— Ты хоть понимаешь, что он вторую неделю засыпает с твоей фотографией под подушкой?
Лиля прислонилась к дверному косяку, преграждая золовке путь в комнату.
— Ему семь лет, Саша. Семь. Он не понимает, почему «две недели у моря» превратились в полгода в чужой квартире.
Саша даже не обернулась. Она увлеченно копалась в шкафу, выуживая из глубин свои старые вещи.
На кровать уже были брошены тонкое шелковое платье и лакированные туфли.
— Лиль, не начинай, а? — Саша наконец выпрямилась, отбрасывая прядь крашеных волос. — У меня сейчас такой период.
Ты сама знаешь, как мне было тяжело одной. Вечно на трех работах, ни копейки лишней.
А тут — человек. Понимаешь? Мужчина. С большой буквы.
— С очень большой, — подал голос Толик из гостиной. — Настолько большой, что ему места для твоего сына в жизни не нашлось.
Ты зачем сюда пришла? За вещами?
А с Денисом поздороваться не хочешь?
Он на кухне сидит, замер, как только твой голос услышал.
Саша поморщилась.
— Ну чего ты давишь, Толь? Я заберу его. Обязательно. Вот только быт обустроим.
У него… у него дочка от первого брака, сложный ребенок, ревнивый.
Если я сейчас еще и Дениску туда приведу, будет катастрофа. Нужно время.
— Время? — Лиля сделала шаг вперед. — Полгода прошло. Ты сначала продукты возила, потом деньги скидывала, а последние два месяца — тишина.
Мы Дениса в школу собрали. Рюкзак, форма, туфли, тетради. Ты хоть спросила, на что мы это купили?
У Толика зарплата не резиновая, а у меня сейчас заказов мало.
— Ой, ну началось… — Саша подхватила вещи и двинулась к выходу. — Отдам я всё. Разбогатею и отдам.
Вы же родственники! Толик — его родной дядя. Что, куском хлеба попрекнете?
— Мы попрекаем не его куском хлеба, а тебя отсутствием совести, — Толик преградил ей путь в коридоре. — Иди к нему. Он ждет. Просто зайди и обними его.
Саша замерла. В её глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение.
— У меня такси внизу. Он увидит, что я ухожу, и опять начнет плакать. Зачем травмировать ребенка?
Скажите, что я… что я на спецзадании!
Она ловко нырнула под руку брата и выскочила за дверь. В наступившей тишине из кухни послышался негромкий всхлип.
Лиля глянула на мужа и бросилась на кухню. Семилетний племянник сидел на табуретке, обхватив руками колени.
— Она уехала? — прошептал мальчик, не поднимая глаз.
Лиля присела рядом и положила руку ему на плечо.
Мальчик был удивительно похож на Сашу — те же большие темные глаза, тот же нос.
Только взгляд у него был не по возрасту тяжелым.
— У мамы очень важные дела, Дениска. Она…
— Я знаю, — перебил он. — У неё тот дядя. У которого дочка.
Она про меня забыла.
— Не говори так, — Лиля почувствовала, как в горле встал ком. — Она просто запуталась.
— Лиль, не ври ему, — Толик стоял в дверях, глядя на племянника с нескрываемой болью. — Денька, давай собираться.
Пойдем в парк, на аттракционах покатаемся. Хватит в четырех стенах сидеть.
***
Жизнь Лили и Толика за последние полгода изменилась до неузнаваемости.
Раньше они были типичной городской парой: работа, кино по выходным, отпуск раз в год.
Они планировали детей, но чуть позже.
Саша, сестра Анатолия, ворвалась в этот уютный мирок в июне.
— Всего на две недели, Лилечка! — умоляла она, выставляя перед собой чемодан и сонного Дениса. — Я так устала. Год без выходных.
Дали горящую путевку! На Дениску денег нет, а у вас тут парк рядом, свежий воздух.
Вы же поможете?
Они помогли. На свою голову — там золовка Лили закрутила р..ман и вместе с новым кавалером умотала к нему на родину.
Сначала она звонила каждый день, рассказывала про своего принца.
Олег занимался какими-то поставками оборудования, был солиден, подтянут и, как выразилась Саша, «перспективен».
Через месяц Саша вернулась, но за сыном не приехала.
Она прикатила, чтобы в свою квартиру заселить жильцов.
— Лиль, понимаешь, у нас сейчас такой этап… притирка, — объясняла она по телефону. — Он пригласил меня пожить у него.
Но там ремонт, пыль, и его дочка… она такая капризная.
Денису там будет плохо. Пусть еще недельку у вас побудет? Я денежку закину.
«Неделька» растянулась на месяц, потом на три.
Деньги действительно приходили, но суммы становились всё меньше. А потом и вовсе иссякли.
Саша перестала отвечать на звонки Лили, а когда звонил Толик, она начинала рыдать и кричать, что они «черствые люди» и «не дают ей шанса на счастье».
Материальная сторона вопроса Лилю поначалу не слишком заботила, но к осени стало понятно: ребенок — это дорого.
Денис рос, ему требовалась новая одежда, обувь, игрушки и лекарства.
— Лиль, посмотри на чеки, — Толик вечером сидел над ноутбуком, сводя семейный бюджет. — Мы в этом месяце в минус ушли.
Я не жалуюсь, Денис мне как сын, но это же ненормально.
Саша вчера выложила фото в соцсети — они в новом загородном комплексе отдыхают.
У неё есть деньги на отдых, но нет на кроссовки сыну?
— Я завтра поеду к ней, — твердо сказала Лиля. — Узнаю адрес этого её Олега и поеду.
— Она не скажет.
— А я и не её спрашивать буду.
***
Адрес нашелся через общих знакомых.
Лиля потратила двенадцать часов на дорогу, но до нужного места все-таки добралась.
Жила золовка, как выяснилось, в элитном жилом комплексе с охраной.
Лиле пришлось полчаса объяснять охраннику, что она — невестка одной жилички.
Саша открыла дверь не сразу.
Она была в домашнем шелковом халате, с идеальной укладкой.
Увидев Лилю, она попыталась захлопнуть дверь, но Лиля успела подставить ногу в кроссовке.
— Даже не думай! Я все равно не уйду!
— Ты с ума сошла? — зашипела золовка, оглядываясь вглубь квартиры. — Олег скоро вернется. Вали отсюда!
— Пусть возвращается. Мне есть что ему сказать.
Например, спросить, почему он содержит чужую женщину, но не дает ей забрать собственного сына.
Чтобы не позориться перед соседями, Саша посторонилась, и Лиля прошла в гостиную.
Обстановка кричала о достатке: огромный диван, панорамные окна, дорогая техника.
В углу стоял огромный кукольный домик — видимо, он принадлежал дочке Олега.
— Саш, Денис завтра идет к психологу, — Лиля присела на край кресла. — Школьный учитель сказал, что он замкнулся.
Он не играет с детьми, он ждет тебя у окна каждый вечер.
Тебе вообще плевать?
— Не смей меня судить! — заорала Саша. — Ты хоть день жила так, как я?
С восемнадцати лет с протянутой рукой! Бывший муж ни копейки не дал, мать вечно болеет.
Я только сейчас дышать начала! Олег — мой билет в нормальную жизнь.
Если он узнает, что Денис будет жить с нами, он меня бросит.
На кой ляд ему эти проблемы?!
— Если ему не нужен твой ребенок, значит, ему не нужна ты, Саша. Ты это понимаешь?
— Нет, это ты ничего не понимаешь! У него дочка от первой жены, он ей всё отдает.
Он не хочет делить внимание.
Он сказал сразу: «Я хочу семью с тобой, но без лишних людей».
— Родной сын — лишний человек? — Лиля поднялась. — Знаешь, я шла сюда, чтобы просить денег. Но…
Договорить Лиля не успела — в замке повернулся ключ.
Саша побледнела так, что стали видны вены на висках.
— Пришел! Лиль, я умоляю, скажи, что ты — моя одноклассница!
— Нет, — отрезала Лиля. — Я врать не буду!
В гостиную вошел мужчина, высокий, плотный, с аккуратной бородкой.
Увидев Лилю, он улыбнулся.
— Саш, у нас гости?
— Это… это моя подруга, Лиля. Мы случайно встретились, — лепетала Саша, пытаясь оттеснить невестку. — Уходит она уже. Да ведь, Лиль?!
— Я не подруга, — Лиля сделала шаг вперед. — Я жена ее брата. И я пришла сообщить, что Денис, её сын, очень ждет маму.
Олег, верно?
Вы знаете, что у Саши есть семилетний сын, который уже полгода живет у нас? И которого мы полностью содержим?
Олег медленно повернулся к жене.
— Саш, ты говорила, что он живет с отцом в другом городе. Что там всё официально, по суду…
— Олег, я хотела сказать, правда! — Саша вцепилась в его рукав. — Просто момент был неподходящий. Ты же сам говорил, что не хочешь сложностей…
Олег аккуратно отстранил её руку.
— Я говорил, что не хочу видеть твоего бывшего мужа. Но скрывать собственного ребенка…
Саш, я даже не знаю, что сказать...
— Олег, послушай!
— Лилия, — мужчина повернулся к ней, — простите за эту ситуацию.
Я ежемесячно давал Саше деньги, которые она должна была отправлять вам.
Я хотел, чтобы она хотя бы финансово участвовала в жизни сына, раз уж к ребенку ее не подпускают.
Я так понимаю, эти деньги до вас не доходили?
Лиля отрицательно покачала головой.
— Ясно. Саш, у тебя есть час, чтобы собрать вещи.
Машина отвезет тебя по любому адресу, который ты назовешь.
— Ты меня выгоняешь?! — заорала Саша. — Из-за какого-то щ..нка?
Да он мне и даром не нужен, я терпеть его не могу!
Надоел он мне хуже горькой редьки, не хочу я его воспитывать!
Олег молча схватил жену за руку и поволок ее в спальню.
А потом вернулся и с извинениями проводил Лилю до двери.
***
Саша приехала на такси следующим вечером. Скан..дал закатила грандиозный:
— Довольна? — орала она на Лилю. — Разрушила! Всё разрушила!
Теперь я на улице! Без копейки! Без Олега!
Ты этого хотела, да? Праведница чер.това!
Денис, услышав голос мамы, забежал в гостиную и бросился к ней, чтобы обнять за талию.
— Мамочка! Ты приехала! Насовсем?
Саша грубо оттолкнула его.
— Отойди! Из-за тебя всё! Если бы не ты, я бы сейчас в Ниццу собиралась!
Мальчик отлетел к стене, ударившись плечом.
Он не заплакал, просто замер, глядя на мать широко открытыми глазами.
Толик, который до этого молча наблюдал за сценой, медленно поднялся с дивана.
Он подошел к сестре, взял её за локоть и грубо дернул.
— Я завтра же пойду в опеку, все им расскажу, а потом подам в суд на лишение тебя родительских прав. И на алименты.
И мне плевать, где ты будешь брать деньги! Можешь хоть на трех работах пахать!
— Только попробуй! — взвизгнула Саша.
— А чего мне пробовать? Ты прекрасно знаешь, что я слов на ветер не бросаю, я всегда свои обещания выполняю.
Катись отсюда! Чтобы я тебя больше никогда не видел!
Дениса я возьму под опеку, а как только хоть немного улучшится наше финансовое положение — вообще усыновлю!
И никогда, слышишь, никогда ты к нему теперь и на метр не приблизишься!
А если приблизишься — мало тебе не покажется! Это я тебе обещаю…
Сестру Толик вытолкал за дверь — Саша, волоча за собой огромный чемодан, спускалась по лестнице и громко бранилась.
***
Прав Сашу через полгода лишили, присудили алименты.
За каждую копейку Анатолий сестру трясет — долгов у Александры нет только поэтому.
Денис Лилю теперь зовет мамой, и в адрес дядьки нет-нет да проскальзывает заветное «папа».