Я замерла с чашкой чая в руках. На календаре второе января. В квартире пахнет елкой и вчерашним салатом оливье, который уже начал подкисать. В раковине — гора посуды, оставшаяся после визита многочисленных родственников мужа, которые уехали только час назад.
Андрей сидел за столом, ковыряя вилкой в банке со шпротами. Его лицо было красным от выпитого, глаза — мутными и злыми.
— Что ты сказал? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось.
— Я говорю, Леху надо прописать! — рявкнул он, брызгая маслом. — Ему работа нужна, в Москве без прописки никуда. Временную, на год всего. Че ты ломаешься? Квартира большая, места в паспорте не убудет!
Я поставила чашку на стол. Руки дрожали.
Леха. Его младший брат. Тридцать лет, ни дня не работал, зато имеет три судимости за мелкие кражи. И вот это "счастье" муж хочет прописать в МОЕЙ квартире?
— Андрей, ты в своем уме? — тихо спросила я. — Леха — уголовник. Ты хочешь, чтобы к нам участковый ходил? Чтобы коллекторы дверь выносили?
— Не смей оскорблять брата! — взвизгнул он, ударив кулаком по столу. — Он оступился! Ему шанс нужен! А ты... ты эгоистка! Тебе для родни жалко штампа в паспорте!
— Это моя квартира, Андрей. Купленная до брака. На деньги моих родителей. Ты здесь даже не собственник. И я не буду прописывать твоего брата. Точка.
— Ах, твоя квартира?! — он вскочил, опрокинув стул. — А кто ремонт делал? Кто обои клеил? Я! Я вложился! Значит, имею право!
— Ты клеил обои, которые Я купила! — не выдержала я. — Ты жил здесь пять лет на всем готовом! Я плачу коммуналку, я покупаю продукты! А ты свою зарплату тратишь на машину и пиво!
— Заткнись! — заорал он. — Я мужик! Я решаю! Завтра идем в МФЦ! Или я тебе устрою!
И тут он сделал то, что стало последней каплей.
На столе лежала моя любимая ваза. Подарок мамы. Андрей, размахивая руками, задел ее. Ваза упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.
— Ой, — сказал он, глядя на черепки. — Ну и хрен с ней. Старье.
Внутри меня что-то оборвалось.
Ярость. Холодная, звенящая ярость.
Я смотрела на него — на его растянутые треники, на жирное пятно на майке, на наглую, уверенную в своей безнаказанности рожу.
И поняла: хватит.
— Устрою, говоришь? — переспросила я. — Хорошо. Я тебе тоже устрою.
Я развернулась и пошла в спальню.
Андрей поплелся следом, продолжая бубнить:
— Во, давно бы так. Послушная баба — золото. И пива мне принеси, горло пересохло.
Я открыла шкаф.
Достала большие черные мешки для мусора.
Начала сгребать его вещи.
Джинсы, свитера, рубашки. Все летело в мешки комом.
— Э! Ты че творишь?! — он застыл в дверях. — Стирку затеяла?
— Выселение я затеяла! — рявкнула я.
Я сгребла его носки с пола, трусы с кресла.
Подошла к тумбочке, где лежал его планшет. Смахнула его в пакет.
Его коллекцию зажигалок.
Всё.
— Ты больная?! — он кинулся ко мне. — Это мои вещи!
— Вот именно! Твои! Забирай и вали к Лехе! В общагу! Или к маме! Куда угодно!
— Ты меня выгоняешь? Из-за прописки?
— Из-за того, что ты наглый, неблагодарный паразит!
Я потащила мешки в коридор.
Открыла входную дверь настежь.
Вышвырнула первый мешок на лестничную площадку.
Второй.
Третий.
— Вали! — я схватила его куртку с вешалки и швырнула ему в лицо.
— Ты пожалеешь! — орал он, пытаясь поймать свои вещи. — Я суд подам! Я половину отсужу!
— Отсудишь дырку от бублика! У нас брачный контракт, забыл?
Он забыл. Или не читал.
Его лицо вытянулось.
— Ключи! — потребовала я.
— Хрен тебе!
— Я сейчас полицию вызову! Скажу, что ты меня бил! У меня синяк на руке остался, когда ты меня толкал!
Это был блеф, но он сработал. Андрей знал, что с законом у него не все гладко (были приводы за драки).
Он швырнул ключи на пол.
— Стерва! Ведьма! Сдохнешь одна!
— Лучше одна, чем с уголовниками!
Я вытолкала его за дверь.
Захлопнула ее перед его носом.
Закрыла на все замки.
Накинула цепочку.
Сердце колотилось.
Но мне было легко.
Я прижалась лбом к двери.
Слышала, как он матерится на лестнице, собирая свои манатки.
Как вызывает лифт.
Уехал.
Я прошла на кухню.
Смела осколки вазы.
Сгребла со стола грязную посуду, банки, окурки. Все в мусор.
Открыла окно. Морозный воздух ворвался в квартиру, выдувая запах его перегара.
Позвонила мастеру по замкам. "Срочно".
Позвонила в банк. Заблокировала карту (у него была дополнительная к моему счету).
Вечером я сидела на чистой кухне.
Я заказала пиццу. И вино.
Ела, пила и смотрела на елку.
Она мигала огоньками, словно подмигивала мне.
"Ты молодец, Лена. Ты справилась".
Я одна.
В своей квартире.
И никто не будет водить сюда уголовников.
Никто не будет бить посуду.
Никто не будет требовать пива.
Телефон пиликнул. Смс от Андрея: "Ленусик, ну ты че? Я у мамы. Она плачет. Пусти Леху, ну по-братски".
Я усмехнулась.
"Леху пустит полиция. А ты иди лесом".
Заблокировала.
Девочки, а вы бы прописали родственника мужа с судимостью, чтобы сохранить семью? Или безопасность важнее? Пишите в комментариях!