Отлично поужинав, я разомлел. Стол был накрыт вскладчину, в основном то, что любят все – пицца, нарезка колбасы, мяса, сыра, роллы, бургеры и сырные палочки. Еда сытная, но от неё становится упругим живот.
Гости всё обсуждали правила поведения при встрече с кабаном и рысью, а я слушал вполуха, так как не верил, что животные прямо заполонили лес и будут гурьбой нападать на бедных людей с рюкзаками. Максимум кого можно встретить это лису и сову.
Представляя лис и сов, я, утомлённый следователем и Филей, начал дремать.
И вдруг, как гром с ясного неба раздался голос Машки, которая так заорала, что кто-то из гостей от испуга подавился и принялся кашлять.
Оказалось, я задремал на плече у Фили. У Тани, моего психиатра бесплатного и девчонки из моего, а потом из параллельного класса. Нас разделила судьба на математиков и гуманитариев. А потом мне вообще пришлось уехать.
На Машку принялся с надрывом кричать наш сын.
– А что ты думала?? Что ты думала, когда моего папу променяла??? Что ты думала? Как ты могла! Я тебя сейчас… выгоню! Ты думала, что придёшь, и он тебе рад будет?? А у него другая тоже есть, я ему нашел! Уходи, мама! Иди к своему молодому! Не трожь папу!
– Ах ты! Ты… на родную мать!!!
– Маша, ты что передумала? – вяло спросил я, поднимаясь, чтобы сына успокоить. Встали вообще все и начали здороваться с Машей, у которой на голове был кудрявый парик и лицо походило на корейскую куклу. Маша никогда не рисовала такие стрелки. Я подумал, что она опять скрывалась от преследователей, поэтому нарядилась в длинный китайский огромный пуховик и негодовала.
– Я сейчас уйду! – крикнула Машка, – И она пусть немедленно убирается! Пусть… Пусть убирается! И эта молодая! Что вы тут устроили?! Саша, я… я…. я...
Я проклинаю тот день, когда мы встретились! Всё, я уехала и больше не вернусь, пока она не исчезнет! – кричала в гневе и в слезах Маша.
– Хватит! Замолчите! – резко сказал Иван Никифорович. – Мы уже уходим. До завтра, Александр. Артём. Завтра в два часа. Не опаздываем.
Я десять раз пожалел, что наш сын от меня узнал о матери такие вещи, что даже произносить вслух было непорядочно.
«Но Маша сама мне созналась. - начал возмущаться я, - И этот блондин из командировки вел себя с ней, как влюблённый мужик, а она-то как за ним побежала… Мы с Олегом сразу в машину метнулись. И уехали. Всё было так. Всё было именно так, как моему сыну стало известно. А она что, планировала это скрывать? Явилась не запылилась…»
Артём, наконец, перестал злиться, сначала меня за плечи взял, мол «держись, пап». Потом мать на кухню увел и принялся ей лекции читать, что папа мог вообще перестать есть, пить и впасть в тяжелую депрессию. А если ей всё равно, так пусть убирается и не портит ему новые отношения с женщиной, которая считает его героем с детства.
Машка вообще взбунтовалась. Она принялась гонять по двум комнатам и Таню искать, чтобы, наверное, ей глаза выцарапать.
Я от удивления проснулся окончательно, как будто выспался. Ведь Маша мне сама презрительно кидала, что у неё парень есть, и что из-за меня он ушел. Так вот сейчас Таня ушла из-за неё, мы в расчете. Таня Филимонова меня так успокаивала, что я уснул на её плече, под крылом мамы-птицы. Что такого страшного случилось?
Я всех проводил, помог одеться. И пошел Машку допрашивать.
Маша глотала слёзы и дымила при сыне, кашляла, пыталась пить шипучий лимонад, и никак не могла успокоиться.
Я молча наблюдал, сложив руки по-деловому. Моё самомнение поднималось, но вопросов было к Машке миллион.
«Зачем ты поехала в эту «командировку» с Аполлоном?» – это был самый важный вопрос. Но я его не задал. Это было и так понятно. Соблазнилась. Аполлон был красив, молод и внушал уважение коллег. Что сказать, работа опасная и трудная, но ему она не подходит. Ему бы в кино сниматься.
Вместо того, чтобы спросить про Аполлона, я мирно поинтересовался:
– Ты не знаешь, куда пропал Олег?
Маша медленно оглянулась на меня, и от злости её перекосило. Она открыла рот, схватила со стола коробку от пиццы и принялась нападать на меня этой пустой коробкой.
– Прекращай истерику! – донеслось из-за моей спины. Коробка вылетела из Машкиных рук и улетела тоже за спину.
Ее блондин из командировки стоял за моей спиной весь разряженный, как барон. Куртка красно-фиолетовая, штаны широкие, какие подростки носят, тёмно-серые, шапка вязанная и шарф тоже серый. В ботинках зашел. Ботинки дорогие, высокие. Модный стильный, современный. Прям жених .
– Что ты опять самодеятельностью бредишь! Никуда твой муж не денется.
Артём у меня рот открыл и уставился на самовольно вошедшего Аполлона. Он-то не знал, что Аполлон в полиции служит и дело ведет.
– Кто это, пап? … Это что… он?? – спросил Артём, глядя не на меня и не на Машку, а на блондина.
– Здравствуйте всем. – Сказал Аполлон.
Тогда Артём посмотрел на меня и снова утвердительно спросил:
– Пап… Это он?! … Ах... ты…
– Жучка крашена! – сказал Аполлон, посмеиваясь. – Спокойно. Артём. Я сейчас уйду, объяснять ничего не буду, я твоему папе уже всё сказал, он всё понял. Мы сейчас с твоей мамой уйдем под ручку…
И Артём принялся кидаться с кулаками через Машку на Аполлона.
Смелый у меня сын. Но что он сделает против терминатора? Я схватил сына под мышки, оттащил и успокаивающе сказал в ухо:
– Этот мужик из полиции, он по работе пришел.
– Мы оба, папа, знаем, какая у него работа!!
Все это не укладывалось у Артёма в голове. Мне потребовалось несколько минут уговаривать совершеннолетнего сына хотя бы выслушать нас с Аполлоном. Чтобы закрепить результат я сказал, что блондин Аполлон вовсе не мамин ухажер, а мой друг из полиции.
Артём критически оценил наряд Аполлона и несколько секунд еще возражал. Он так же сообщил, что все эти полгода, что мама собиралась быть в командировке, он, Артём, собирался быть с отцом.
Машку успокоить было еще сложнее. Но Аполлон что-то ей на ухо сказал и она не стала кидаться на меня. Она пробормотала, как сильно любит, что нужно просто немного потерпеть и поймать злодеев.
– А что это за толпа вышла из подъезда?! – сурово поинтересовался Аполлон.
– Это наши друзья. – буркнул Артём. – Пап, скажи.
– Среди друзей моя знакомая психолог Филимонова, и люди из секты курсов выживания в лесной чаще.
– Пап, это курсы оказания первой помощи и ориентирования на местности.
– Да-а-а? – задумчиво произнес Аполлон. – И как вы попали на эти курсы? Кто подал идею?
– Я, – с непримиримым лицом ответил сын. – Я своего отца в беде не брошу. И записал его на курсы. Заодно сам пройду. А потом мы с ним уедем ко мне в Питер, я буду учиться, а папа жить счастливо. А вы тут… я же вижу что всё вы врёте! Мам, что ты вообще устроила? Ушла и теперь папе жизни не даёшь! Ты всегда его бросаешь!
– Артём, это не то, что ты решил… Это не так! – заговорила Машка, пытаясь обнять сына,
Артём вывернулся и сказал ей:
- Вот когда папа тебя простит, тогда и лезь!
- Погоди, Мария. – тихо, но строго сказал Аполлон, - Прекращай. Из-за твоей самодеятельности мне пришлось сюда врываться, якобы ты забыла свои вещи. Мы должны быстро отсюда уйти, но прежде этот молодой человек скажет, откуда узнал о курсах. - Аполлон прищурил глаза и двинулся к сыну. – Это ваш Олег подсказал??
– Нет!
– Эта ваша знакомая Филимонова?
– Нет, она просто блогер-психолог. Переживает за папу.
– Переживает? – Аполлон сдвинул брови и пытливо смотрел Артёму прямо в глаза.
Машка при этих словах стащила с себя пуховик и кинула в меня. Пуховик не долетел, упал посреди кухни.
– Оденься, Маша, - не поворачивая головы сказал Аполлон, - Иди в коридор и обувайся. Без меня на улицу ни шагу.
Маша сжала губы, а я помахал ей рукой добродушным жестом.
Но этот жест она приняла еще хуже. Она подняла с пола свой пуховик, принялась надевать и одновременно ругаться «кх озел, кхакой же ты кх озёл, Саша» и реветь.
– Где ты узнал о курсах?
– Артём, признавайся.
– Мне Дарья вручила рекламу, проспект.
– Где она тебе вручила??
– Перед соседним подъездом. Мы познакомились. Я подумал, что моему отцу надо стать следопытом и не бояться больниц, так что ему такие курсы пойдут на пользу.
– Так, Артём… Саш, срочно мне контакты всех членов курсов, всех, кого знаете и не знаете. Имена, телефоны, всю информацию. Когда планируете начать?
– Завтра в два мы будем ходить по лесу, искать деревню Камыши.
– Что значит… завтра?? Где это? Где ваш старт? – Аполлон буквально рассердился. Он начал пыхтеть, как ёж и мерить шагами кухню.
– Карты нет, в руках только компас, в рюкзаках спальный мешок, спички и запас еды на сутки. И ракетница.
– Вот… бтькрхткмлсь нчьди! – стиснув зубы прошипел Аполлон.
– Что он сказал? – спросил Артём.
Непечатную лексику Аполлона я не мог перевести сыну.
Но Аполлон взял себя в руки, нормальным голосом объяснил непечатное:
– Ничего, подготовимся, ночь впереди. Привезу вам бронежилеты и каски. Спрячете в рюкзаке. Как только останетесь одни – наденете. Мы будем рядом. Главное, чтобы точку на карте отправили, хотя… Если не сможете -не надо. Просто будем следить.
– Так, Артём. Ты никуда не идёшь! – сказал я.
– Да, Артём не может, это несправедливо, - завыла Машка.
– Нельзя, вы уже согласились.
– Он сляжет с температурой, - нашелся я.
– Тогда вези его ночью в больницу, адрес я скину. Пусть там полежит. - сказал Аполлон и заторопился на выход.
Я еле успокоил сына, заставил убираться, помогать мне. Он шипел и шипел, никак не мог поверить, что у мамы такая вот работа, помогать полиции. Всё я ему, конечно, не мог рассказать. если хотя бы намекнуть, что мать влипла в такую историю, Артём во-первых не поверит, во-вторых выдаст нас. А в то, что мы все ходим по лезвию, я не сомневался.
Подкрепились мои убеждения ночью. Мне пришло сообщение, что икра начинена пестицидами и какой-то бактерией по действию схожей со змеиным ядом. А я ведь мог её съесть.
Значит, Машка права была – не в начале следующего месяца меня должны убрать, а можно прямо сейчас. Хоть сегодня. И скорее всего это будет завтра.
Я был шибко рад, что Артём поедет лежать в больницу, но сын же не маленький малыш восьмилетний, у которого болит живот. Он почти с меня ростом, чуть пониже парень, сильный и уверенный в своей правоте. Он мне больше не подчинялся.
– Что это еще за прятки, папа? У мамы точно кто-то есть. Я сам уже понимал. И однажды подслушал её телефонный разговор…
– Поедешь в больницу, вот адрес и отделение. Я сам разберусь с мамой. Позже. После того, как вернусь из леса.
– Я пойду с тобой. Я тебя на эти курсы записал!
– Артём, нет
– Я же сказал пойду!
– Этого не будет!
– Будет!
Он ушел спать, лег демонстративно и уютно накрылся.
И тогда я сел рядом и мягко начал ему рассказывать сказку. О том, что иногда надо помочь папе тем, что оставить его, бросить. Но это только кажется, это значит - помочь. Если Артём будет в лесу, мне будет страшнее в миллион раз, и я не смогу на местности найти даже трухлявый пень, не то что деревню Камыши. Я забуду всё, чему меня учили. И если Артём пойдёт против полиции, они всем отделом разозлятся и посадят Артёма на десять лет. А когда он выйдет - все уже закончат институт, будут работать, деньги получать, с девушками встречаться. А он все десять лет будет встречаться только с зеками, дядьками-преступниками и надзирателями.
Главный аргумент мой был такой:
– Сынок, – сказал я ему, – Я правда люблю твою маму, а она меня. Но у нас разногласия. И Таня в этом лесу хочет нам устроить свидание. А если ты будешь бродить где-то рядом, мы будем стесняться и не сможем нормально пойти за ручку к деревне Камыши. Чтобы понять - сплотила нас лесная чаща, или мы не подходим друг другу. Ведь с Таней мне не страшно из дома выходить, по лесу бродить.
– Пап… Ладно я согласен. Вези меня в приёмный покой, оформляй. Я понял, что мешаю полиции выловить преступника среди тех, кто организовал эти курсы или членов клуба. Ты мне только скажи… Вы ловите кого?
– Я думаю, что мы ловим одного из двух. Это или дед Иван Никифорович или Стас.
– А что они сделали?
– Деньги украли и спрятали, закопали в лесу, – вдруг вспомнил я враньё женщины про половину страховки, – За ними поручено проследить.
– Да?
– Да! Им нужно в лес по определенной причине, чтобы забрать закопанные деньги! – выпалил я. – Полиция случайно наткнулась на маму, мама согласилась помогать и нелегально получить деньги. Но сейчас Аполлон узнал, что их могут откопать, тогда преступника не поймаешь. Ведь в лесу каждый сам по себе.
– А зачем такие сложности? – спросил усталый сын, у которого на лице вдруг заиграла улыбка. – Можно просто взять и следить за подозреваемыми, когда они заходят в лес. И в лесу идти за ними.
– Ты когда-нибудь следил за человеком в лесу? Да он смоется, как только увидит незнакомца. А вот если случайно увидит члена группы, своего знакомого с курсов – не будет беспокоиться и попробует забрать деньги.
– Всё равно не понимаю.
– Ну как же! – весело сказал я, – Подумай! Вот ты идешь в лес, в городе есть камеры, твой мобильный отсвечивает в начале леса, а потом выходишь. Что ты там делал? Как ты объяснишь полицейским? … А в случае группы ты объяснишь, что проходишь курс молодого следопыта.
– И ты веришь, что этот дятел везде следует за мамой, чтобы ловить преступников?
– Не на сто процентов, но верю.
– Ты хоть такое хоть где-нибудь в фильмах видел.
– Я читал. И если мама прибежала сюда меня ревновать, значит еще не всё потеряно.
– Она с дядей Олегом крутила, пап. Они вместе ездили. Я знаю. Дядя Олег проговорился. А когда я его спросил - начал отнекиваться.
– Слушай, Артём, а кто тебе сказал сюда приехать? Тоже Олег?
– Нет, пап. Это был твой друг-сосед. Из сто двадцать шестой квартиры.
«Неужели, все так плохо?!» – растерялся я.
И не на шутку испужался. Ведь в сто двадцать шестой жила молодая пара с двумя разношерстными собаками. Лысой и лохматой.
– Или из сто шестой. Он говорил сбивчиво, не очень понял. Но сто и шестой точно слышал.
– И как он тебе рассказал? Это наверное Кузьмич. – соврал я.
– Рассказал, что жена от тебя ушла, ты неделю не ходишь за продуктами, не открываешь окно проветривать. Мусор не выбрасываешь. Но дверь открываешь. Я сразу поехал, чтобы время не терять и ты меня не отговорил. Хорошо, что я приехал.
– Нет, это очень плохо! – я специально сделал акцент на слове «очень», – Я бы конечно тебя отговорил.
– Пап, а тебе вообще до мамы когда-нибудь изменяли?
– До мамы у меня была только мама.
– Да? – сын приподнял брови и улёгся удобней, – А я дважды был вот так обманут, и еще раз прямо после этого звонка. Не стоит им верить. Женщинам. Я пришел сказать, что еду к тебе, и увидел, что она прячет другого за дверью.
– Другого студента?
– С третьего курса. Учится на стоматолога.
– Богатый будет, – не к месту сказал я и тут же исправил ошибку, – Артём, дорогой сынок. Если она тебя обманывала с будущим стоматологом – точно меркантильная. Не надо нам такую. Новую найдёшь!
– Как раз за этим я и хотел на курсы. Мне Дашка понравилась.
– Тем более не надо завтра ехать в лес с Дашкой! Если ты проиграешь и не найдёшь деревню Камыши в числе первых, Дашка твоя подумает, что не надо с тобой встречаться. Ясно? А так ты даже выиграешь. Я ей скажу, что ты в больнице, и она к тебе придёт, с фруктами. Посидит рядом, за руку возьмёт… Первую помощь окажет.
Я так ловко уговорил Артёма, что сын крепко обнял меня и сказал, что он бы хотел простить мать, потому что она «запуталась». И я на такси повёз его в больницу, которую предоставил Аполлон. И спрятал в отделении неврологии. У Артёма «схватило спину и шею», ни согнуться ни разогнуться. Ему надели воротник и увели.
Вышел на улицу, весь дрожа. Не люблю больницы. От них так и веет плохими запахами и больными людьми.
Встретил меня Корешков в тёплой клетчатой кепке, надвинутой на глаза и в короткой дублёнке. Под носом Корешкова томились черные усы.
Судя по хриплому голосу, Корешков старался его изменить, поэтому скрипел, как Шерлок Холмс, когда измывался над Ватсоном. Он принялся уговаривать меня поехать с ним задёшево в любую сторону.
Я Корешкова узнал по раздвоенному носу, бровям и маленьким карим глазам. Он мне слегка напоминал молодого актёра Михалкова из «Покровских ворот» - Костика, который приезжает в Москву и останавливается у своей тёти Алисы Витальевны, которая живёт в коммуналке. Конечно, основной сюжет вращается вокруг попыток Льва Хоботова обрести счастье с молодой Людочкой, медсестрой, которая ему делала уколы. Я просто этот фильм крайне не люблю, моя тёща сказала, что Машка нашла себе очкарика, труса и зануду Лёву Хоботова. И как нибудь этот Хоботов, то есть я, выкинет ей финт с Любочкой, которая будет младше меня на много лет, но она будет милая, трепетная лань с поэтическим, гуманитарным, дрожащим от страха и любви характером.
Я молчал, всегда молчал. Но хотелось сказать: «А ничего что Маргарита сама развелась с Хоботовым, привела второго мужа и мешает ему встречаться! А Хоботов, если снять очки, имеет красивые глаза и вообще он лучше, чем её второй муж. И он не виноват, что жена сама его раскормила, бросила, но постоянно зовёт, словно он у барыни служит крепостным!»
– Слава богу, я был не на дежурстве! – обрадовался тем временем Корешков, выезжая с территории больницы, - Действовать нужно срочно. Вас нацелились срочно убрать. Если вас не убрать, всех раскроют. И они без шума всё сделают. Свидетелей не оставят.
«Без шума и пыли, – подумал я. – Такси на Дубровку…»
– А что, Аполлон Петрович не смог приехать? – важно спросил я.
– Нет, он с вашей женой. Не смог. – Ответил Корешков..
– А этот… Лебедев?
– Тоже, – махнул головой Корешков. – Лебедев в ночное дежурство вышел. Но вы не волнуйтесь, я довезу куда нужно.
– У вас ус отклеился, – задумчиво сказал я.
– А, больше не нужны! – усмехнулся Корешков и оторвал оба уса, которые не хотели отклеиваться. Он бросил их в бардачок, но тут же спохватился и принялся там их искать. – Нужны, я до двери буду провожать. Вроде как проситься в туалет у вас сходить. Громко. А вы громко разрешайте. Слушайте, Александр Иваныч, найдите там усы… Я за рулем, неудобно.
Я нашел усы. И еще кое что нашел. Перчатки. Кожаные тёплые.
Надев одну я выставил палец, приставил жесткий палец к боку Корешкова и тихо сказал:
– Руки вверх!
Что тут случилось, никто предвидеть не мог. Корешков подлетел и так вильнул в сторону, что мы заелозили по дороге, съехали на обочину. И пока Корешков орал, прямо мимо нас пролетела иномарка по нашей полосе. Это было так неожиданно, что я подумал – вот и слежка. Точно ехали за нами и не успели остановиться и спрятаться.
Еще несколько секунд корешков пыхтел, взглянул на меня и снова выкатил на дорогу.
– Давайте поедем дворами, – предложил я. – Те, кто следил, уже проехали мимо. Будут ждать, что мы вернемся, а мы свернём направо и поедем дворами.
– Тогда поедем уж ко мне, – запыхтел Корешков. – Я поседел с вами.
– А Маша где? – спросил я, – Моя жена далеко отсюда?
– Она у родителей Аполлона. Можем и туда, но если приведем хвост плохо будет всем. Аполлон Петрович мне не простит. Давайте лучше к вам.
– Тогда скорее, пока они нас ждут на дороге, что мы выедем, надо оказаться возле моего дома.
И Корешков рванул. У подъезда он выбежал, открыл дверь и начал проситься зайти на минуту. А потом я смотрел в окно, как он садится в машину, и отъезжает.
А только потом я понял, что если в моей квартире кто-то был с икрой у него есть ключи. И ночью он придёт, чтобы...
Я переодел домашние штаны, кофту и пошел проситься на ночь к соседке этажом выше. Она нас однажды затопила и сказала, что деньгами не может отдать, но отдаст чем угодно. И пришло время… возвращать долги.
✅ Продолжение глава 7 чуть выше, нужно только нажать на картинку...
Автор: Алиса Елисеева.
Дорогие друзья и гости канала! Девочки и мальчики! Читайте мой теперь совсем бесплатный труд и не забывайте лайки ставить, не жалейте пальцев вверх. А вам мои милые и хорошие я буду писать, как смогу. 💖
С любовью, Алиса!