И так до бесконечности.
Она вернулась в гостиную с чаем. Лена благодарно улыбнулась и взяла кружку.
– Спасибо. Ты добрая, Ульяна. Я знала, что ты поймёшь.
Ульяна села рядом.
– Лен, я понимаю твою ситуацию. Но давай честно. Я ещё не решила насчёт квартиры. И пока не решила – никто туда не въезжает.
Лена кивнула, но в глазах мелькнуло разочарование.
– Мама сказала, что это самый лучший вариант. И что ты не против.
Ульяна почувствовала усталость. Сколько можно повторять одно и то же?
Весь день прошёл в странной атмосфере. Лена помогала по дому, играла с Артёмом, старалась быть полезной. Мальчик оказался тихим и вежливым – он даже спросил разрешения, прежде чем взять ещё одну игрушку. Ульяна невольно улыбалась, глядя на него. Но каждый раз, когда Лена заговаривала о квартире – «может, завтра ключи посмотрим?» или «я уже представляю, как там Артёму будет хорошо» – внутри всё напрягалось.
Вечером Сергей пришёл уставший. Он обнял Лену, поиграл с племянником, а потом отвёл Ульяну на кухню.
– Ну что? – спросил он шёпотом. – Может, всё-таки дадим ключи? Пусть переедут. А там видно будет.
Ульяна посмотрела на него внимательно.
– Серёжа, ты серьёзно? Ты видишь, как всё происходит? Без моего согласия вещи собраны, люди приехали. А если я скажу «нет» – что тогда?
Он отвёл взгляд.
– Ну... мама обидится. Лена расстроится.
– А я? – тихо спросила Ульяна. – Я не расстроюсь?
Сергей помолчал.
– Уля, это же временно. Потом мы что-нибудь придумаем.
Она покачала головой.
– Нет, Сергей. Временно – это ловушка. Я знаю, как это бывает. Сначала месяц, потом полгода, потом «ну куда ей с ребёнком?». А моя квартира станет её.
Он вздохнул.
– Ты преувеличиваешь.
– Правда? – Ульяна почувствовала, как голос твердеет. – А если я завтра скажу, что мы размениваем твою квартиру, чтобы помочь моей подруге? Ты тоже скажешь «временно»?
Сергей нахмурился.
– Это другое.
– Почему другое? – она посмотрела ему в глаза. – Потому что это моя квартира, а не твоя?
Он ничего не ответил.
Ночь они снова спали отдельно. Ульяна лежала и думала о том, что пора поставить точку. Она всегда уступала – в мелочах, в праздниках, в решениях. Но здесь – нет. Это её граница.
На следующий день Валентина Петровна позвонила снова.
– Ульяна, ну как там Леночка устроилась? Я ей сказала, чтобы ключи у тебя взяла сегодня. Риелтор уже ждёт – хочет посмотреть квартиру, оценить.
Ульяна закрыла глаза и глубоко вдохнула.
– Валентина Петровна, – сказала она спокойно, но твёрдо. – Ключи никто не возьмёт. Я не давала согласия. И не дам.
В трубке повисла тишина.
– Как это не дашь? – наконец произнесла свекровь. – Ты что, хочешь, чтобы Лена с ребёнком на улице осталась?
– Нет, – ответила Ульяна. – Но я не обязана решать её проблемы за счёт своей собственности. Есть другие варианты.
– Какие другие? – голос Валентины Петровны стал резким. – Ты эгоистка, вот что!
Ульяна почувствовала, как сердце колотится.
– Может быть. Но это моя квартира. И я решаю.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали. Впервые она сказала «нет» так прямо.
Вечером Сергей пришёл домой мрачный. Лена с Артёмом уже уехали – к Валентине Петровне, после того как Ульяна повторила, что ключи не даст.
– Мама в ярости, – сказал он, снимая куртку. – Говорит, что ты разрушаешь семью.
Ульяна стояла у окна.
– А ты что думаешь?
Он подошёл ближе.
– Я думаю... что ты права. Это действительно твоя квартира. И никто не имеет права тебя заставлять.
Она повернулась к нему – в глазах стояли слёзы.
– Правда?
– Правда, – он обнял её. – Прости, что не поддержал сразу. Я просто... привык, что мама решает. Но это неправильно.
Ульяна уткнулась ему в плечо. Впервые за эти дни она почувствовала облегчение.
Но это было только начало. Настоящий разговор ждал их впереди – разговор, после которого всё могло измениться навсегда...
Но это было только начало. Настоящий разговор ждал их впереди – разговор, после которого всё могло измениться навсегда.
Прошла неделя. Неделя напряжённой тишины в доме, редких звонков от Валентины Петровны и осторожных взглядов Сергея. Ульяна не отступала: она несколько раз повторила, что квартиру не отдаст, ни на время, ни навсегда. Сергей кивал, но в глазах у него всё ещё читалась растерянность – он привык, что мать всегда права, а теперь вдруг оказался между двух огней.
В субботу утром раздался звонок. Сергей взял трубку и сразу ушёл в другую комнату. Ульяна услышала приглушённые голоса – сначала спокойные, потом всё громче. Когда он вернулся на кухню, лицо его было бледным.
– Мама хочет приехать. Говорит, что нужно поговорить всем вместе. И Лену с Артёмом привезёт.
Ульяна замерла с чашкой в руках.
– Зачем?
– Говорит, что так не решается ничего по телефону. И что ты... что мы разрушаем семью.
Ульяна поставила чашку и посмотрела мужу прямо в глаза.
– Хорошо. Пусть приезжают. Но я скажу всё, что думаю. Прямо.
Сергей кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то новое – уважение, смешанное со страхом.
Они приехали к обеду. Валентина Петровна – с решительным видом, Лена – с усталым, Артём – с рюкзачком игрушек. Мальчик сразу убежал в детскую комнату, которую Сергей когда-то обустроил для будущих своих детей, а взрослые сели за стол в гостиной.
Повисла тяжёлая пауза. Валентина Петровна начала первой.
– Ну что, Ульяна, – она сложила руки на столе. – Ты всё ещё не передумала?
Ульяна глубоко вдохнула.
– Нет, Валентина Петровна. И не передумаю. Квартира моя. Она досталась мне от бабушки, и я не собираюсь её разменивать или отдавать кому-то жить. Ни временно, ни постоянно.
Свекровь поджала губы.
– Ты понимаешь, что Лена с ребёнком в никуда остаются? Суд тянется, муж её ничего не даёт. А ты вот сидишь в двух квартирах и жалеешь одну для родной сестры мужа.
– Я не сижу в двух квартирах, – спокойно ответила Ульяна. – Мы живём здесь, в Сергеевой. А та – пустует, потому что я так решила. Это моя собственность. И я имею право распоряжаться ею сама.
Лена подняла глаза – в них стояли слёзы.
– Ульяна, я не прошу навсегда. Просто пока... пока всё не уладится. Я же не чужая.
– Ты не чужая, – мягко сказала Ульяна. – И я готова помочь по-другому. Могу дать денег на съём жилья на пару месяцев. Могу помочь найти хорошую квартиру подешевле. Могу посидеть с Артёмом, когда тебе нужно в суд. Но ключи от своей квартиры я не дам.
Валентина Петровна всплеснула руками.
– Деньги! Откуда у вас лишние деньги? Вы и так еле сводите концы с концами. А квартира стоит и пустует!
Сергей наконец вмешался. Голос его был тихим, но твёрдым.
– Мам, хватит. Ульяна права. Это её квартира. Мы не имеем права её заставлять.
Свекровь повернулась к сыну – глаза её расширились от удивления.
– Серёжа! Ты что говоришь? Это же твоя сестра!
– Моя сестра, – кивнул он. – И я ей помогу. Но не за счёт жены. Мы найдём другой выход.
Повисла тишина. Лена утёрла слёзы, Валентина Петровна смотрела на сына так, будто видела его впервые.
– То есть ты выбираешь её, а не свою семью? – тихо спросила она.
Сергей взял Ульяну за руку под столом.
– Мам, Ульяна – это и есть моя семья. Главная. А вы с Леной – тоже семья, и я вас не бросаю. Просто... всё должно быть, по справедливости.
Валентина Петровна долго молчала. Потом встала.
– Ясно. Тогда мы поедем.
Она вышла в коридор, Лена пошла за ней. Артём выбежал из комнаты, обнял маму за ноги. Ульяна встала тоже.
– Подождите, – сказала она. – Давайте всё-таки подумаем вместе. Есть программы помощи матерям-одиночкам. Есть кризисные центры. Я могу помочь с документами. И.. если нужно, мы с Сергеем возьмём небольшой кредит, чтобы помочь с первым взносом на съём.
Лена посмотрела на неё с благодарностью.
– Спасибо, Ульяна. Правда спасибо. Я.. я не думала, что всё так серьёзно для тебя.
– Для меня это не просто квартира, – тихо ответила Ульяна. – Это память. И безопасность. Я не могу её отдать.
Они уехали. В доме снова стало тихо. Сергей обнял Ульяну крепко-крепко.
– Прости меня, – прошептал он. – Я вёл себя как мальчишка. Думал только о том, чтобы всем угодить. А тебя не услышал.
– Главное, что услышал сейчас, – ответила она, уткнувшись ему в плечо.
Прошло ещё несколько месяцев. Лена нашла временное жильё – подруга пустила её на полгода. Сергей помог с деньгами на коммуналку, Ульяна нашла юриста, который взялся за дело Лены почти бесплатно. Суд закончился – Лена получила свою долю от совместного имущества и смогла снять небольшую квартиру в хорошем районе.
Валентина Петровна долго не звонила. Потом однажды пришла в гости – одна, с пирогом. Села за стол, посмотрела на Ульяну и сказала:
– Прости меня, дочка. Я привыкла всё решать за всех. Думала, что так лучше. А оказалось... не всегда.
Ульяна улыбнулась и накрыла на стол.
– Ничего, Валентина Петровна. Мы все иногда ошибаемся.
С тех пор многое изменилось. Сергей стал чаще говорить «мы решим вместе». Валентина Петровна научилась спрашивать, а не указывать. Лена иногда приходила в гости с Артёмом – и мальчик бегал по их квартире, а Ульяна смотрела на него и думала: может, когда-нибудь и у них будет свой ребёнок. А бабушкина квартира так и осталась стоять пустой – тихим напоминанием о том, что у каждого должно быть своё пространство. Своя граница. Своя сила.
И когда однажды Сергей спросил: «А может, сдадим её всё-таки?», Ульяна улыбнулась и ответила: – Может, и сдадим. Но только когда я сама решу.
Рекомендуем: